Когда она начала расспрашивать меня, в ответ я говорил всё, что могло понравиться самке ицтека: обеспечение, безопасность и никаких привязанностей.

И каково же было моё удивление, когда она заговорила о привязке, на её планете именуемой так смешно — «любовь».

Это дало надежду на полноценную связь, в которой не придётся держать её на привязи всю жизнь.

Единственное, что меня насторожило, — запах. Её запах изменился. В нём проскользнула горьковатая нотка.

Неужели она где-то солгала?

Я не мог с точностью до секунды определить, когда он появился, но был уверен: о привязке она говорила искренне.

Из-за раздражения на её ложь я выпалил: — Не важно, полюбишь. Я тоже не останусь равнодушным. Тем более от тебя просто замечательно пахнет. Не волнуйся… тебе понравится… со мной.

Я не мог понять её возмущения. Да каждой самке должно быть приятно, что её аромат дурит голову. А она… так скривилась и с таким презрением глянула на мой хвост, что я уже не мог сдерживаться. Тем более у неё так очаровательно раскраснелись щёчки.

В следующую секунду я уже был за её спиной. Прижал к груди, обвивая талию хвостом, и, аккуратно прикусывая ушко, прошептал:

— Полюбишь и мой хвост, и меня… — прошептал я. — Сладкая.

Ласково проводя руками по её животу и груди, стараясь запомнить её размер и подстроиться, я ловил каждое ощущение. Ведь так необычно и увлекательно касаться столь хрупкой фигурки, ощущая при этом вполне женственные формы.

Да и её пора приучать к моим прикосновениям.

«Ничего, малышка… Ты будешь дышать со мной. Нет… ты будешь дышать мной».

Другого я не приму.

Прикоснулся к её шее, в который раз удивляясь нежности кожи. Столь беззащитна сейчас со мной, полностью в моей власти.

Это так сильно горячило кровь, что самому становилось страшно — как бы не забыться и не потерять контроль.

Повернул её голову, взяв за подбородок, обводя большим пальцем пышные губы. Представляя, как набрасываюсь на них голодным зверем…

Не сейчас… рано… Она должна привыкнуть. Её всю сотрясает мелкая дрожь — и явно не от взаимного желания.

Тем более я не уверен, солгала ли она о возможном отравлении при обмене микрофлорой с нежеланным партнёром.

Буду наблюдать, насколько можно продвигаться в этом плане.

Да, не мешало бы ещё обучить её нашему этикету. Чтобы в следующий раз она не попалась в расставленную ловушку… как со мной.

Напоследок решил себя побаловать: подольше задержал руки на столь желанных округлостях, сжал сильнее.

Стоило представить, что со временем к ним прижмётся моё потомство…

Но не скоро. Лет через сто. Мне самому хочется подольше наслаждаться ею. Ещё раз прикусил мочку уха, рыкнул и отпустил. Отошёл подальше, во избежание соблазна снова прикоснуться.

Надо срочно брать себя в руки. Сомневаюсь, что смогу так долго держаться. Я думал, возбуждение не пройдёт так быстро, но стоило взглянуть в её расширенные от испуга глаза — и весь запал угас, как пламя на сквозняке.

Хорошо, что она быстро пришла в себя. В мои планы входит приручить… а не отпугнуть.

«Малышка, со временем ты поймёшь… Весь страх, который тебе ещё предстоит пережить, — нам во благо».

Я понимал, что различия в культуре и воспитании станут преградой в развитии наших отношений.

И многое из того, что для меня является нормой, будет пугать её без причины.

Увы… от этого никуда не деться.

Анастасия

Когда он наконец отошёл от меня, я перевела дыхание. Не скажу, что мне было противно… но и приятно — тоже нет. Просто до глубины души возмутил сам факт, что здесь едва ли не каждый норовит меня облапать.

Сколько можно? Пугают и лапают. Пугают и лапают.

Единственный плюс, который я вынесла из всего этого, — это то, что убивать и насиловать меня, похоже, не собираются.

А какие ещё можно сделать выводы? Насильно не взял… но мог. Это и ежу понятно. Уже что-то.

Только если он считает, что я смирилась с таким положением дел — дудки! Я не свиноматка для рождения ему «потомства» и уж точно не безмолвная мебель.

