Селеста стояла в мягком свете, бледная, с опущенными плечами, без камня, без вызова, без единого резкого слова. Элиана — в чужом тёмном плаще, с белой нитью приказа на запястье, с обвинением в доступе к реестрам, с прошлым бывшей жены, которая отказалась подписывать аннулирование.

Роль злодейки уже была написана.

Оставалось только заставить её произнести неправильную реплику.

Элиана молчала.

Судья-женщина слева от Солла посмотрела поверх протокола.

— Обвиняемая не желает ответить на слова госпожи Мор?

— Нет.

— Нет?

— Я не пришла обсуждать чувства госпожи Мор. Я пришла требовать проверки её брачной нити.

Селеста побледнела чуть сильнее.

И снова слишком вовремя.

Представитель Мор резко произнёс:

— Это оскорбительно. Совместимость моей родственницы уже подтверждена Палатой.

— Кем именно? — спросила Элиана.

Солл положил ладонь на протокол.

— Проверка проведена в установленном порядке.

— Я спрашиваю, кем именно.

— Это не относится к сути обвинения.

— Относится. Меня обвиняют в попытке сорвать законный союз. Чтобы союз считался законным, надо доказать чистоту брачной нити. Если проверку проводил магистр, связанный с закрытием прежнего дела Селесты Мор, то заключение не может считаться независимым.

Рейнар очень медленно повернул голову к Соллу.

Элиана увидела это краем глаза.

Хорошо.

Пусть слышит.

Пусть считает.

Пусть не верит ей, но сверяет одно с другим.

Селеста тихо сказала:

— Я не знала, что когда-нибудь стану причиной такого раздора.

Элиана наконец посмотрела на неё.

— Вы стали причиной не раздора, госпожа Мор. Вы стали причиной проверки.

— Я ничего не скрываю.

Голос Селесты дрогнул. Женщина-судья чуть смягчилась взглядом.

Элиана заметила и это.

— Тогда проверка не причинит вам вреда.

Селеста не ответила.

Всего одна пауза.

Короткая.

Но Рейнар увидел.

Элиана поняла это по тому, как его пальцы сжались на коробке с осколком.

— Палата не обязана повторять проверку по требованию обвиняемой, — произнёс Солл.

— Тогда повторите её по требованию закона.

— Закон не требует вторичной проверки без веского основания.

Элиана подняла запястье с белой нитью.

— Вы сами назвали меня опасной для законного брака. Значит, брак достаточно важен для срочного приказа. Но недостаточно важен для проверки?

Пожилой судья справа впервые поднял глаза.

Солл бросил на него быстрый взгляд.

Элиана заметила этот обмен.

Не все здесь были полностью удобны Соллу.

Нужно было говорить дальше. Не оправдываться. Не объяснять, как ей больно. Не доказывать, что она не ревнует. Всё это только затянуло бы петлю.

Только закон.

Только нить.

Только их собственные формулы против них.

— Я требую официальной проверки брачной нити Селесты Мор на отсутствие незавершённых первичных клятв, — сказала Элиана. — В присутствии сторон, судей Палаты и представителя рода Вейров.

— Отклонено, — ответил Солл почти сразу.

Слишком быстро.

Рейнар посмотрел на него.

— Почему?

Вопрос прозвучал негромко.

Но в нём было больше опасности, чем в крике.

Солл повернулся к нему.

— Лорд Вейр, Палата уже подтвердила совместимость. Повторная проверка в присутствии обвиняемой станет уступкой давлению.

— Я не спрашивал, почему это неудобно, — сказал Рейнар. — Я спросил, почему отклонено.

Селеста подняла на него глаза.

— Рейнар…

Он не посмотрел на неё сразу.

И это заметили все.

Первый раскол не был громким. Он не прозвучал заявлением. Не стал открытой защитой Элианы. Но в зале Палаты, где каждое движение превращалось в знак, этого было достаточно.

Селеста произнесла его имя мягко, почти с болью:

— Неужели ты тоже считаешь, что я могла скрыть от тебя такое?

Теперь Рейнар повернулся к ней.

Элиана не видела его лица полностью, только профиль: резкую линию скулы, напряжённую челюсть, взгляд, который всё ещё не стал мягким.

— Я считаю, что проверка снимет вопросы.

— Но сам вопрос унизителен.

Элиана почти усмехнулась.

Вот оно.

Селеста сместила разговор. Не законность, не клятва, не родовая опасность — унижение. Она снова предлагала залу выбрать не между правдой и ложью, а между мягкой раненой невестой и женщиной, которая требует вскрыть чужую тайну.

Рейнар молчал дольше, чем следовало.

Элиана уже успела почувствовать, как знакомо холодеет внутри: сейчас он снова выберет удобство. Снова отступит от вопроса, потому что перед ним Селеста, вся светлая, беззащитная, безупречно поставленная в центр сочувствия.

Но он сказал:

— Меня сегодня уже просили доверять закрытым протоколам. Больше я не намерен.

Селеста замерла.

Не сильно. Только глаза на мгновение стали пустыми.

А потом наполнились влагой.

— Я понимаю, — прошептала она. — После всего, что произошло, тебе трудно доверять кому бы то ни было.

Она сказала это так, будто прощала его.