Я надеялась, что диагностика «умирающей меня» не затянется. С их-то технологиями. И действительно, не прошло и десяти минут, как крышка начала подниматься.

ЛУЧШЕ БЫ Я ОСТАЛАСЬ ВНУТРИ.

Если до этого ситуация была невыносимой, то теперь — просто катастрофической. К нам присоединился ещё один свидетель моей «славной» кончины.

И самое ужасное — это был он. Демон. Я быстро осмотрелась, проверяя, нет ли ещё кого. Как всегда — где капитан, там нет Рима.

В четыре руки меня помогли поднять, поставив на ноги. «Как калеку какую-то, честное слово…»

— Тьера Симаи, что произошло? Тебя кто-то обидел? — прозвучал обеспокоенный голос врача. — Нет? Ты чем-то болеешь?.. — и тут же сам себя перебил. — Хотя нет, все жизненно важные органы в норме. Ну же, не молчи! Как тебе помочь?

Я прочистила горло, собираясь ответить. Ну почему они так пристально смотрят… и без того неловко. Собравшись с силами, выдохнула на одном дыхании:

— Не надо помогать. Это всего лишь менструация.

Отвернулась к стене и прикрыла глаза, чтобы уж точно не видеть их реакцию. Судя по тому, как они переполошились, я уже догадывалась, какой будет следующий вопрос.

Етти, как врач, был любопытен — и я не ошиблась:

— Менср… ментр… менструация?

Демонюка, как обычно, молчал, буквально прожигая меня взглядом. Я никогда не чувствовала себя настолько униженной. Но понимала — этого не избежать.

«Так, Анна, взяла себя в руки. Ты медик! Для тебя это нормально. Уточки на интернатуре меняла? Меняла. Значит — вперёд. Теперь ты пациент».

Никогда раньше не задумывалась, почему некоторым пациентам так неловко говорить о своём состоянии. Всегда казалось: «что естественно — то не стыдно». Теперь… начинаю их понимать.

Сделав глубокий вдох, я начала объяснять научными терминами, но тут же была прервана недовольным рыком Демона:

— Можешь сформулировать проще. Многие термины не подлежат переводу.

Я бросила жалобный взгляд на врача, но тот явно был согласен. Отвертеться не получится. Ладно… попробуем с другой стороны.

— У вас ведь есть женщины?.. — увидев их непонимание, поправилась. — Самки?

В ответ — почти возмущённые взгляды: «Конечно есть, что за вопрос». Ну хоть что-то общее нашли.

— Как вы понимаете, что можно… создать семью?.. — замялась. — Семьи у вас есть?

Оба кивнули, но всё ещё не понимали, к чему я веду. Тянуть дальше было бессмысленно.

— Менструация — это период, во время которого организм самки подготавливается к продолжению рода. То есть к вынашиванию потомства.

Глава 8. Предательство без слов

Анастасия

Мдя...

Похоже, моя аналогия с животным миром выбила их из колеи. Иначе с чего бы такая реакция? Словно их током шарахнуло: оторопелые взгляды, демон весь подобрался, Етти пытается что-то спросить, но замолкает, переваривая услышанное.

Наверное, им самим неловко. Всё-таки такие интимные детали… Я понимаю. Какому мужику приятно слушать подобное от посторонней женщины?

Как-то справившись, первым заговорил мой личный кошмар:

— Уверена?

Голос хриплый, взгляд тяжёлый, руки сжаты в кулаки — будто он сейчас схватит меня. И заодно прибьёт. За то, что я тут устроила переполох из «ничего».

Понимаю, паника поднялась серьёзная. Но я-то тут при чём? Сами виноваты! Кто же из-за такого кипиш поднимает?

Понимать — понимала. Только легче от этого не становилось. Писец… такой красивый, уже рядом трётся, хвостом машет… Сейчас как «приласкает» — и всё.

Огрызнуться я не решилась. Он точно не выдержит — и шейку мне свернёт.

— Ну да… я не виновата. Это физиология, — пробормотала я, втягивая голову в плечи.

И тут… Он вдруг улыбнулся И молча вышел.

«Ау… Это сейчас что было? Где кара небесная? Где крики, угрозы, казни?..»

Я, конечно, рада, что всё обошлось. Но такие перепады настроения — это даже хуже. Намного.

