Скидываю пиджак на диван в гостиной — тот самый, где Луна с блондином устраивала представление. Смотрю на её восхитительный силуэт сзади, на то, как грациозно она движется. Она невозмутимо готовит себе кофе, пока я весь полыхаю от ярости и желания. Сейчас я хочу её как никогда, но сдерживаю свои чувства. Сажусь в кресло — на диван садиться противно.

Луна ставит передо мной кружку с кофе и, взяв свою, садится на диван, поджав под себя ноги. Её спокойствие бесит, но в то же время притягивает. Эта женщина умеет держать себя в руках даже в самых напряжённых ситуациях.

— Ну что, — начинает она, отпив глоток, — ты готов слушать или так и будешь испепелять меня взглядом?

— Рассказывай, — холодно произношу я, стараясь на неё не смотреть, но кружку беру и делаю глоток кофе.

Пока Луна говорит о своих «доказательствах», которые я считаю всего лишь догадками, я молча дышу и смотрю в панорамное окно. Но в глубине души понимаю — возможно, она права.

Зачем Тамилю понадобилось применять к ней силу? Почему его так интересовала информация о третьей стае? И эта работа в городской больнице — как-то не вяжется с тем, что он тёмный оборотень. Хотя нельзя забывать, что Тамиль всегда был связан с медициной — он служил в стае именно в этой сфере.

Я слишком хорошо знаю, каково это — когда от тебя отворачивается вся стая. Как распирает от злости и отчаяния. Как хочется заставить всех пожалеть об этом решении, отобрать власть, превзойти всех и перегрызть глотки тем, кто отвернулся.

— И в тех записях, которые он принёс мне в центр с процедуры Залии, не хватает фрагмента, — продолжает говорить Луна. — К тому же процедуру по какой-то причине проводил именно он, хотя это не входит в обязанности заведующего.

Молча включаю телефон и пишу сообщение стае: нужно найти изгоя и доставить его ко мне на допрос. В глубине души я не считаю, что Луна права — всё, что она сказала, больше похоже на догадки и предположения, чем на реальные доказательства. Но что-то в её словах зацепило меня, заставило прислушаться.

Поднимаю взгляд на Луну, которая наблюдает за мной с настороженностью. Красивая, расслабленная, спокойная и смотрит на меня внимательно, словно рассматривает. Понимаю, что совершил ошибку, когда ярость контролировать не смог и явно оплошал, а ведь всё так прекрасно шло…

Даже сейчас она смотрит на меня, а рядом с ней картинка наших отражений в зеркале, где мы вместе стонем друг другу свои имена. Луна тоже смотрела, как и я глаз не мог оторвать от того, как она кайфует от меня в этот момент…

После той вспышки гнева мне придётся возвращаться к той точке доверия в два раза дольше. Эта мысль проносится в моей голове, и я с трудом сглатываю, когда она неожиданно поднимается с дивана и садится ко мне на колени, лицом ко мне.

Её близость будоражит, а от близости её тела по венам разливается огонь. Что она задумала? Эта женщина никогда не делает ничего просто так…

Смотрю на самое прекрасное женское лицо, и дыхание становится медленным и размеренным. Мои руки по-прежнему лежат на подлокотниках кресла, пока она неторопливо расстёгивает пуговицы моей белой рубашки.

Её жёлтые глаза сияют, словно маленькие солнца. Идеальные брови домиком, пухлые розовые губы с контуром чуть темнее основного оттенка. Мы с ней — абсолютный контраст: она — свет, я — тьма. Даже наша внешность кричит об этом. Казалось бы, между нами не может быть ничего общего, но оно есть…

Она воинственная, сильная, дерзкая и до боли в клыках умная — совсем как я. Луна желанна всеми, в то время как меня все боятся. Она умна и расчётлива, а я амбициозен и тактичен. Она может быть нежной и в то же время дерзкой, а я вспыльчив и требователен.

Луна касается ладонями моих плеч, снимая с меня рубашку. Я в ответ зацепляю пальцами бретельку её сорочки и медленно стягиваю её вниз. Её грудь обнажается передо мной, и я делаю глубокий вдох. Она уже возится с моим ремнём, затем с брюками, а я не могу оторвать от неё взгляда.

