Я не чувствовала ни твердость ходящего ходуном под мною комода, ни неустойчивость своего положения, вообще ничего не ощущала, кроме бешеных грубых толчков, жалящих поцелуев и горячего дыхания, обжигающего шею.

— Малышка моя, — он зашептал исступленно, срываясь на еще более жесткие, мощнейшие толчки, губами заскользил по скулам, ниже, к шее.

Меня полностью заволокло дурманом страсти, нет, не страсти даже, похоти, и я забилась в сладких судорогах, затряслась от обрушившейся на меня яркой, искрящейся волны оргазма.

Цепляясь пальцами за плечи Макса, я обмякла в его руках, ощущая в себе последние глубокие толчки. До слуха донесся гортанный стон Архангельского, прежде чем, сжав до боли мои бедра, он замер, не покидая мое неподвижное тело.

Лишь спустя долгие секунды ко мне начало возвращаться уплывшее сознание. Реальность обрушилась на меня ужасающим осознанием случившегося.

Мамочки!

Я дернулась, и тут же лишь сильнее оказалась прижата к обнаженному по пояс Максу.

— Ты же, мы… — я пыталась собрать в кучу собственные мысли.

Мы и раньше не предохранялись особо, но ни разу за все время Макс не кончал в меня.

Я тоже хороша!

Снова сделала попытку отодвинуться, и вновь тщетно. Макс держал крепко и вовсе не спешил выходить из меня.

— Прости, — тяжело дыша прошептал мне на ухо, — я не смог. Лиз, ты меня с ума сводишь, — он наконец отстранился.

Я в ужасе смотрела на стоящего передо мной полуобнаженного Архангельского.

— Надо, надо в аптеку сходить, я не знаю, — я просто запаниковала, выдавала какие-то случайно пришедшие в голову идеи.

— Лиз, — он обхватил мои плечи, — посмотри на меня пожалуйста, — заговорил серьезно.

Я его просьбу выполнила, конечно, взглянула ему в глаза. В его взгляде, кстати, читалось лишь ледяное спокойствие.

— Я дурак, облажался, знаю, но давай ты не будешь сейчас принимать никаких решений, хотя бы до утра. Не надо бежать ни в какую аптеку и уж тем более не стоит ничего принимать без рекомендации врача.

— Но…

— Лиз, несколько часов ничего не изменят. Послушай, все в любом случае будет так, как ты посчитаешь нужным, — он говорил так ровно и правильно, что постепенно я начала успокаиваться. — Но, давай условимся сразу, я с себя ответственности не снимаю и даже наоборот.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что если ты все-таки забеременеешь, я буду только рад.

— Беременность в девятнадцать, — я не собиралась произносить это вслух, просто как-то само вырвалось.

Макс вздохнул, обнял меня, притянул к себе.

— Это тебе, Лиз, девятнадцать, а мне почти тридцать, и перспектива иметь детей меня не пугает.

— Ты так говоришь, потому что так просто правильно?

— Нет, я так говорю, потому что это правда.

— Ты серьезно? — я отодвинулась и в упор посмотрела на Макса, выискивая в его взгляде хотя бы намек на сомнение.

Нет, ничего. Только холодная уверенность.

И, наверное, я только сейчас в полной мере осознала, насколько все это серьезно. И что вовсе это не какое-то минутное помутнение, нет. И встряли мы гораздо сильнее, глубже, чем представлялось еще каких-то несколько минут назад. И эта скорость безумная, скорость на которой мы летели навстречу другу другу пугала очень и в то же время будоражила сознание.

— Я охренеть, как серьезно, Лиз, — он наклонился, прижался к моим губам.

Ну не бывает так, в жизни так не бывает.

— И что ты предлагаешь? — я смотрела на него, не зная, чего жду.

В общем-то, он все вполне доступно объяснил.

— Я предлагаю тебе серьезно подумать. А еще, Лиз, я предлагаю тебе стать моей женой.

— Ч…чего?

— Того.

— Это ты мне сейчас предложение, что ли, сделал?

— Сделал, Лиз, нет, я согласен, что не так это должно быть, и по-хорошему мне хотя бы штаны нужно было натянуть, — он вдруг рассмеялся, уткнувшись носом в мои волосы, — но да, Лиз, это предложение. Я исправлю, сделаю как положено, еще одно.

