Рейнар заметил. Его взгляд опустился к её руке.

— Снимите с неё приказ, — сказал он.

Солл повернулся к нему.

— Невозможно до завершения слушания.

— Тогда внесите в протокол: род Вейров считает ограничение голоса Элианы Арден препятствием для выяснения обстоятельств, касающихся брака главы ветви.

Элиана не сразу поняла, что он сделал.

Но белая нить поняла первой.

Она дрогнула, потеряла часть яркости и перестала стягивать запястье так сильно.

Не исчезла. Нет.

Но больше не жгла холодом за каждую фразу.

Солл смотрел на Рейнара с выражением человека, которому при свидетелях испортили заранее подготовленную формулу.

— Лорд Вейр, вы осознаёте значение своей записи?

— Осознаю.

— Тем самым вы признаёте, что свидетельство бывшей супруги может иметь значение для вашего нового союза.

Рейнар помолчал.

И Элиана почти физически почувствовала, как в зале все ждут его ответа. Селеста тоже ждала. Бледная, прекрасная, ранимая — и очень внимательная.

— Да, — сказал он.

Простое слово.

Без покаяния. Без взгляда на Элиану. Без красивого жеста.

Но после всего, что произошло сегодня, это слово стало первым камнем, выбитым из стены, которой её пытались закрыть.

Солл сжал пальцы на жезле.

— Палата принимает запись. Но предупреждает: проверка не доказала злого умысла госпожи Мор. Она доказала лишь наличие старого незавершённого следа, который требует отдельного рассмотрения.

— Отдельного? — тихо переспросила Элиана. — Через десять дней?

Пожилой судья справа опустил взгляд к протоколу.

Он понял.

Солл тоже понял, что она поняла.

Если дело вынести в отдельное рассмотрение, свадьба формально могла остаться в подвешенном состоянии, но обвинение против Элианы никуда бы не делось. Её голос продолжал бы зависеть от приказа. Улики — от доброй воли Палаты. А Селеста получила бы время вернуть себе образ жертвы старого обстоятельства.

— До выяснения статуса прежней клятвы Селесты Мор, — произнёс пожилой судья вдруг, — новый брачный союз не может быть признан завершённым.

Солл резко повернул к нему голову.

Судья-женщина медленно кивнула.

— Формально это верно.

Селеста вскинула взгляд.

На миг её лицо изменилось.

Не для всех. Только для тех, кто уже знал, куда смотреть.

Влажная растерянность исчезла, и под ней показалась холодная, острая злость. Она длилась меньше вздоха. Потом Селеста снова стала бледной женщиной, которую все несправедливо ранили.

Но Элиана увидела.

И Рейнар, кажется, тоже.

— Палата постановляет, — сказал Солл, подбирая слова так, будто каждое причиняло ему неудобство, — проведение нового брачного обряда между Рейнаром Вейром и Селестой Мор приостанавливается до проверки статуса прежней клятвы. Судебный приказ в отношении Элианы Арден остаётся действующим частично: обвинение в незаконном доступе к реестрам и присвоении фрагмента брачного камня будет рассмотрено отдельно. Право голоса в вопросах данного дела возвращается временно, под ответственность рода Вейров.

Элиана медленно посмотрела на Рейнара.

Под ответственность рода Вейров.

Как удобно.

Сначала род Вейров вывел её из круга. Потом тот же род становился причиной, по которой ей временно разрешали говорить.

Она должна была почувствовать благодарность?

Нет.

Она почувствовала только усталость, острую и ясную.

Белая нить на её запястье распалась не полностью. Она стала тоньше, почти прозрачной, но осталась браслетом из света — напоминанием, что Палата ещё держит её на краю обвинения.

Селеста вышла из проверочного круга.

Рейнар сделал шаг к ней.

Она остановилась, подняв на него глаза.

— Я правда не знала, — сказала она.

И теперь говорила только для него. Все остальные были декорацией.

— Мне сказали, что старое дело закрыто, что человек, с которым меня когда-то связали без моего настоящего согласия, утрачен. Я хотела начать новую жизнь. С тобой. Разве это преступление?

Элиана не вмешалась.

Она смотрела на Рейнара.

Вот теперь выбор был его. Маленький, не окончательный, но настоящий. Снова поверить той, кто даёт красивую, удобную боль? Или хотя бы не закрыть глаза на то, что круг только что показал всем?

Рейнар молчал.

Слишком долго для Селесты.

Она поняла это и опустила голову.

— Конечно. Тебе нужно время.

Как ловко.

Даже его молчание она превратила в благородство.

Представитель Мор увёл её к боковой двери. Перед выходом Селеста обернулась. Её взгляд прошёл мимо судей, мимо Орвина, мимо Рейнара и остановился на Элиане.

На этот раз в нём не было слёз.

Только обещание.

Элиана не отвела глаз.

Когда дверь закрылась, Палата будто выдохнула.

Но легче не стало.

Солл объявил слушание завершённым, дал распоряжение подготовить временный протокол и покинул зал первым. Не спеша, с тем достоинством, которое хорошо смотрелось на людях, уверенных, что даже проигранная сцена — ещё не проигранная партия.

Орвин подошёл к Элиане.

— Запястье.

Она подняла руку.

На коже осталась тонкая бледная полоса от нити.

— Сильно держала?

— Достаточно, чтобы помнить.

— Пройдёт.

Элиана усмехнулась.

— Сегодня мне это слишком часто обещают.

Орвин не стал спорить.