Дождавшись окончания всех процедур, я направилась на выход — искать Рима.

Увы, мои поиски ни к чему не привели.

Где я только не лазила… Даже к механикам заходила! Рубки же, как трусливый заяц, избегала — там находился злой и страшный чёрный волк.

Прозвучал сигнал к обеду, и я поспешила в столовую, надеясь увидеть товарища там.

Меня постигло очередное разочарование… Когда я окончательно поняла, что не дождусь его, стало тоскливо. Отложив так и недоеденное блюдо, отнесла его в утилизатор.

«Чего они все от меня шарахаются?»

Не могла понять, когда уже третий по счёту аситин, обогнув меня дугой, едва ли не помчался обратно к своему столу.

Мы, конечно, особо не общались, но раньше пересекались — и ничего. А теперь…

От внезапной мысли, что в этом замешан их капитан, я обернулась — но никого не заметила. Да ну их. Нелюди, одним словом.

Меня так и подмывало сплюнуть, но воспитание не позволило. Выяснять причину не имело смысла. Да и, если честно, не особо хотелось.

Поэтому я сделала единственное, что оставалось — вернулась в свою каюту.

Из-за столь насыщенных суток я едва вошла в каюту — голова коснулась подушки, и я мгновенно уснула.

Проснувшись, почувствовала, насколько сильно проголодалась.

И, исключительно из чувства противоречия, отправилась есть в столовую, хотя прекрасно помнила наставления капитана.

Я вся такая прилежная и исполнительная… Нет, что вы, обычно я не хамлю, и сама послушность… Просто… я забыла… понимаете… забыла.

С девушками ведь такое случается… Правда?

А что, я не обманываю… совсем-совсем.

Стоило мне только переступить порог столовой, как меня встретили то ли шокированные, то ли до крайности удивлённые лица. Никогда не думала, что вживую увижу выражение «глаза как блюдца»…

И стоило нам обменяться взглядами с присутствующими, как ко мне начали подбираться сзади.

Я от неожиданности подпрыгнула. Потому что демон, подкравшись, сграбастал меня своими огромными ручищами, приподнял над полом и чмокнул в щёку:

— Я рад, моя миасе, что ты решила известить всех о своём решении сократить время помолвки и объявить нас полноценной ячейкой общества.

Что? Когда успела? Не припомню такого!

Но прежде чем я успела во всеуслышание выразить своё возмущение, он прижал меня к себе покрепче и промурлыкал:

— Ты такая предсказуемая, маленькая… Я ведь тебя предупреждал. А прежде чем всё испортить, подумай, что сделало бы твоё правительство с новым видом гуманоидов, если бы его обнаружило. Тогда как я предлагаю помощь…

Я мигом представила себя, расчленённую едва ли не на атомы. Почувствовав это, он добавил:

— Вот-вот, малышка. Если я что-то говорю — выполняй. А детали нашего соглашения уточним у нас в каюте.

Предсказуемая… Он просчитал всё и предвидел моё неповиновение. В свою пользу, естественно.

Действительно демон: манипулятор, стратег, превосходный тактик. Нет, серьёзно — эти его качества невольно восхищают.

Огорчает и злит другое — они направлены против меня. Точнее, на меня.

Воспользовавшись тем, что я замерла от переизбытка эмоций, он сел за стол, усадил меня к себе на колени и принялся кормить с рук.

Я попыталась возразить, но, увидев брошенный в мою сторону предостерегающий взгляд, замолчала.

А этот нахал, пользуясь ситуацией, кормил меня, при этом стараясь просунуть пальцы как можно глубже в рот.

Пристально смотрел в глаза, обводил контур губ, потом облизывал свои фаланги.

Зрелище… откровенное.

Всем своим видом и действиями он подчёркивал, будто между нами уже были интимные отношения.

Если честно, будь всё так на самом деле, я бы смутилась такому поведению. В общественном месте, не скрываясь, проявлять подобные знаки внимания…

В душе я всё-таки консерватор.

Увы, сейчас, отодвинув страх о возможном расчленении, я внутренне возмущалась той хитроумной комбинацией, которую он провернул ради моего окольцевания… или как там у них называется брак.

И если вслух возразить я ничего не могла, это не значит, что буду молчать, как покорная овечка.

