Что такое семья? Родственники, которые растут рядом с тобой, пока ты взрослеешь. И всё. Зачем вкладывать в это никому не нужные чувства? Ведь чаще всего многие так и не добиваются успеха, а потом тянут весь брост на дно.

Передёрнув плечами, самка шибару вздохнула и, смирившись с неизбежным, начала готовиться к приезду.

Скорее всего, он явится со своим ненавистным «кровником». Поджав губы от досады, она с раздражением отбросила в сторону одежду.

Вечно этот лорист смеётся над ней и видит насквозь все её уловки. С самого начала у них не сложилось. И оба терпели друг друга — но по разным причинам.

Она — из-за выгодного родства. Он — из-за Шинфара. Ха.

Да, братцу самое место среди этих жалких неудачников. Семья… Тьфу. Уже тошнит от этого слова.

Она негодовала и ночью, никак не могла уснуть. А рядом храпел муж, лишь усиливая раздражение. В итоге утром, не выспавшаяся и ещё более взвинченная, она направилась к телепорту, который должен был доставить её на орбиту — в космопорт.

Там она и встретит нежеланных гостей. И каково же было её удивление, когда издалека она увидела их.

Двоих. Нет… Троих.

Амадан тар Драст держал что-то на руках. Присмотревшись внимательнее, она пришла к выводу, что это — детёныш.

Нонсенс. Шок быстро сменился удивлением. А затем — расчётом. Здесь явно что-то не так. Значит, нужно выяснить. И извлечь максимум выгоды.

Если удастся расположить к себе этого детёныша, можно будет перестать зависеть от благосклонности тар Драстов.

Этот маленький аситин… Скорее всего, потомок кого-то влиятельного. А значит — его ждёт блестящее будущее. В этом у неё не было сомнений. Воспитывать своё потомство они умели.

И каково же было её удивление, когда это оказался не просто детёныш, а самка.

Следом пришёл ужас. Самка. Пот прошиб её вдоль позвоночника, сердце будто замедлило ход.

Любой детёныш женского пола поднимал рейтинг броста, поскольку самок у аситинов боготворили. Представив весь масштаб ответственности, которую на неё возложили братец с его капитаном, она едва не застонала.

Всю дорогу до телепорта Лиодас была настороже: расширила обзор, просчитывала кратчайший путь. Нужно лишь оказаться на планете, сесть в кар и как можно быстрее добраться домой. Там она хотя бы сможет спокойно выдохнуть.

И не зря она нервничала. После телепортации начался кошмар. У детёныша случился приступ.

Казалось бы, хорошо, что на точке прибытия всегда присутствуют представители правоохранительных органов и медики.

Хорошо?

О нет.

Лиодас за секунду словно постарела, понимая: их дом сотрут в порошок, а её ждут такие муки, после которых она сама будет молить о смерти.

Во время припадка у самки слетел капюшон, и Лиодас увидела брачную метку на её шее. А как только ей укололи успокоительное, сердце остановилось…

Начался переполох.

Самочку уложили в медблок. Вокруг собралась толпа. А шибарийка ждала, содрогаясь от предстоящей расплаты.

Она едва смогла связаться с мужем. Хотя прекрасно понимала: он ничем не поможет.

Примерно за полчаса до его прибытия появился запыхавшийся Шинфар. Лишь на секунду мазнув по сестре сочувствующим взглядом, он сразу направился к консоли медблока, отогнав галдящий медперсонал.

Лиодас не сводила глаз с двери. Хотела быть наготове. Но всё равно пропустила летящий смерч.

Заглянув в глаза собственной смерти, она повисла над полом, остро ощущая когти, впившиеся в шею. Она даже не успела ничего сказать как начала тонуть в чёрных дырах.

Думала, бояться сильнее уже не сможет. Но, осознав, что тар Драст всё ещё держит себя в руках, похолодела вмиг.

Его переполняла холодная ярость, которую он полностью контролировал. А это означало, что подозрения о медленной смерти вполне оправданны.

Пощады не будет.

Краем глаза она заметила появившегося мужа. Тот что-то пытался втолковать её будущему убийце, но слов она не разобрала — в ушах стоял шум.

Она могла лишь хрипеть, в глубине души ненавидя всех разом.

А особенно — эту мутировавшую самку. Из-за этой мрази она, зрелая, красивая самка, сдохнет, как последняя торжиза. Её переполняла ненависть.

