— Мдя…

Если до сегодняшнего дня подобное отношение от одного нелюдя было просто незаслуженно обидным, то после вечернего «собрания» у меня есть процентов девяносто шансов обзавестись врагами… раз в десять больше.

И вот это уже будет вполне заслуженно. Надо признать.

«Боги… кто ж знал, что я такая авантюристка, а? Чем я вообще думала?! ААААААА!!!»

А как же: «десять раз подумай — один раз сделай»?

Почему Верунчик сейчас не рядом? Она бы точно остановила меня от столь необдуманных поступков… Во всём виновата моя спонтанность. Так… спокойно. Только спокойно. После драки кулаками не машут…

«Мамочки!!!»

Мне-то, если верить Амадану, ничего не сделают… но вот что скажет он сам? И каким станет его отношение ко мне после всего этого?

Так… меня вообще волнует его мнение?

Если учитывать, что от его расположения зависит моя дальнейшая жизнь… тогда — «да». Ещё как волнует.

Так… не о том думаю.

С чувством вины я потом как-нибудь разберусь. Сейчас нужно надеяться на лучшее и готовиться к худшему!

Если что — включаем режим: «Я не я и лошадь не моя!»

Я же женщина, в конце концов… мне простительны некоторые слабости.

А капитан… разумный… адекватный… нелюдь. (Очень надеюсь.)

Ну не станет же он наказывать невиновных из-за какой-то неразумной «самки»… правда ведь?

«АААА!!!»

Зарылась пальцами в свой «ёжик» на голове и с силой дёрнула. Посмотрела на руки — в надежде хоть как-то отвлечься.

Всё… ногти сгрызены. Дальше — мясо.

«Трястись буду потом!»

Перевела взгляд на браслет. Через пятнадцать минут смена, если верить Шинфару…

Надо довести начатое до конца. «Плохая идея. Очень плохая!» Но остановиться уже невозможно Либо пан, либо пропал.

Если сейчас отступить — все мои расчёты пойдут коту под хвост. А так… остаётся хотя бы десять процентов, что я права. Десять несчастных процентов.На большее рассчитывать не приходится.

Пошла в санузел, умылась холодной водой. Подняла взгляд на зеркало. Оттуда на меня смотрело нечто: полубезумные глаза, бледная кожа, искусанные до красноты губы…

Бр-р…

Расправила плечи. Попыталась обворожительно улыбнуться своему отражению. Не помогло. Встряхнулась. И направилась к лифту.

Нужно идти в сторону рубки — насколько помню, там поворот к истребителям.

Глава 14. Хищник и упрямая добыча

Доусет ки Тииар

Пока мы ожидали появления пары Амадана, я пытался понять, как всё это вообще могло произойти… и что скажу брату.

Чувство беспомощности медленно расползалось внутри, давя и раздражая. К нему примешивалась вина — неприятная, липкая. Ведь в какой-то мере я сам был виновен в случившемся.

Племянник пошёл по моим стопам.Перенял моё отношение. Мою жизненную позицию.

Вот, к примеру, мой брат… Он никогда не избегал наших самок. Его не злила и не раздражала наша зависимость от них.

Я скрипнул зубами, подавляя волну негодования, которая давно уже тлела во мне и разгоралась с новой силой.

Мы были братьями. Но отличались, как день и ночь.

С самого детства, наблюдая, как самки приходят и уходят из нашего дома, я испытывал лишь одно — раздражение. Глухое, тяжёлое, нарастающее с годами.

У меня было семеро братьев и две сестры. Всех нас воспитывал отец. Как бы он ни старался, сёстры пошли по стопам матерей. Такие же ветреные. Эгоистичные. Жадные до внимания.

Им было мало того, что братья с детства носили их на руках. С каждым годом справляться с их характером становилось всё тяжелее.

И мне не было стыдно за своё презрение к ним. Ни тогда. Ни сейчас. Хотя… во время обучения я не раз ловил себя на другом чувстве. Удивлении.

Наблюдая за аситинами — за тем, как они относятся к своим самкам, за этой странной, почти болезненной взаимной привязанностью… я не понимал этого.

У шибару всё было иначе — там больше значили уважение и выгода. Сначала мне это казалось диким.