Из мыслей меня выдернул Шинфар, уже пришедший в себя:

— Надеюсь, вы сможете рассказать, что вам потребуется. И мы обсудим особенности вашего организма.

Я бы и обрадовалась помощи… если бы не его взгляд. Лихорадочный. Горящий. Точно мышку лабораторную увидел.

Ладно… о себе расскажу.

Эта информация им всё равно особо ничего не даст. А мне — может и поможет. Хоть не разрежут… надеюсь.

Знаний по анатомии у меня хватает. Не зря четыре года грызла гранит науки. А убить меня они и без моих объяснений смогут.

Так что… по сути, терять мне нечего. Удивительно, но мой «позор» и «стыд» принесли с собой и положительные изменения.

«Комнатный арест» отменили. Теперь я могла свободно передвигаться по кораблю — естественно, в сопровождении, куда уж без него.

Мне начали устраивать экскурсии.

Корабль оказался просто шикарным — словами не передать. Не очень большой, трёхпалубный: технический уровень, спальный и основной. Сверху — рубка и смотровая площадка, куда мне, к сожалению, вход был закрыт.

На основном уровне находились столовая, камбуз, тренажёрный зал и кабинет психолога. Отсеки с истребителями, разумеется, никто мне не показывал. Но я и сама догадалась об их наличии, когда из-за закрытой двери вышли двое — Тиор и Дирис (надеюсь, не перепутала имена), — в костюмах, снимая маски.

На втором уровне располагались жилые каюты, спасательные капсулы и медблок. Такое размещение сначала меня удивило. Логично ведь — медблок должен быть ближе к верхним уровням, рядом с шаттлами. Но нет. Как мне объяснили, в случае уничтожения судна у всех будут равные шансы на спасение. А раненые не будут мешать во время боя.

С такой логикой пришлось согласиться. Да и кто я такая, чтобы спорить.

Я по-прежнему ела в столовой. После случившегося экипаж словно «оттаял». Многие начали смотреть на меня с интересом, чем неизменно вызывали недовольное рычание Рима.

«Анна-обезьяна», — закатывала я про себя глаза.

Со мной знакомились, пытались заговорить, подсаживались за стол во время ужина, игнорируя и мои протесты, и недовольство чертяки. Ладно я — понятно. Но почему Рим злился — для меня оставалось загадкой.

«От капитана, что ли, прилетит?..»

А какой каламбур произошёл, когда он узнал, из-за чего поднял тревогу…

Сначала — тот же ступор, что и у всех. Потом у него потемнели скулы. Я даже на секунду зависла, разглядывая, как он… смущается.

Позже уже смущалась я.

Когда надела принесённую одежду и поймала его внимательный взгляд. А потом, под аккомпанемент его красных щёк, получила нечто вроде ваты и марли.

С новым «набором» меня оставили одну, а затем отвели на поздний ужин.

Я просила брюки — принесли комбинезон, похожий на их форму.

«И как на этих громилах держится этот детский костюмчик?!»

Оказалось — держится отлично. Суперэластичный материал, что-то вроде латекса.

Ура.

«До свидания, перетяжка! И бюстгальтер не нужен».

Тот самый балахон, как выяснилось, был подарком для племянницы Рима. Он сказал: «Она ещё детёныш».

Если у них детёныши с мой рост, то какие же тогда взрослые?.. Да… чувствуешь себя лилипутом в стране великанов.

Я в итоге неплохо устроилась. Часто заходила в медблок. Не потому что болела — просто с Шинфаром у нас нашлось много общего.

Мы могли часами разговаривать, удовлетворяя взаимное любопытство.

Он «изучал» меня — звучит страшно, но на деле всё было куда прозаичнее: спрашивал, уточнял, сверял данные сканирования. Я же засыпала его вопросами об анатомии разных рас. Приходилось разбирать всё с нуля, по отдельности.

Он часто обедал с нами — со мной и Римом. Это даже стало традицией.

Сидим, едим… я смотрю на кого-то — и вдруг как будто щёлк! — в голове всплывает куча вопросов.

И всё. Я уже ныряю с головой. Жажда знаний напрочь отключает осторожность.

Ага… это сейчас так. А в первый раз…

***

Шинфар присоединился к нам в столовой. За соседним столом ужинал пришедший со смены «хомяк».