Вдруг аситин отшвырнул её. Она ощутила, как тело распласталось по стене жирной кляксой, а потом стекло на пол неподвижной массой.

Лёгкие разрывались от резкого потока воздуха.

Спустя пару минут аситин резко отошёл от консоли, над которой трудился её брат, присел рядом и вонзил когти в грудную клетку. Ломая рёбра, разрывая мягкие ткани, он подобрался опасно близко к сердцу.

— Слушай внимательно, Лиодас! — грозно прорычал самец. — Ты всё расскажешь…

Рычание перешло в шипение, когда он наклонился ближе к её лицу. Она быстро закивала.

— И запомни… — он ещё ближе коснулся сердца. — Это бьётся до тех пор, пока есть надежда на жизнь у моей пары.

Вытащив руку из её груди и отряхнув кровь, будто коснулся чего-то мерзкого, он поднялся и приказал отправить её в медблок. А после восстановления — закрыть и не дать сбежать.

«Да как он смеет?! — злобно размышляла шибару. — Распоряжается на нашей планете как хозяин!»

Негодующе оттолкнув медиков, она вдоль стены поползла в другое помещение, где находился запасной медблок.

С твёрдой уверенностью. «Она этого просто так не оставит».

А кровь хлестала из груди, капая на пол, будто подтверждая клятву…

Глава 18. Богиня в растворе

Анастасия

— Сия…

Слышу издалека голос. Такой знакомый… только не могу вспомнить, откуда. Или не хочу.

И вообще — спать так хочется…

Зачем открывать глаза? Тем более зовут вовсе не меня.

— Сия… маленькая…

Сквозь вязкую дымку сна в сознание настойчиво пробивается раздражение.

Опять?! Да когда же эта девка откликнется?! Спать не дают… нелюди!

— Ты слышишь, маленькая?.. Открой глазки… миасе… открой…

Хочу отвернуться к стенке, накрыть уши одеялом — чтобы не слышать этот требовательный тон. Сейчас, наверное, часа три или четыре утра… Самый сладкий сон. Я всё ещё тону в нём. И выныривать не хочу.

Стоп. Одеяла… нет. Мысли расползаются, не собираются в кучу. Сосредоточиться невозможно… Вода… Вода… Почему это слово заставляет сердце биться быстрее? Ощущения странные… Чужие.

Подсчитав все несоответствия, не дающие покоя, резко распахиваю глаза.

— ААА!!!

Рот открывается в немом крике, я дёргаюсь, запутываясь в проводах, оплетающих тело.

— Наконец-то! — облегчённый выдох. — Тихо, симаи… тихо… успокойся… ТИХО!

Последнее слово рявкнули так, что я замерла. Меня трясло. Паника захлестнула. Сердце болезненно сбивалось с ритма.

Но я не обращала внимания — пыталась хоть что-то разглядеть сквозь рой пузырей, стремительно проносящихся перед глазами.

— Успокойся… смотри на меня, маленькая…

Голос… Знакомый… Сейчас… сейчас… Нужно сосредоточиться на нём. Не на том, что я… В воде. Зеленоватой.

Посмотрела вниз. И из моего горла, груди… вен — тянутся трубки. Световые лучи прошивают моё голое тело насквозь.

Это не помогает успокоиться. Совсем. Меня снова начинает трясти. Но постепенно… Очень медленно… Я успокаиваюсь.

В чём помогает этот голос — непрерывный, низкий, почти убаюкивающий.

«Я же всегда мечтала заняться аквадайвингом…» Получите. И распишитесь.

Постепенно начала вспоминать, откуда знаю этот голос…

Сначала в памяти всплыло ужасно страшное… лицо. Нет… морда… Сейчас… ещё немного…

Есть! Это же Демонюка… Амадан. Моя… пара.

Это осознание почему-то наполнило грудь теплом и лёгким трепетом. Дыхание выровнялось, резкая боль в груди исчезла. Сердце постепенно возвращалось к нормальному ритму.

— Всё… молодец… умница… — его рука коснулась стекла, разделяющего нас. — Моя храбрая самочка. Тебе нельзя волноваться.

Я старалась не думать о том, что нахожусь в воде. Ничего не понимая, но остро ощущая потребность прикоснуться к нему — пусть даже через стекло, — я поддалась этому желанию.