До того момента… Пока это не сделал ицтек.

— Ма-а-ать… — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Наконец Етти, судя по выражению лица, остался доволен результатом.

— Так сколько у тебя длится период овуляции? И какова его периодичность?

От всего услышанного я так растерялась, что едва не ляпнула правду — «каждый месяц». Ещё не хватало стать для них чем-то вроде… производственного ресурса.

Поэтому ограничилась минимумом:

— В принципе, уже должна закончиться. Сутки.

И тут же резко перевела тему — на то, что действительно меня задело:

— А почему Рим тогда ушёл, ничего не сказав? Просто взял и оставил?

Я видела, что Шинфару куда интереснее мой первый ответ, но он всё же ответил:

— А ты представь: ему тоже было непросто справляться со своими инстинктами. Ты отказала ему и тут же выбрала другого. Как думаешь, что он почувствовал?

Я замерла.

— Или ты хотела, чтобы они за тебя дрались?

— Нет! — резко выдохнула я.

— Вот именно. А так бы и случилось, — спокойно продолжил он. — Поэтому капитан и отстранил его от твоего сопровождения.

Я нахмурилась.

— Ах да… — будто вспомнив, добавил он. — Он просил зайти к нему после окончания твоей… овуляции.

— Кто? — не сразу поняла я.

— Капитан.

Вот теперь дошло.

— Раз всё уже позади, как ты говоришь, можешь идти. Позвать Джарима?

Я поморщилась. Ой-йо-й… Как же не хочется тащиться к этому Демонюке. Нагоняй будет — сто процентов. Но… выбора, похоже, нет.

«Порычит… и успокоится… ведь так?»

Когда я вышла, на пороге меня снова встретил Доусэт. Глаза всё ещё были мутные, но стоило ему втянуть воздух, как этот эффект исчез. Он словно встряхнулся, вернулся в себя.

Я сама выдохнула с облегчением, только сейчас осознав, что всё это время задерживала дыхание.

Теперь он смотрел на меня уже осмысленно. Ничего не сказал, но по его лицу было видно — он тоже почувствовал облегчение.

Просто развернулся и ушёл.

Чуть в стороне стоял Джарим, прислонившись к стене. Вид у него был… неважный. Даже потрёпанный.

Я вздрогнула, заметив, что у него отсутствует кончик правого уха. Спросить не решилась. Да и вообще… я не понимала, как теперь с ним себя вести.

Он тоже молчал.

Выпрямился, развернулся и пошёл влево. Насколько я помнила, там находилась каюта капитана.

Я глубоко вздохнула. «Ладно… будем разбираться по мере поступления проблем».

Мысли о Джариме пришлось отложить. Сейчас меня ждало куда более «приятное» — разговор с капитаном. И в том, что это будет именно разнос, я уже не сомневалась ни на секунду.

А Рим… Рим, судя по предыдущему опыту, мне тут точно не помощник.

И каково же было моё удивление, когда он зашёл в каюту капитана вместе со мной. Демон всё так же сидел за своим столом, опираясь подбородком на руки (мраморный он, что ли — как ни увижу, всегда в такой позе). Увидев же на пороге Рима, он откинулся на спинку кресла и, нехорошо ухмыльнувшись, пробасил:

— Я правильно понимаю: поскольку здесь стоит не ки Тииар… значит, я был прав?

Сейчас он был похож на кота, обожравшегося сметаны, и мне стало очень нехорошо. Если этот садюга доволен — чьи-то головы точно полетят…

Мой друг молчал, наклонив голову и мрачно глядя на начальника. Они явно что-то не поделили. Но сейчас я об этом не думала — была слишком напряжена, мысли путались.

Тем временем этот нечестивый, насладившись увиденным, сложил свои лапищи (руками эти кувалды язык не поворачивался назвать) на животе и отдал распоряжение:

— Попроси Сая приготовить ужин… — я уже подумала, из меня, прежде чем он добавил: — На две персоны.

Я не понимала, почему Рим так стиснул зубы и весь подобрался. Злится, что его понизили? Из пилота — в «мальчика принеси-подай»? Теперь стало ясно, как он лишился куска уха… Демонюка очень «тонко» намекнул, потерев свою мочку. Тут даже слабоумный поймёт, что к чему.

