Прикусив губу, я виновато посмотрела на маму Макса.

— Мам, — наверное, почувствовав мое напряжение, не слишком доброжелательным тоном заговорил Макс.

— А что, мам? Что, мам? Ты почему не сказал? А ты, ты, — вопреки моим ожиданиями, досталось вовсе не мне, свой гнев женщина обратила на мужа, даже полотенцем его легонько ударила. — Это что выходит, вы в тот день вместе были? — она обратилась к Максу, а потом не дожидаясь ответа, снова спустила собак на мужа. — Дурак ты старый, стыд-то какой, — воскликнула женщина.

— Валь, ну ты чего дерешься-то? — хохотнул мужчина.

— Чего я дерусь? Ты меня вынудил позвонить, когда он с Лизкой был, мне и так стыдно перед сыном и его девушкой за тот дурацкий звонок было. Но одно дело незнакомая совершенно девушка… Дурак старый, и я тоже хороша. Лиза, ты извини ради Бога.

Ошарашенная я не сразу нашлась, что ответить.

— Перестаньте пожалуйста, — тихо заговорила я, — а то я сейчас сама со стыда сгорю.

В этот момент я почувствовала, как крепнут окутавшие меня объятия.

— Так, стыдливые и совестливые, мы за стол садиться будем или так и продолжим у порога стоять? — к моему облегчению во всю эту абсурдную ситуацию вмешалась Зойка. — Нет, ну вы как хотите, а я пошла есть.

Я готова была расцеловать Зойку за ее длинный язык.

— Зоя права, мам, пап, может вы уже закончите смущать Лизу и мы наконец поужинаем? — присоединился к сестре Макс.

— Ой, да, что это я, конечно, — спохватилась Валентина Аркадьевна.

— Вот-вот, а то разошлась, — подхватил Александр Петрович.

— Саша, ты сейчас договоришься, — пригрозила мать Макса, после чего направилась в сторону просторной гостиной, — Зиночка, у нас все готово? — скрывшись за дверями, обратилась она к домработнице.

Следом за женой направился отец семейства, а за ним испарился и Зойка.

— Я же говорил, что все будет хорошо, а ты переживала, — притянув меня к себе, прошептал Макс.

— Они что, они… они серьезно? — я все еще не верила в случившееся.

— А ты сомневаешься? — Макс сверкнул глазами, а в следующую секунду я пожалела, что мы не одни и не дома.

Потому что так откровенно целоваться в доме его родителей, безусловно, неприлично, но оторваться от его губ было почти невозможно.

— Пойдем, — прохрипел Макс, разрывая поцелуй, а я чуть ли не застонала от разочарования.

Все-таки целовать его было безумно приятно и совсем не надоедало.

За ужином мне все же удалось расслабиться. Мои опасения, к огромному облегчению, совсем не оправдались. Родители Макса отреагировали на наши с ним отношения вовсе не так, как я предполагала.

Все получилось ровным счетом наоборот.

Правда, к вопросам я оказалась не очень готова.

— И все же я не пойму, почему вы скрывали? Вы, наверное, уже давно встречаетесь? — осторожно поинтересовалась мама Макса.

— Нууу… — застыв с вилкой в руке, протянула я.

— Ага, очень долго, — вдруг со смеху прыснула Зойка, — да Макс бы еще год круги вокруг нашей Лизки наворачивал, если бы не я.

— Зоя, — предупреждающе процедил Макс, зыркнув на сестру.

— А что Зоя? — она невинно захлопала ресницами. — Скажешь не так? А наша Лизка слишком скромная, так что пришлось вмешаться, — хохотнула Зойка, а я начала стремительно краснеть, однако Зойкино «наша» отозвалось приятным теплом в груди.

— В каком смысле вмешаться? — заинтересовался словами дочери глава семьи.

— Ну подтолкнуть к активным действиям, — продолжила Зойка.

— Я тебе по заднице надаю, — шутливо проговорил Макс.

— Да ты мне должен по гроб жизни, братик.

— Вот, а ты меня пилила за то, что я в жизнь сына вмешиваюсь, — заговорил Александр Петрович, обращаясь к жене.

— А твоя дочь вся в тебя, — парировала Валентина Аркадьевна, — только, очевидно, находчивее, — добавила женщина, отчего все за столом, кроме, собственно, меня, весело рассмеялись.

