— За какого-то что? – Лёха поднял голову от тарелки.
Тишина. Даже петух Гоша снова замер.
— ...борщевого маньяка, – закончила Алиса.
Уголок рта Лёхи дрогнул.
— А ты не такая слабачка, как выглядишь. Мне это нравится.
Бабушка потирала руки. План работал.
Глава 3.
Деревня Заречное жила по своим законам, и главный из них звучал так: «Если петух не разбудил — разбудит бабушка».
Алиса уже неделю пыталась привыкнуть к новому укладу жизни, но деревенская реальность упорно не хотела подстраиваться под её городские привычки.
5:30 утра.
Под окном раздавалось громкое, нарочито театральное «Му-у-у» — это корова Зорька, похоже, считала себя главным будильником в округе. А если Алиса осмеливалась перевернуться на другой бок и продолжать спать, Зорька кашляла — да-да, именно кашляла, будто говорила:
«Я не шучу, вставай, лентяйка!»
А потом начинался концерт петуха Гоши, который орал так, будто его ощипывали заживо.
— Ну почему они не спят?! — Алиса зарывалась лицом в подушку, но тут же слышала бабушкины шаги по лестнице.
— Внученька, а не передумала ли ты насчёт Лёхи? — бабушка стояла на пороге с таким невинным видом, будто просто спрашивала о погоде. — А то он, между прочим, баню себе новую построил! С печкой!
Алиса зажмуривалась.
— Бабушка, я ещё даже глаза не открыла…
— Ну так открой! — бабушка дергала занавески, впуская в комнату ослепительное утро. — А то Лёха уже дрова колет!
И правда — под окном раздавался ритмичный стук топора. Алиса осторожно выглянула и тут же отпрянула: Лёха колол поленья с таким фанатичным усердием, будто это были её личные грехи, а его голый торс блестел на солнце так вызывающе, что даже воробьи на заборе притихли, оценивая мастерство рубки.
— Он делает это специально… — прошептала Алиса.
Бабушка ухмыльнулась.
— Ну конечно, специально. А ты думала, он просто так мускулы качает?
Алиса набирала воду, проклиная деревенскую жизнь во всех её проявлениях. Ведро то и дело выскальзывало из рук, вода расплёскивалась, подол платья уже был мокрым, а настроение — на нуле.
— Городские и колодцы — опасное сочетание, — раздался за спиной знакомый хрипловатый голос.
Алиса резко обернулась — Лёха стоял в двух шагах, держа ведро с яблоками. На его лице играла едва заметная ухмылка, а в глазах читалось что-то между «Я же говорил» и «Но тебе всё равно понадобится моя помощь».
— Я уже научилась, спасибо, — фыркнула Алиса и дёрнула верёвку — ведро тут же выскользнуло и бултыхнулось обратно в колодец.
— Ну вот, — Лёха ловко поймал верёвку одной рукой, не пролив ни капли. — Может, всё-таки признаешь, что без меня тут пропадёшь?
— Сомневаюсь, — Алиса скрестила руки. — Ты же только из-за рецепта борща тут крутишься.
Лёха внезапно стал серьёзным. Он шагнул ближе, и Алиса непроизвольно отступила, спиной наткнувшись на столб колодца.
— А если я скажу, что бабушка уже отдала мне рецепт?
Алиса замерла.
— Когда?!
— Три дня назад, — он наклонился так близко, что она почувствовала лёгкий запах дыма и яблок. — Но я всё равно здесь. Интересно, почему?
Тишина. Только кузнечики стрекотали где-то в траве, да ветер шевелил листья яблонь.
Тем временем вся деревня уже вовсю обсуждала «роман» Алисы и Лёхи.
Соседка Мария Ивановна принесла Алисе варенье (а заодно выспросила, когда свадьба).
Тракторист Вася начал называть Лёху «женихом» (и спрашивал, сколько тот заплатит за выкуп).
Даже бабушкина кошка Мурка, известная своей независимостью, стала спать на крыльце Лёхи — предательница.
А вечером бабушка устроила «случайный» ужин — свечи, вино, скатерть в клеточку.
— Я просто тренируюсь перед праздником, — невозмутимо сказала бабушка, когда Алиса уставилась на кастрюлю.
Лёха только усмехнулся:
— Признай, ты уже проиграла. Деревня — моя территория.
Алиса налила себе вина и прищурилась:
— Ещё посмотрим. Я только начала входить во вкус.
Глава 4.
Утро началось с того, что петух Гоша устроил сольный концерт прямо под окном Алисы. Он орал так пронзительно, будто его лично обидели, лишив звания «Главного будильника Заречного». Алиса, зарывшись лицом в подушку, мысленно составила список способов приготовления петушиного супа, но тут же передумала — бабушка бы не одобрила.
Спустившись на кухню, Алиса обнаружила странную тишину. Ни привычного стука половника, ни бабушкиных ворчаний про «ленивых городских». На столе лежала записка, написанная корявым почерком:
«Внучка, уехала к сестре на три дня. Холодильник полный. Лёха поможет, если что. Не скучайте!»
— Опять её «случайности»… — Алиса закатила глаза, но в груди кольнуло тревожное предчувствие.
В этот момент в дверь постучали.
Лёха стоял на пороге, держа в руках горшок дымящейся картошки по-деревенски. Его футболка была слегка забрызгана соусом, а в глазах читалось что-то между «я знаю, что происходит» и «но мне это нравится».
— Принёс завтрак, — сказал он, протягивая еду. — Бабушка просила тебя не морить голодом.
— Она вообще-то сбежала, оставив нас одних, — Алиса взяла тарелку, но не смогла сдержать ухмылки. — Это же её «план»!
— Ну, если это план… — Лёха наклонился чуть ближе, и в его голосе зазвучала игривая нотка, — может, сыграем по её правилам?
Алиса открыла рот, чтобы ответить, но тут на улице раздался оглушительный гудок.
К калитке подкатил огромный внедорожник, блестящий, как зубы в рекламе отбеливающей пасты. Он явно не был рассчитан на деревенские ухабы — машина подпрыгивала на кочках, будто страдая от несварения.
Из неё вышел Сергей.
Он был вылитым «городским» — белоснежные кроссовки (уже подпылившиеся), идеально подогнанные джинсы и футболка с логотипом какого-то модного спортзала. Его взгляд скользнул по покосившемуся забору, грядкам с морковью и наконец остановился на Алисе.