Из-за этого к страху примешалась искра презрения и ненависти. Издевается над побеждённым — низко.

Поняв намёк, Рим с сожалением взглянул на меня и, кивнув, вышел выполнять поручение.

Мы остались один на один.

Напряжение звенело в воздухе. Я сверлила его ненавидящим взглядом. Мне уже не было страшно — во мне бурлило негодование. Я понимала, что ничего не могу ему противопоставить, и он это тоже понимал… наслаждаясь моей беспомощностью.

От этого злилась ещё сильнее.

Мы молчали, пока по каюте не раздался звук, и из стены не выдвинулся квадратный, полностью сервированный стол вместе со стульями.

— Присаживайтесь, тьера Сия… — поднявшись, он махнул рукой в сторону. — Составьте мне компанию.

Меня кто-то спрашивал? Нет. Это был приказ.

Не имея выбора, я пожала плечами и, внимательно следя за дистанцией (помня предыдущий опыт), села напротив.

Не хватало ещё записать этого монстра в будущие кавалеры… Хотя — кто его знает.

К этому добавлялась его напряжённая, выжидающая поза. Подозрительно покосилась на тарелки, потом на него… и снова на тарелки.

Опять эта его понимающая ухмылочка… Уже начинаю её ненавидеть, как и капитана.

— Не бойтесь, симаи, еда не отравлена. Мне незачем так поступать… я бы выбрал другие варианты… вашего умертвления.

Что на это сказать? А нечего. Логика железная. Только… я не я, если не оставлю последнее слово за собой:

— Для вас я Анастасия или, по-вашему, тьера Сия, — негодуя, смотрю в эти чёрные дыры вместо глаз. — Но никак не «симаи».

Смотрит так…

— Посмотрим… посмотрим… симаи.

«У-р-р-р… я сейчас не выдержу, накинусь на него с этой вилкой».

— Вы ешьте-ешьте, не завтракали, наверное.

И сам преспокойно, расстелив салфетку на коленях, принялся за еду, абсолютно не обращая на меня внимания.

Посматривая на него минуты две, всё же взяла прибор в руку. Только успела проглотить кусочек чего-то, напоминающего мясо, как в каюту вошёл мой друг — было видно, что он спешил.

Весь взмыленный. Увидев нас за одним столом, он резко напрягся и набросился на капитана.

Всё произошло так быстро, что я не успела даже моргнуть — и вот уже друг лежит. Я было двинулась к нему, но меня остановили:

— Ни ты, ни я теперь не имеем права касаться друг друга.

— Почему?

Ответил Демонюка, не скрывая удовлетворения:

— Потому что ты — симаи, — особо выделил эти слова. — Дала своё согласие на нашу помолвку, разделив со мной пищу наедине. Тем самым передала все права на себя — мне.

ЧТО?!

— Я ничего не знала! — попыталась возразить, но меня бесцеремонно оборвали:

— Это ничего не меняет. На данный момент ты являешься гостьей на корабле, принадлежащем аситинам, и должна следовать нашим порядкам и обычаям.

Да как он посмел… воспользовался моим незнанием и обвёл вокруг пальца, словно младенца.

«Незнание закона не освобождает от ответственности» — всплыла в памяти известная фраза.

Расслабилась… в сказку попала, да?

Нужно что-то придумать. Срочно. Мне совсем не нравится это его «передала все права».

— Тогда я ещё раньше передала… свои… эти самые права — Риму! Ещё в первый день своего пребывания здесь!

«О-о-о! Как нам это не понравилось! На, выкуси!»

— Это правда? — бросил колючий взгляд на моего товарища капитан.

— Как бы я хотел, чтобы это было так… — он вытер рукой окровавленную губу, затем снова посмотрел на меня. — Симаи… что ж ты не отказала… — тяжёлый вздох. — Если ты помнишь, тогда ела только ты.

Ну вот что ему стоило солгать, а? Неужели он настолько щепетилен по поводу чести…

Как же с ними тяжело.

Хотела бы обидеться — да не на кого. Винить можно только себя.

А то, как он отреагировал — бросился на капитана — исключало любые обиды. На этом всё было закончено. И мы остались вдвоём с Демонюкой.

Глава 10. Единственное, что в вас можно любить

Амадан