«А чего это я так расхрабрилась, спрашивается?..» Мои думы нагло прервали.

— Сия… — он дождался, пока я посмотрю на него. — Дай руку.

«Угу… СЧАЗ!»

Я лишь крепче прижала к себе свою конечность. «Не отдам! Моё! Ещё оттяпает!»

Он покачал головой и с ироничной улыбкой подошёл. Не больно, но довольно твёрдо выпрямил мою руку и сделал укол.

А это ещё зачем??? И вообще, откуда он взял этот «шприц»?

На мой вопросительный взгляд ответил:

— Теперь ты считаешься полноправным членом моего броста и жительницей Аттеры. В дальнейшем я смогу найти тебя в любой точке нашей галактики, едва войдя в сеть.

Жаль, я не умею убивать взглядом.

Метка. Он поставил мне метку. Невидимое тавро — как безмолвному животному или бесправному рабу, без возможности сбежать.

Я, конечно, и раньше сомневалась, что сумею скрыться… но иллюзия свободы хотя бы была.

А тут — раз… и всё. Как уголовнику — клеймо.

— Теперь можешь идти. — Когда я уже дошла до двери и она с писком открылась, он добавил: — Обедать можешь в столовой, но завтракаешь и ужинаешь отныне со мной. Советую прислушаться.

Вдох… выдох… дорогая, вдох-выдох…

Я собиралась найти Рима и попросить его помочь. Рассказать, как всё произошло. И заодно узнать, существуют ли здесь… разводы.

То, что Демон в ближайшем будущем собирается уложить меня в кровать, не понял бы разве что младенец.

А когда он разберётся, что всё, что я там плела, — ложь…

«У-у-у… чувствует моё сердечко: медлить он не будет. И ходить мне с пузом через месяц — точно!»

А оно мне надо? Я, конечно, не расистка. Никогда не судила людей по цвету их кожи. Только ОН — не человек.

Один хвост чего стоит.

Простите меня, пожалуйста, но у меня с рождения в голове чёткая ассоциация: хвост — значит животное. А я не извращенка.

Тьфу…

Понимаю, что утрирую. Просто сама ещё не разобралась, что, как и зачем, а тут… помолвка.

Я не карьеристка, обычная женщина. Тоже хочу семью. Но не сейчас!

«Кому вообще сейчас до шуры-муры, когда тут ТАКОЕ?! Мы в космосе не одни! Куча всего неизведанного! Технологии! Возможности!!!»

Не успела я открыть дверь лифта — она сама распахнулась, и на меня буквально вылетел Шинфар:

— Поздравляю! — бросил на ходу. — Идём в медотсек, капитан приказал.

Да что такое! Не мог сам в каюте сказать? Обязательно через кого-то передавать? Или это специально?..

Когда мы пришли в медблок, Шинфар попросил меня присесть на кушетку и положить руку на столешницу.

Это был не Демон, поэтому я безропотно согласилась. Не знаю почему, но их капитан не вызывал во мне ни одной положительной эмоции. Сначала страх. Потом ненависть. Теперь злость и раздражение.

Замечательный коктейль, не находите? Самое то для начала «совместной жизни».

Это я сейчас иронизирую. Обработав мою ладонь спреем, Ледышка взял в руки скальпель…

Я слегка напряглась. Но только слегка — любопытство оказалось сильнее.

Что он задумал?..

Похоже, это был антисептик с обезболивающим эффектом. Круто. Я ничего не чувствовала. Только смотрела, как он промокнул ранку, убирая кровь, и внедрил мне в подушечку под мизинцем какой-то чип.

Снова обеззаразил. Провёл над разрезом чем-то, напоминающим лазерный степлер…

И ранки как не бывало.

— Вот и всё.

— А это что и зачем???

— Средство связи, кредиты и прочее… Амадан с радостью тебе всё объяснит.

Дальше он устроил мне очередной медосмотр.

Это точно идея этого… этого… Да когда они уже успокоятся? Можно подумать, за полтора месяца в моём организме произошли необратимые изменения…

Вот так мы и просидели до обеда.

Етти мне, конечно, импонировал, но было как-то неудобно обращаться к нему с вопросами по поводу их института брака. А может… я ему просто не доверяла. Впрочем, это не важно.