Потом… захотелось понять. Почувствовать. Каково это — быть нужным не из-за инстинкта. А просто так. Каким же я был наивным… Куратор тогда сразу предупредил меня о возможной неудаче.

Но я не слушал. И, конечно, обжёгся. Наша физиология позволяла нам иметь потомство с другими расами. Но для создания полноценной семьи существовало непреодолимое препятствие.

Самок шибару и аситинов не привлекала перспектива быть рядом с самцом, который в любой момент мог сорваться.

Встретить свою самку. И — потерять контроль.

Пойти за ней, как в бреду. А через полтора года вернуться… с детёнышем на руках.

Кому нужен самец, который не владеет собой? Иногда я ненавидел свою природу. Поэтому, при первой же возможности, продлил обучение и последние годы провёл среди тех, кто теперь стал моими кровниками.

Я периодически навещал брата. Его старший сын часто проводил время с нами. Слушал наши разговоры.

И в итоге сделал свой выбор.тОн пошёл по моему пути. Начал избегать наших самок. Презирать их. Чтобы минимизировать столкновения с ними, поступил в военную академию.

А затем — по моей протекции — оказался под началом моего друга. На космическом флоте самок не бывает.

Кто бы знал, как сильно мы все ошибались. Свидетельством тому была маленькая особа, сующая свой любопытный нос куда не следует.

С самого начала я был против её нахождения здесь. Но не выкидывать же её в космос. Смолчал. Подумал: детёныш, какой разлад она может принести на корабль?

Как же мы все ошибались…

Я же первым и попался.

Любопытная, постоянно с расширенными от удивления глазами — особенно после того, как перестала себя сдерживать. За ней было интересно наблюдать. Огорчало лишь то, что, когда вырастет, может стать похожа на наших самок. Уж слишком сильно её движения и мимика напоминали моих сестёр.

Потом открылась истина.

Естественно, уважения к ней это не прибавило. Только раздражение от того, что нас обвели вокруг пальца. Значит, такая же лицедейка.

Вот что мне стоило поменьше высказывать своё мнение при племяннике? Очередной поворот — я среагировал на неё в лифте, учуяв готовую к оплодотворению яйцеклетку.

Последней разумной эмоцией, прежде чем мозг заволокло туманом, было отчаяние. И мысль:

«От судьбы не спрячешься».

Даже моё удивление от того, что она не воспользовалась возможностью прибрать меня к рукам, не смягчило предвзятого отношения к самкам в целом. Ведь до совершеннолетия ребёнка я был бы обязан содержать её. Чем не прекрасная возможность осесть и ни в чём не нуждаться?

Но нет. Самочка попросту глупа. И я вовсю проходился по моральным и умственным качествам слабого пола, не стесняясь в выражениях при Кофисе.

Вот и последствия моих необдуманных слов. Двери открылись. Я посмотрел на бледного племянника.

Сам виноват. Миасе капитана не следовало выказывать презрение, даже если оно казалось заслуженным. В этом я просчитался. Зная его дурную голову, надо было первым пропустить его в столовую. Так нет же…

Придётся учиться на ошибках. Порой — болезненных. Может, тогда научится сдерживать нрав.

Задумавшись об этом, я не сразу осознал происходящее. Одновременно с моим непониманием и удивлением раздался оглушительный смех тор Бреза:

— Ха-ха… А-ха-ха! — хлопок по плечу капитана. — Даже ты, третий аналитик в Содружестве, не смог просчитать такой поворот… — он снова засмеялся, а я всё ещё не мог понять, что только что произошло. — Всё, брат… оух… вы друг друга стоите! Ах-ах-а-ха! Всё, не могу больше… вхух…

Развернулся и пошёл к выходу, продолжая хохотать, держась за бок и из-за этого слегка прихрамывая.

Что такого произошло?

Я посмотрел на миасе капитана. Та стояла, смиренно опустив голову и заложив руки за спину. Плечики опущены, словно на них давит неподъёмный груз.

От созерцания этой картины меня отвлекло какое-то движение за её спиной. Поднял взгляд выше и…

Что я вижу?

За её спиной стоит едва ли не весь экипаж, не считая тех, кто прочёсывает периметр и находится в рубке. Все с хмурыми лицами, напряжёнными плечами и прямыми спинами.