Я не сразу смог осознать суть этого несколько наивного тактического хода со стороны маленькой самки и понять, что именно так рассмешило первого пилота. Амадан, судя по подрагивающим уголкам губ, разделял веселье Джара.

— Как я понимаю, вы все пришли для выяснения обстоятельств нарушения пятого закона?

Все дружно кивнули.

— И у меня есть подозрение, что оставшийся состав, который сейчас не присутствует здесь, после смены тоже явится ко мне в каюту?

Во время этой речи самочка вся скукожилась, а экипаж снова кивнул.

До меня начало доходить. Медленно. Всё произошедшее никак не хотело укладываться в голове. Эта ситуация и поведение самочки полностью противоречили всему, что я знал о самках.

Если это правда…

— Что это значит, миасе? — я отвлёкся на вопрос капитана и перевёл взгляд на самочку.

— Я сегодня была несколько неуклюжа… — глаза честные-честные, но голос выдавал её с головой: ломкий, с надрывом. — А уважаемые господа были столь великодушны, что не давали мне упасть… Вот и всё, кажется…

Я провёл ладонью по лицу.

Невозможно.

Просто поразительно.

У меня даже мысли не возникло, что всё это она проделала с каким-то злым умыслом — настолько умоляющим о прощении был её взгляд.

Кофис так ничего и не понял, судя по выражению лица. Ладно, в каюте объясню.

В моей груди впервые за всю жизнь расплывалось восхищение самочкой. Мне срочно нужно остаться одному, чтобы свыкнуться со столь непривычной эмоцией.

— Прямо весь экипаж?

— Угу…

— Извини, брат, что перебиваю, но, судя по всему, мы с племянником можем идти?

— Да… пожалуй, все можете расходиться.

И, уже не обращая на нас внимания, он подошёл к своей самке и крепко обнял. Что происходило дальше, меня, как и остальных, уже не касалось…

Анастасия

Вот и наступил момент «Х». Время похода в грузовой отсек. На протяжении всего пути я видела хмурые лица. А когда лифт остановился и я вышла — меня встретило гробовое молчание.

Под перекрёстным огнём угрюмых взглядов, не суливших мне ничего хорошего, я пошла вперёд. За спиной раздавался перестук тяжёлых шагов, эхом отдаваясь в ушах.

Боги… Как страшно. Как стыдно… Ведь все они могут просто так лишиться кожи на спине…

«Пусть всё пройдёт удачно…»

Сжала кулаки сильнее, словно это могло удержать ситуацию под контролем, и принялась убеждать себя в благоприятном исходе этого… безумного предприятия.

Ну не сможет он… не сможет наказать весь экипаж. Кто тогда будет управлять кораблём? Каждый из них — важный винтик в системе.

И пусть у них навороченная медицина — за пару часов весь экипаж не восстановишь. Даже с учётом того самого «бокса» из Пятого элемента (мне говорили, именно в нём меня нашли), который Шинфар изучает в свободное время.

Я понимала, что в моём плане есть дыры. Огромные. Что мешает капитану наказать их потом? Так… об этом подумаю позже.

Никто не заставит меня отказаться от идеи устроить товарищу Амадану такие «американские горки», что он вообще забудет обо всём.

«Правда ведь?.. Правда… правда…»

Тьфу. Мы уже пришли. Спина прямая. Голова высоко поднята. Хороший понт — дороже денег. Только держался он ровно пять секунд.

Ровно до того момента, как я подошла к четвёрке ожидающих… и услышала за спиной хор шагов. А после хохота Рима — так и вовсе приуныла.

Раскусил, зараза… И как, спрашивается, теперь изображать полное непонимание?

Если сначала я была готова с гордо расправленными плечами вступиться за невиновных… то теперь, похоже, придётся срочно учиться управлять истребителем.

И валить отсюда на всех парах. Пока не прибили.

Потому что уже сейчас я спиной чувствовала, как недовольные взгляды сменяются откровенно враждебными.

А в голове, словно наяву, звучало: «Так она специально?.. На кол её… на кол!!!»

Дальше, ошарашенная тем, что всё вроде бы проходит хорошо, я отвечала на вопросы капитана, сосредоточившись лишь на его голосе.