Осознавая его превосходство — в физическом, да чего уж таить, и в интеллектуальном плане — я злилась от собственного бессилия. И, чтобы хоть как-то выплеснуть ярость, взяла и цапнула его за указательный палец, который в этот момент покидал мой рот, предварительно протолкнув внутрь кусочек мяса.

Я предполагала, что это может его разозлить и потом выльется мне боком. Но мне нужно было выплеснуть раздражение — иначе казалось, что я просто лопну.

К тому же во мне жила странная уверенность: ничего такого, чего я не смогу вытерпеть, он не сделает. Ведь зачем-то ему нужен весь этот фарс с внезапно вспыхнувшим «чувством».

Но в очередной раз меня удивили. Вместо злости он, кажется… завёлся. Зрачки расширились, он даже зарычал — в явном одобрении.

За всю свою сознательную жизнь я никогда не была так часто обескуражена, как за это время на этом корабле.

Мама дорогая… да он мазохист.

Я же цапнула его от души, со всей злости, не жалея…

— Не дразни, миасе… — его голос стал ниже. — Не дразни, маленькая…

Он провёл когтем по моему подбородку и, наклонившись, почти к самым губам прошептал:

— У тебя так очаровательно горят глаза… еле сдерживаюсь, чтобы не взять тебя прямо здесь.

Казалось бы, эта фраза должна была меня испугать или хотя бы насторожить.

Но нет.

Тенденция скачков моих эмоций росла в геометрической прогрессии. Того гляди — деградирую до подросткового возраста, о чём, собственно, и свидетельствовали мои поступки.

Вместо закономерного опасения я повелась на поводу у азартной злости.

Зря он это сказал. И нечего так близко наклоняться. Это меня нервирует… в дрожь приводит.

А я, когда нервничаю, за себя не отвечаю. И свои действия не контролирую. Видимо, он что-то прочёл в моих глазах, потому что прежде чем я успела его укусить — за губы или за нос, куда только дотянусь — он резко отклонил голову.

Ничего себе реакция…

И тут же сам легко куснул меня за шею. Явно в попытке укротить мой буйный нрав.

Кхм… «легко»…

Приятного было мало. Зубки-то острые. Боль была резкая. Хотя, надо отдать должное, подействовало отрезвляюще. Спасибо, хоть кровь не пустил. Потом он резко поднялся, всё так же держа меня на руках, даже не убрав тарелку в утилизатор, и направился к выходу, не оборачиваясь.

Услышав шум, я оглянулась.

Все, кто находился в столовой, встали. И, глядя нам вслед, стучали хвостами о пол. Действительно… двуногие животные. Что с них взять. Нашли, чему радоваться.

Тем временем Демонюка быстро направлялся к лифту. На все мои попытки вырваться он лишь рыкнул.

Ага… только кого это остановило?

Меня уже ничего не пугало. Я продолжала дёргаться, как уж на сковородке, до самой каюты. И только оказавшись там, он наконец меня отпустил.

— Да что вы себе позволяете?! Это уже ни в какие рамки не входит! — я чувствовала себя скандальной бабой на базаре, и от этого злилась ещё больше. — И вообще, зачем ты меня сюда притащил? Отойди с пути! Немедленно, я хочу к себе!

А он… а он, как ни в чём не бывало, облокотился о дверь, сложив руки на груди, и просто ждал, когда я закончу истерику.

Когда я замолчала, сверля его злым взглядом, он, видимо, решил меня добить:

— Отныне ты будешь жить со мной. Здесь.

— Не поняла?.. — умеет он отвлекать внимание.

— Если бы ты послушалась меня и пришла на ужин в мою каюту, оставалась бы у себя всё то время, пока длится помолвка, — выдал он, воспользовавшись моим оторопелым состоянием.

Я всё так же хлопала ресницами, не зная, что сказать.

Колени предательски ослабли, и, оторвав взгляд от его лица, я начала искать, куда бы присесть.

Увидев столь желанное в этот момент кресло, едва ли не доползла до него и примостила свою пятую точку.

С ним вечно так — как на американских горках. Провела ладонями по лицу, глубоко вдохнула и, посмотрев на него, тихо попросила: