Всего азбука насчитывала тысячу иероглифов, каждый из которых имел сорок четыре значения в зависимости от сочетания с другими.

Мне оставалось только запомнить всё это.

И вот тут возникла проблема.

Сразу усвоить такой объём информации было невозможно — даже при всём моём желании. Пока мы разобрали первый десяток иероглифов и все четыреста сорок вариантов их сочетаний, наступило время обеда.

Капитан прервал занятие, свернул экран и обратился ко мне:

— Пока достаточно. Сейчас время моего дежурства. Можешь быть свободна.

Когда я уже направилась к выходу, он добавил:

— В этот раз послушай меня, пожалуйста. Ужинаешь и ночуешь здесь. Не глупи, маленькая. Во избежание неприятностей предупреждаю заранее. — В голове тут же мелькнула саркастическая мысль: «наконец-то мы начинаем хоть что-то объяснять». — К тебе не имеют права прикасаться никто, кроме членов семьи или врача.

Об этом я уже догадалась — судя по реакции экипажа в столовой, когда меня обходили десятой дорогой.

— Капитан… — хотела уточнить, но меня перебили.

— Для тебя — Амадан, симаи.

Ладно… на «ты» так на «ты». Проблем в этом не вижу.

— Хорошо, Амадан. — а чего он так скалится, спрашивается? — Я хотела спросить, как мне тренироваться в письме? Я ещё ни разу не видела здесь письменных принадлежностей.

Всё это время он наблюдал за мной, будто впитывал каждое моё слово… бр-р… жуть. Так удав на тушканчика смотрит… перед тем как сожрать.

— Подойди сюда. — Он немного отодвинулся от стола и выжидающе посмотрел на меня.

Как бы мне ни хотелось этого не делать, пришлось. Знания важнее.

Подошла. Он, схватив меня за руку — нежно, но крепко — усадил к себе на колени. Затем наклонился, отодвинул ящичек и достал упаковку, в которой оказалось их средство связи. Открыв её, надел мне на руку браслет — точно такой же, какой я видела у Шинфара и Рима в первый день моего пребывания здесь.

Я не совсем понимала, как этот браслет поможет мне в тренировке письма и изучении языка.

Капитан… нет, теперь Амадан — надо запомнить — обнял меня за талию своим… (я опустила взгляд)… хвостом. Взял в руки мои ладони и начал производить какие-то манипуляции, при этом дыша мне в предплечье.

Не успела даже подумать, как на это реагировать, как из моих ладоней полился свет…

«Что за…?!»

Да-да, дайте дикой обезьяне фонарик в первый раз — реакция будет примерно такой же.

— Тшш… маленькая, смотри… — хвост крепче обвил меня, не оставляя выбора, кроме как подчиниться.

И действительно…

Спустя пару секунд свет начал собираться в нити, которые, переплетаясь между собой, образовали нечто вроде экрана — примерно десяти дюймов.

— Шинфар ведь внедрил тебе чип? — дождавшись моего кивка, он продолжил: — Помнишь, я ввёл тебе нано-капсулу в кровеносную систему?

Ага… такое забудешь.

Я невольно надулась, вспомнив тот момент.

Он хмыкнул и поцеловал меня в висок.

— Не злись, сейчас поймёшь. Как я и говорил, капсула идентифицирует тебя как жительницу моего броста. Чип же является твоим пропуском в содружественную сеть, а также своего рода кредитом: достаточно приложить ладонь к любому считывающему экрану — и покупка будет оплачена, а доступ к нужному месту открыт. Чип и капсулу подделать невозможно. Далее — браслет… Это, можно сказать, окно в сеть. При взаимодействии с капсулой и чипом появляется вот такой экран. Понятно?

— Угу… — а что я могла сказать? Наши до такого ещё лет двести-триста не додумаются. Это же просто фантастика. Поэтому ограничилась кивком и невнятным мычанием.

— Также его можно использовать как средство связи даже без подключения к сети. Вот, смотри… — взяв мою правую ладонь, он заставил меня распрямить указательный палец и начал водить им по экрану.

Щекотно… такое приятное покалывание в подушечке пальца. Но к этому можно привыкнуть.

Ну ничего себе! Айпод и айфон просто курят в сторонке! Эффект — словно 5D!