«Мля… мне — капец… крышка… каюк… или как там дальше…»

И каково же было моё удивление, когда после всего… меня поцеловали?

Ммм… сладенько…

Демон — демоном, а целуется хор-ррошо…

У меня перехватило дыхание. Поцелуй был таким долгим, что к его окончанию я едва не потеряла сознание от нехватки кислорода.

Словно прочитав мои мысли, Амадан с неохотой оторвался от моих губ. Было видно — он вовсе не против продолжить.

Покрепче обвив меня хвостом, одной рукой он придерживал мои плечи, другой гладил щёки.

Я немного смутилась. Он так смотрел на меня… словами не передать.

И от этого в груди расползался тёплый комочек. Какие это были эмоции — я не разобрала. От неловкости захотелось избавиться от его прикосновений. И только сейчас я осознала, что всё это время он держал меня на весу.

— Кхм… не мог бы ты поставить меня на пол? — прохрипела, отталкиваясь ладонями от его груди.

Хвост протестующе сжал меня, но, усмирив себя, капитан выполнил просьбу. И вот, оказавшись вне его объятий, я вдруг… почувствовала себя неуютно.

Как бы странно это ни звучало.

Я поспешила встряхнуться и не зацикливаться на этом открытии. Тишина затягивалась — нужно было что-то сказать.

— Ммм… ты не сердишься?

Очень хотелось специально перейти на «вы», но я заметила за собой странность: если раньше мысленно называла его «демоном» и «садистом», то теперь всё чаще — «капитан» или «Амадан».

И это меня совсем не радовало.

«Нет-нет! Так не пойдёт!»

Так недалеко и до стокгольмского синдрома… А оно мне надо? Я уже ловила себя на том, что не хочу его расстраивать. И дело было не только в страхе наказания… просто не хотелось его огорчать.

А дальше что? Ползать на коленях и тихо превращаться в коврик под ноги? Ладно… это потом. Сейчас не время. Он покачал головой и протянул руку, предлагая опереться.

— Нет, симаи, вовсе нет. Ты меня приятно удивила… — крепче сжал мою ладонь. — Идём. Ты наверняка проголодалась…

Я опять польщённо заалела. Заботится… тьфу… наверняка сам голодный, и я тут вовсе ни при чём. От злости на саму себя прокусила щёку до крови. Выдохнула. Мля… больно-то как.

Капитан резко остановился:

— Что случилось? — не сводит с меня внимательных глаз. — Где болит? Или у тебя снова… эта твоя… мен… менструация?

По всему телу прошёл жар. Увы, не от возбуждения, а от стыда и неловкости.

Слава богам, благодаря столь бесцеремонному вопросу с его стороны весь розово-зефирный бред мигом покинул мою романтичную натуру.

— Нет… всё хорошо, просто случайно прокусила щёку.

Удивлённо приподнятая бровь и тянущиеся ко мне руки мгновенно смели всю мою неловкость.

— Дай посмотреть.

— Не надо… всё хорошо!

Ага, конечно, послушали… Разумеется, нет.

Меня просто заставили открыть рот и заглянули внутрь.

Я почувствовала себя дорогостоящей лошадью, которую трепетный к своим сбережениям продавец бесцеремонно осматривает — хочет она того или нет — лишь бы убедиться, не поранился ли «товар» и не придётся ли снижать цену.

Убедившись, что всё в порядке, он кивнул сам себе, похлопал меня по щеке, как собачку, и сказал:

— Всё хорошо. Просто будь аккуратнее в следующий раз.

Чтобы хоть как-то отвлечься от этого неприятного чувства унижения и не закатить скандал, я начала мысленно себя успокаивать: другой менталитет… для него это нормально… что ещё взять с тупого солдафона… от кочерги и то больше сентиментальности увидишь…

Стоп.

Это я уже закипаю.

— А это не покажется подозрительным для твоих людей и будущих дознавателей? — выпалила первый попавшийся вопрос, чтобы не утонуть в жалости к себе.

— Что именно? — уточнил он, возобновляя движение в сторону столовой.

— Ну… то, что ты так быстро отказался от выполнения приговора.

Он набрал еду на один поднос. Я уже даже не удивлялась и не сопротивлялась, когда Амадан усадил меня к себе на колени и принялся кормить с рук, попутно просвещая меня.