Всё происходит невероятно медленно, мучительно томительно, но, чёрт возьми, как же это красиво. Её движения плавные, уверенные, каждое прикосновение — словно электрический разряд, проходящий сквозь меня.

Молчим и смотрим друг другу в глаза, чувствуя узами, что желание похоти сейчас обоюдное, как и было в туалете. Сижу расслабленно обнаженный в кресле, держа руки на подлокотниках, и смотрю, как она, стоя передо мной, стягивает свои кружевные стринги медленно и аккуратно.

Она садится на меня, ухватывая мой член в направлении своего лона, а после насаживается на него, прикрывая глаза с глубоким вдохом. А я глаз сомкнуть не могу, потому что на неё смотрю и не дышу, кажется. Сказать сейчас вслух что-либо почему-то боюсь, наверное, боюсь момент этот красивый испортить…

Она медленно и сладостно извивается на мне, покусывая себя за губу и смотря мне в глаза, а я сижу и дышу уже часто, смотря на невероятную красоту. Не выдерживаю и всё же накрываю её губы своими, точно так же и руками на её ягодицах оказываюсь.

Углубляю поцелуй и издаю едва слышный гортанный стон от невероятного наслаждения, когда она обнимает меня за шею обеими руками. В этот момент кажется, будто между нами нет той всепоглощающей ненависти, будто мы не мечтаем друг друга уничтожить.

Помогаю ей двигаться, красиво и чувственно, приподнимая её за ягодицы. Наши стоны сливаются воедино, а губы сплетаются в отчаянном, жадном поцелуе. Она впивается в меня так же отчаянно, как и я в неё, словно мы пытаемся доказать что-то друг другу через эту нежную страсть.

Скольжу губами по её шее, задыхаясь от пьянящего аромата бананового мороженого. Осознаю, что никогда прежде не занимался сексом так медленно и чувственно ни с кем другим. И, чёрт возьми, как же мне нравится, что именно с Луной происходит всё это.

— Луна… — вырывается тихим стоном с моих губ её имя.

— Угу, — тихо мычит она в ответ, наслаждаясь моментом. Одна её рука скользит по моим скулам, а другая зарывается в волосы, притягивая меня ближе.

В этот момент весь остальной мир перестает существовать. Есть только мы — два противоборствующих полюса, объединённых первобытным желанием, которое сильнее любой ненависти и желания глотки друг другу перегрызть.

Луна

Я была уже так близка к пику наслаждения, готова была раствориться в сладкой судороге, но Данар внезапно остановил всё. Он подхватил меня, будто я невесомая, остановив на самой грани оргазма.

Я бросила на него яростный взгляд, пока он нёс меня в спальню. А он вдруг улыбнулся — совсем не так, как обычно. Закусив губу, прошептал:

— Хочу подольше насладиться.

Уложил нас на шёлковое постельное бельё. От его прохлады по моему телу пробежали мурашки. Он навис надо мной, медленно скользя ладонью от колена к ягодице. Я дышала через нос, наблюдая, как он внимательно следит за движением своей руки по моему телу. Эти несколько секунд показались какими-то особенными, почти волшебными.

В его взгляде было что-то новое — не привычная ярость или желание подчинить, а что-то более глубокое, почти нежное. И это пугало и возбуждало одновременно.

Я затаила дыхание, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

Данар скользнул языком от моего пупка к шее, сплёл наши руки, расположив их по обе стороны от моей головы, и вошёл так медленно, заполняя меня всю, что я выдохнула протяжно и громко.

Толчки были медленными и глубокими. В этот момент мы тихо стонали и смотрели друг другу в глаза, пытаясь поймать дыхание друг друга. Данар сильно сжимал мои руки, а я впивалась в него когтями при каждом погружении.

А потом случилось нечто невероятное — такого не было у меня с Марсом. Данар освободил одну руку и закинул мою ногу себе на плечо, а затем, продолжая двигаться, начал ласкать моё бедро.

Я смотрела на это и наслаждалась, пылала и таяла одновременно. Дышала так, словно в последний раз, потому что всё это говорило мне только об одном: я на верном пути, осталось совсем немного… Ведь он наслаждается мной, я нужна ему, и он ласкает меня так, словно я для него — самая желанная сладость.