— Объясни… в деталях, пожалуйста.
В свете того, как я вела себя до этого, не знаю, какую реакцию он ожидал, но, увидев, что я взяла себя в руки и внимательно слушаю, в его глазах проскользнуло явное одобрение. Даже… гордость, я бы сказала.
Больно оно мне надо.
— Видишь ли, малышка… — я непроизвольно поморщилась от его покровительственного тона. — По нашим обычаям во время помолвки пара, в данном случае мы, встречает рассвет и закат вместе, объявляя миру, что готовы идти по жизни вдвоём.
Словно догадываясь о моём вопросе — значит ли это, что и ночи у них совместные — он уточнил:
— При этом спят каждый у себя. Это также относится и к личному времени. Всё свободное время они проводят по своему усмотрению.
— Какое это имеет отношение к тому, что произошло в столовой?
— Маленькая… — довольно улыбнувшись, он продолжил, игнорируя мой вопрос. — По истечении помолвки они считаются полноценной парой. Обычно она длится две декады, но по желанию самки может быть сокращена… — он сверкнул взглядом в мою сторону. — Как у нас с тобой.
Я нехорошо на него посмотрела, но он лишь рассмеялся.
А смех у него красивый… против воли отметила я. Да и выглядел он сейчас не таким устрашающим. Эта расслабленность и явное добродушие смягчали резкие черты лица, делая его… более человечным, что ли.
Правда, причина его «доброты» открылась уже через секунду — и ничего хорошего для меня в этом не было.
— Или наоборот — разорвать её совсем. Для этого самке достаточно во время заката, на данный момент условного, появиться одной в общественном месте, показывая тем самым, что её выбор был ошибочным.
Я думала, что от разочарования лопну.
Чёрт… такой шанс избавиться от него — и я его профукала…
От досады я бы себе локти сгрызла, если бы смогла до них дотянуться.
Теперь понятно, почему в столовой у всех были такие лица.
Их капитан, судя по всему, считается лакомым кусочком для противоположного пола. А тут я — неведома зверушка, по их меркам, наверняка далеко не красавица, ещё и нос от него воротить смею.
Я старалась трезво смотреть на вещи и объективно оценивать свою внешность, учитывая культурные и эстетические различия между нашими видами. Но это никак не помогало смириться с ситуацией.
Мне не нужен этот хищник в мужья. Схарчит — и не подавится.
— Я вижу, ты была бы не против, — протянул он. — Зря, малышка… зря…
Глава 12. Цена одного касания
Я отвернула от него голову — меня смутил его тон. Он был таким опекающим и всё понимающим, что становилось тошно, и мысли невольно унесли в далёкое прошлое. Так на меня всегда смотрели родители, когда я вела себя как ребёнок. Это сравнение и ощущения были неприятными, добавляя ещё один плюсик в пользу слов капитана. Только вот сдавать свои позиции и убеждения ему в угоду не давало некогда забытое бунтарское начало.
— Капитан, — сделала глубокий вдох, — меня не прельщает возможность стать вашей парой. Я уже неоднократно это говорила. И ваше покровительство мне тоже не нужно.
Я отлично понимала, что нужно быть практичной и выжать максимум из положения, в котором оказалась. Осознавала и то, что просто пропаду на их планете — моих знаний явно недостаточно для ассимиляции и адаптации в их обществе. Без посторонней помощи мне не обойтись, вот только кандидат в помощники мне совершенно не подходил.
Пока я размышляла, он подошёл ко мне, присел на корточки и взял меня за руки.
— Миасе, понимаешь… когда мы прибудем на станцию, служба возьмётся за допрос всего экипажа. Если будет хоть одно несоответствие в наших историях, тебя заберут — отправят в лаборатории для углублённого изучения. Начнут с пристрастием допрашивать о твоём мире, и неизвестно, сколько это продлится. Если же ты будешь связана, им придётся считаться с твоим тиером. В связи с критической численностью населения планеты каждый союз у нас практически неприкосновенен. Все вопросы, касающиеся астниеры, решает её тиер. Исследований в любом случае не избежать, но риск и необходимость тех или иных тестов будет учитывать твой покровитель. Поэтому все должны быть уверены, что у нас привязка первой ступени. Понимаешь?
