— Не двигайся! Я как-то живым отсюда выйти хочу!

Все мои надежды рассыпались, как карточный домик…

— Притворись, что тебе плохо, — прошептал он.

Я удивлённо уставилась на него. Он повторил то же самое. Перевела взгляд на ицтека. Сомневаюсь, что его хоть сколько-нибудь волнует моё самочувствие.

Снова посмотрела на Шинфара, взглядом показывая сомнение.

— Мне уйти? — переспросил он.

Увидев ужас в моих глазах, он зашипел:

— Тогда делай, что говорю!

От напряжения он забыл о вежливости — и неудивительно. И как, спрашивается, это провернуть?

Честно? Я растерялась.

Но потом, собрав мысли в кучу, схватилась за живот и постаралась застонать как можно убедительнее.

Доусэт резко метнулся ко мне. И… я опешила.

На его лице отразилось столько беспокойства, что я даже на секунду перестала «играть».

— Сия! — снова это змеиное шипение.

Актриса из меня, конечно, так себе. Но стимул был сильный.

В итоге нам всё же удалось выпроводить «дяденьку». Сопротивлялся он отчаянно, но Шинфар оказался убедительнее. Вот уж действительно — талант пропадает. Попади он на Землю, маркетологи бы его разорвали на части.

— У нас не больше десяти минут, — сразу перешёл к делу врач. — Потом у него закончится терпение, он вернётся и выставит меня.

У меня перехватило дыхание.

«Нет… нет… нет…»

— Судя по твоим глазам, ты не хочешь с ним оставаться?..

Я отчаянно замотала головой. И тут он сорвался:

— Тогда какого диорда ты всё это устроила?! Свежих впечатлений захотелось?!

Анастасия.

От его слов во мне вспыхнула такая смесь чувств — возмущение, обида, недоумение и страх (а вдруг действительно уйдёт?), — что я даже не смогла ничего ответить. Просто замерла.

А он, вместо того чтобы остановиться, продолжил расхаживать по каюте, с воодушевлением отчитывая меня, словно я была самой неразумной из всех существ:

— Я понимаю, это ответственное время, и каждая самка в этот период ищет подходящего партнёра. Но не могла заранее выбрать для себя отца для детёныша? Чтобы потом не было всей этой ситуации и Драст не требовал вмешательства?

Мой и без того перегруженный мозг последнюю часть с упоминанием капитана просто проигнорировал, зацепившись за другое.

Слова звучали настолько абсурдно, что я не сразу осознала их смысл.

— Погоди-погоди! — я уставилась на него. — Какое ещё «время»? Какой детёныш? Я не собираюсь заводить никаких детей!

Теперь уже Шинфар смотрел на меня с таким же ошеломлением.

— Как не собираешься? Каждый с нетерпением ждёт этого периода.

— Да какого периода?! Причём тут дети?!

— Период зачатия. Когда организм самки готов к оплодотворению…

Мой бедный мозг в этот момент будто перезагрузился на сверхскорости.

Стоп… После менструации прошло примерно четырнадцать дней… Овуляция. Я же сама недавно объясняла им особенности человеческого организма.

— Поняла? — не спросил, а констатировал Шинфар.

— Угу… — выдохнула я.

Осознание накрыло волной. Получается… я сама виновата? Не восприняла всерьёз их слова о «повышенной чувствительности рецепторов» у их расы…

И тут меня накрыло второе, куда более «радостное» осознание. Если они чувствуют такие тонкие изменения в организме… То что тогда говорить о… других физиологических процессах?

«А-а-а…»

Пока я мысленно паниковала, Шинфар размял шею, задумался, а затем тихо выругался и протянул мне руку.

— Пошли. В смотровую. Там разберёмся, — коротко сказал он. — Надеюсь, между вами ещё ничего не было. Иначе он будет привязан к тебе до самого рождения потомства, и я уже ничего не смогу сделать.

— Нет! — слишком поспешно выпалила я.

Настолько поспешно, что он невольно усмехнулся.

Ничего больше не говоря, он направился к выходу, отпуская мою руку. Да меня и держать не нужно было — я сама за ним хвостиком пошла.

Мой… гипотетический отец будущего потомства (или помёта — уж как вам удобнее) стоял по ту сторону двери, ожидая меня.