Я бы, наверное, ещё долго просидела так, пытаясь во всём разобраться. Увы, показав программу для тренировки письма (как на сенсорном экране — выводишь пальцем иероглифы), Амадан нажал на красную кнопку на браслете, и экран исчез.

— Захочешь потренироваться — нажмёшь сюда же. Куда дальше заходить, ты запомнила. — Он поднялся, коснулся губами моих губ и поставил меня на ноги. — На ужине увидимся.

Развернулся и направился к выходу, не забыв напоследок провести хвостом по моей пятой точке.

Раньше я бы, может, подумала, что это случайно. Но после изучения их анатомии я уже знала: хвост для них — почти как ещё одна рука.

Поэтому, не задумываясь о последствиях, хлопнула ладонью по этой наглой конечности.

Приручает, скотина. То, что я согласилась не буянить, вовсе не значит, что в благодарность тут же ноги раздвину.

Демон почти никак не отреагировал. Но по его хитрому взгляду, который он бросил перед тем, как закрыть за собой дверь, я поняла: удар он ощутил — и это его явно обрадовало.

М-да… точно мазохист.

Ладно, не об этом сейчас. Надо подкрепиться, а потом — вперёд, грызть гранит науки.

Покрутив «обновку» на руке, я направилась в столовую.

Как и в прошлый раз, аситины — да и не только они — старались держать дистанцию примерно в два метра от меня, но при этом были предельно вежливы. Помимо обычных приветствий, склоняли головы вправо. Как волки, подставляющие шею в знак уважения.

Только сейчас я в полной мере осознала слова Шинфара: несмотря на весь прогресс, аситины в каком-то смысле так и остались животными.

Почти дойдя до столовой, я столкнулась с обоими ицтеками. Доусет тоже поздоровался — на свой манер, приложив руку к плечу — и прошёл внутрь. За ним шёл его соотечественник. Тот тоже поприветствовал меня… но окинул таким презрительным взглядом и скривился, будто лимон съел.

— Кофис, ты там долго ещё? — окликнул его Доусет.

Словно спохватившись, но так и не смягчив выражения лица, тот направился дальше.

Я снова ничего не поняла. Как же это всё надоело.

Понимаю, у них самки — те ещё су… но это не означает, что меня можно поливать презрением.

Совершенно забыв о запрете капитана, я рванула следом и схватила Кофиса за руку. Не ожидая такого, он автоматически развернулся, вопросительно глядя поверх моей головы.

— Как это понимать? Объясни немедленно: что я сделала тебе такого, что заслужила подобное презрение?

Он явно не ожидал, что остановивший его окажется ниже ростом, поэтому ему пришлось опустить голову.

Осознав, кто перед ним, он опустил взгляд ещё ниже.

И тут всё изменилось.

По мере того как его взгляд скользил к нашим рукам, он бледнел всё сильнее. Остановившись на моей ладони, всё ещё сжимающей ткань его костюма, он посерел окончательно — насколько это вообще возможно.

Затем перевёл затравленный взгляд на желтоглазого, который обернулся посмотреть, из-за чего Кофис и задержался.

Увидев всю картину, Доусет сам заметно побледнел и, поджав губы, посмотрел сначала на наши руки, потом на меня.

Какие эмоции промелькнули в его глазах — сложно сказать. Там было слишком много всего: и безысходность, и сожаление… и зарождающийся гнев.

Но гнев этот был направлен не на меня — это я почувствовала сразу. На ситуацию.

Я растерялась от такого клубка эмоций и отпустила ткань.

— Дядя… — голос у младшего механика стал хриплым. Выражение его лица я разглядеть не смогла — он отвернулся, мне был виден лишь затылок. — Дядя…

От явного отчаяния в его голосе даже меня передёрнуло.

Я огляделась по сторонам, пытаясь понять, кто ещё стал свидетелем этой сцены. Удивительно, но мы оказались первыми. Я уже было обрадовалась — так жалко стало его, сразу вспомнились предупреждения Демона.

Жаль только, скрыть ничего не удалось…

Но об этом я узнала чуть позже.

А сейчас оцепенение с нас троих сняла компания шибару, ввалившаяся в столовую, громко что-то обсуждая. Увидев меня, они поздоровались и направились к раздаче.