— Не надо еще одного, — воскликнула я, — я еще это не переварила.

— Так я и не тороплю.

— Ты мне его из-за возможной беременности делаешь?

— Нет, Лиз, я его делаю, потому что люблю тебя и действительно этого хочу.

— А если я… если я откажусь? — я внимательно посмотрела на Макса.

— Тогда я буду тебя уговаривать, — он недобро сверкнул глазами и как-то зловеще улыбнулся, — у меня есть парочка весомых аргументов.

— Каких еще аргументов?

— Я тебе покажу, в спальне, там удобнее… аргументировать.

Спустя пять месяцев

— И все-таки я молодец, — поднимая свой бокал, заявила Зойка.

Я улыбнулась, посмотрела на ударяющиеся о берег крупные волны и поправила шляпу. Подруга, сделав глоток, вернула стакан на место и растянулась на шезлонге.

— Хорошо я придумала тогда вас свести.

— Скромность не самая твоя сильная черта, — посмеиваясь, ответила я.

Впрочем, с Зойкой я была согласна. Она молодец. И, наверное, благодарна я ей буду до конца своей жизни.

— А к чему эта ложная скромность? Ну и как тебе быть Архангельской? — повернувшись ко мне, подруга вперила в меня пристальный взгляд.

Я прикусила губу и только улыбнулась загадочно.

Архангельской я стала меньше месяца назад. Оставить свою фамилию даже не пыталась, и кто бы мне позволил.

Вообще, все получилось как-то стремительно. И нет, вовсе не потому, что я забеременела.

Кстати, тогда беременности не случилось. Я когда узнала, сначала выдохнула, а потом даже расстроилась немного.

Впрочем, отсутствие беременности пыла Макса не остудило, вовсе нет. Напротив, получив мое согласие, он решил, что тянуть нет смысла, а к уговорам подключил все семейство.

Я сдалась, ну почти. Пошла на компромисс и сразу после завершения летней сессии мы поженились. В университете слухи о моих отношениях с Максом разнеслись быстро, злые языки продолжали сплетничать за спиной, мол, сначала к Зойке в подружки набилась, а теперь и на брата ее глаз положила.

Я все так же не реагировала. Да и зачем, доказывать я никому ничего не собиралась, оправдываться — тем более.

Люди, чье мнение меня интересовало, знали, как обстоят дела на самом деле, а что думают остальные меня не волновало.

С Костей мы сталкивались несколько раз в стенах универа, но ни разу друг с другом не заговорили.

Да и нечего нам было друг другу сказать.

Я только всякий раз ловила себя на мысли о том, что если бы он мне тогда не изменил, все могло бы сейчас быть совсем по-другому. Так что, отчасти я даже была ему благодарна.

— Чего задумалась? — в сознание ворвался голос подруги.

— Да так, — я пожала плечами. — О том, что ты молодец, — я улыбнулась ей.

— Ну еще бы, — вздернув подбородок, Зойка забавно поморщила нос, — а маленьких Максиков вы пока делать не собираетесь? — хохотнула подруга, но взгляд ее показался серьезным.

Я в это время как раз решила сделать глоток воды и тут же поперхнулась.

Откашлявшись, я посмотрела на Зойку.

— Что?

— Зой, ну какие маленькие Максики, мне еще даже полных двадцати нет.

После того первого и единственного казуса я решила пока не рисковать, а потому вот уже несколько месяцев предохранялась.

— Ну а что тут такого? — парировала Зойка, а потом как-то странно отвела взгляд.

Я уже было собралась объяснить что, как вдруг меня осенила совершенно безумная догадка.

— Зооой, ты мне хочешь что-то сказать? — я внимательно уставилась на подругу.

Она смотрела куда-то вперед, молча, не реагируя.

— Зой, ты чего, ты беременная, что ли? — выпалила я, окончательно сложив кусочки мозаики.

— Что ли беременная, — тихо выдохнула Зойка, потом посмотрела на меня, — только Максу не говори, и вообще никому не говори.

— А Игорь, он знает?

Она замотала головой.

— И давно?

— Девять недель, — призналась подруга.

— Офигеть, Зой. А почему ты Игорю не рассказала?