Шинфар коротко кивнул ему в сторону смотровой.

Даже я заметила, как красноволосого расстраивает моё «недомогание». Честно… если бы это всё не касалось лично меня, я бы, наверное, даже искренне его пожалела.

А так… «свят-свят».

Увидев меня за спиной врача, ицтек молча отодвинул его, подхватил меня на руки и понёс туда, куда требовалось моему «страдающему организму».

Оставив меня сидеть на крышке медитека, он вышел. Плечи опущены.

— Так… — Шинфар вернулся к разговору. — Порой легко забыть, что ты принадлежишь другой расе. Не знаю, как всё происходит у вас — сейчас не об этом.

Он задумался, провёл рукой по подбородку, словно выстраивая мысль, и продолжил:

— Мы с тобой изучали анатомию шибару и аситинов. Но не затрагивали другие, не менее важные аспекты их жизни. Моя недоработка.

Он на секунду замолчал, затем добавил:

— Запомни. Несмотря на весь прогресс, к которому пришёл Межгалактический союз, аситины… остались ближе к животной природе. Их поведение во многом основано на инстинктах.

Я невольно напряглась.

— С ицтеками всё ещё сложнее.

Вот это уже настораживает… Страх страхом, но информация сейчас была жизненно важна. Повторять подобные «ситуации» мне точно не хотелось.

— Эм… Шинфар… у вас у всех такая реакция на овуляцию? — осторожно спросила я. — Поэтому Доусэт… ну… у него были такие зрачки?

— Не перебивай! — резко оборвал он. — Всё по порядку.

Я тут же притихла.

— Аситинов с младенчества учат контролировать свои порывы. Поэтому они справляются. В большинстве случаев.

Он сделал паузу.

— Но… помнишь, ты говорила, что Доусэт тебя недолюбливает?

— Да! — я даже оживилась. — Я и с тобой это обсуждала. Рим ничего толком не объяснил…

И сейчас, судя по всему, я наконец услышу правду.

— Тогда я тебе ничего не сказал, — продолжил Шинфар. — Эта тема очень болезненна для самцов ицтеков. Когда они чувствуют, что их самки готовы к воспроизводству потомства — они теряют голову.

Увидев моё перекошенное лицо на слове «воспроизводство», он чуть смягчился:

— Не возмущайся. У их самок действительно такое отношение к потомству. В отличие от самцов. И они этим пользуются.

Я напряглась ещё больше.

— Во время, как ты говоришь… овуляции, они выбирают партнёра. После рождения потомства — оставляют детёнышей самцам. А те обязаны обеспечивать их до следующего цикла… или следующего партнёра.

«Кукушки… космического масштаба…» И ещё, небось, с бонусами… Я мысленно фыркнула: «Неплохо устроились…»

— Так вот, — вернулся он к сути, — У разных рас период репродуктивной активности различается. У ицтеков, например, самка может зачать раз в двадцать лет. Всё это время она ищет подходящего партнёра.

Двадцать лет… Я тихо офигела.

— Самцы в этом вопросе не имеют права выбора, — продолжил он. — За них всё решает природа. Как только они чувствуют запах готовой к оплодотворению яйцеклетки — отключается всё. Остаётся только один инстинкт.

Он сделал паузу.

— Размножение.

Мне стало… не по себе.

— И важную роль играет состояние самки, её здоровье и… желание. От этого зависит качество потомства.

Он внимательно посмотрел на меня, оценивая, как я восприняла сказанное. Судя по всему — остался доволен. А потом задал вопрос:

— То, что ты этого не знала, я уже понял. Это моя ошибка. Но скажи… — он прищурился, — Зачем ты дала ему понять, что заинтересована в нём как в партнёре?

— Что?! — я аж подпрыгнула. — Я никаких авансов ему не давала!

Он посмотрел на меня… обвиняюще.

— А кто завтракал с ним?

«Э-э-э… стоп…»

— Да я всё это время ела в столовой! С Римом! С тобой! — возмутилась я. — Никто из вас не воспринимал это как что-то большее!

Теперь он посмотрел на меня с каким-то… снисходительным ожиданием. И тут… Меня накрыло.

Я вспомнила. Каждый раз, когда я приходила в столовую… Вокруг меня оставалось свободное пространство. Примерно метр. Никто не подходил ближе.Никто.