— Угу, — прожевывая салат, промычала Зойка. — Подожди, мам, у папы еще будет шанс отыграться, Макс еще предложение не делал, надо будет подтолкнуть.

— Вот тут я уже как-нибудь без вас разберусь, — довольно громко заявил Макс.

— К…какое еще предложение? — мне захотелось залезть под стол. — Не надо никакого предложения…

За столом повисла тишина и только Макс, сжав переносицу и опустив голову, тихо посмеивался.

Правда, уже через секунду к нему присоединились и остальные члены семьи.

— Ой, Лиз, ты такая милая, когда смущаешься, — сквозь смех проговорила Зойка.

Ничего, это я тебе припомню, обязательно, наступит день.

К моему облегчению Макс все же подавил обрушившийся на него приступ смеха, потом вдруг встал и протянул мне руку.

— Пойдем, немного воздухом подышим.

Я с невиданной скоростью вскочила на ноги, правда, потом несколько раз извинилась, конечно.

Мы вышли на крыльцо, прикрыли за собой дверь.

— Все, малыш, дыши, — Макс прижал меня к себе, ладонью провел по затылку и поцеловал в макушку. — Все хорошо?

— Не знаю, я как-то не ожидала, что они вот так все воспримут, — тихо призналась я.

— А что тебя удивляет, Лиз? С чего бы им менять к тебе свое отношение?

— Просто мне казалось, что…

— Лиз, — он не позволил мне договорить, — хотя бы теперь выкинь из головы все, что ты успела надумать, договорились?

— Договорились, — кивнула я.

— Тогда может поцелуешь меня?

Я улыбнулась, положила руки на его плечи и потянулась к губам.

С неба, будто уловив наше романтическое настроение, посыпались крупные хлопья снега. Меня лишь на секунду пробрал легкий холодок.

— Люблю тебя, Лиз, — прошептал Макс.

— И я тебя люблю.

Он вдруг замер, уставился на меня, будто в первый раз видел.

— Что?

— Ты впервые произнесла это вслух.

Я посмотрела на него, нахмурилась.

— Вообще-то, я уже говорила, что влюбилась.

— Это не совсем то, — он усмехнулся, лбом прижался к моему.

— Нет?

— Нет.

— Я. Тебя. Люблю. — повторила четко каждое слово и сама удивилась, как легко они мне дались. — Так лучше?

— Определенно.

В итоге все закончилось хорошо. Пугавшее меня до чертиков представление родителям Макса оказалось совсем не страшным, а очень даже наоборот.

Вопреки моим ожиданиям Архангельские вовсе не осудили выбор Макса, а я наконец-то облегченно выдохнула.

Семейный ужин сильно затянулся и домой мы вернулись уже поздней ночью.

— Ты чего?

Не успела я переступить порог квартиры и скинуть с себя верхнюю одежду, как почти сразу была прижата к холодной стене.

— Весь вечер еле держался.

У меня внутри все задрожало от предвкушения. Разве так бывает? Ну чтобы настолько быть готовой в любое время, даже, когда кажется, что сил нет совсем? Это нормально вообще?

— Может хотя бы до спальни доберемся, — дрожащими пальцами расстегивая пуговицы на его рубашке, прошептала я, сама слабо веря в свое предложение.

— Здесь хочу.

С этими словами он просто молниеносным движением усадил меня на стоящий в прихожей комод, такими же ловкими движениями задрал потрескивающее под натиском платье и сдернул с меня колготки вместе с бельем.

Поддавшись этому неожиданному напору, я сама потянулась к пряжке его ремня, к счастью, справиться с ней удалось быстро, после чего Макс перехватил инициативу.

И я успела только вскрикнуть от резкого, отчасти даже грубого проникновения. Так было всегда, всякий раз, кроме того самого первого.

Я сама потянулась к его губами, чувствуя, как горячие ладони все сильнее стискивают мои ягодицы. Жесткие движения выбивали из груди воздух, а мои стоны, кажется, были слышны далеко за пределами квартиры Архангельского.

В любой другой момент мне, вероятно, было бы стыдно, но только не сейчас.

И Макса все это безобразие никак не останавливало, наоборот, он только сильнее прижал меня к себе, перехватил мои руки, завел их себе за плечи, заставляя меня обвить его шею и задвигался еще быстрее, еще резче, жестче, выбивая из меня последние остатки сознания, окончательно разрывая связь с реальностью.