Все его манипуляции у меня уже в печёнках сидели. Мог бы сразу всё сказать, спокойно объяснить, в какой я ситуации и какие есть варианты. В конце концов — предложить кандидатов в покровители, если уж без этого никак. Если бы помощь предложил Рим, я бы не так долго сопротивлялась — уж у него точно хватило бы такта и терпения разложить всё по полочкам.
Но нет. Нужно было взять нахрапом. Провернуть всё так, чтобы не оставить выбора и отрезать все пути к отступлению.
Если всё действительно так, как он говорит, придётся засунуть нервы подальше и смириться с ситуацией — хочешь не хочешь. Не хотелось бы провести жизнь лабораторной мышью.
Моему мыслительному процессу не мешали. Наоборот — пользовались моим отрешённым состоянием, поглаживали мои руки и терпеливо ждали ответа.
— Понимаю… — выдавила я через силу.
— Молодец, маленькая. — В одобрительном жесте он слегка сжал мои ладони, тем самым показывая, что решение было единственно верным. — Ну что, приступим?
— К чему? — вот честно, учитывая его поведение в столовой и произнесённые слова, предложи он мне сейчас перенести наши отношения в горизонтальную плоскость — нисколько бы не удивилась.
— К учёбе, конечно. — Он рассмеялся, словно выставляя меня инициатором интимных отношений, заставив мои щёки покраснеть. И не от смущения — от досады. Вот как с таким разговаривать? — Тебе многое предстоит узнать. В первую очередь — обычаи, традиции и этикет.
Развернув моё кресло на сто восемьдесят градусов, он обошёл стол и дважды хлопнул по столешнице. Тут же развернулся тот самый чудо-экран, который я видела во время первого визита в его каюту, когда рассматривала изображения различных галактик.
Как бы мне ни хотелось приступить к обучению, чтобы больше не попадать впросак, с трудностями мы столкнулись сразу же — письменность межгалактического языка была мне незнакома. А я и забыла об этой немаловажной детали.
Увы, время было уже позднее, поэтому всё решили перенести на завтра.
Перед сном я отправилась к себе за тем самым балахоном, в котором ходила в первые дни — не буду же я спать с ним в одной кровати в чём мать родила. Капитан сопровождал меня, и когда мы возвращались обратно, мне было немного неловко — всё-таки теперь мы «пара».
Спасибо богам, никаких поползновений с его стороны не было.
По тройному щелчку рабочий стол и все его атрибуты ушли в пол, а со стены отъехала перегородка, открывая дополнительную каюту с санузлом и кроватью — под стать телосложению её владельца.
Я думала, что вдвоём мы там не поместимся. Ошиблась.
Удивительно, но я быстро заснула. Как ни странно.
Снилась мне позолоченная клетка… и я в ней — пойманная птичка.
В связи с этим пробуждение было не из приятных.
И уж точно не способствовало хорошему настроению осознание того, что во сне меня обняли хвостом, а я вцепилась в него, как в самое дорогое, что есть на белом свете.
— Тьфу…
Перелезла через гору мышц, которую про себя называла Демоном, и отправилась в душевую. Закончив все утренние процедуры, вернулась обратно — там меня уже ожидал полностью сервированный стол.
Не сказав друг другу ни слова, мы приступили к завтраку.
По окончании трапезы стол и кровать скрылись за перегородкой, и, усевшись за рабочий стол, мы продолжили вчерашние занятия. Демон, не проявляя ни капли раздражения, методично принялся обучать меня алфавиту.
Что я могу сказать...
Все иностранцы говорят, что русский язык — один из самых сложных в мире. Они не так уж далеки от истины. Однако в моём случае, благодаря внедрённому переводчику, обучение не казалось таким уж непосильным.
Их язык чем-то напоминал китайский или японский. Увы, ни тот, ни другой я не изучала.
