Утро началось в полной тишине. Я шла по коридору, ожидая увидеть деморализованных слуг. Но вместо этого я увидела горничную, которая стояла перед зеркалом... и плакала от счастья.

— Почему ты плачешь? — удивилась я. — Разве ты не видишь там свои грехи?

— Вижу, госпожа, — всхлипнула она. — Я вижу, что я завидовала повару. Но зеркало показало мне, почемуя это делала, и как мне стать добрее. Оно дало мне совет!

Я бросилась в спальню к Эрику. Он стоял перед моим «ужасным» зеркалом и вёл с ним... беседу.

— Нет, ты посмотри, Элоиза! — он указал на своё отражение.

В зеркале не было тьмы. Там был Эрик, но вокруг него витали облака его сомнений и страхов, которые зеркало тут же... раскладывало по полочкам.

— Это зеркало — лучший психоаналитик в мире! — восхитился Эрик. — Оно показывает не просто ошибки, а пути их решения. Оно учит нас принимать себя и работать над своими недостатками. Я только что понял, что мой холодный тон с министрами — это всего лишь маска защиты от детских травм!

В замок потянулись люди со всего королевства.

— Ваше Высочество! — кричали они. — Позвольте нам посмотреть в Зеркало Истины! Мы хотим исцелить свои души!

К вечеру в стране установился мир. Люди, увидев свою «тьму» и получив советы от зеркал, начали мириться с соседями, прощать старые обиды и признаваться в любви. Преступность упала до нуля, потому что воры, посмотрев в зеркало, тут же бежали сдаваться и каяться.

— Элли, — Эрик подошёл ко мне, его взгляд был чистым и полным нежности. — Ты сделала то, чего не могли добиться тысячи лет наши философы. Ты подарила народу Психологическое Просветление. Ты очистила душу нации.

— 20:0, — прошептала я, чувствуя, как у меня самой наворачиваются слезы. — Я хотела довести тебя до депрессии, а устроила всемирный сеанс психотерапии.

Эрик обнял меня, и в этот момент я увидела нас в зеркале. Зеркало показало мне маленькую девочку, которая злится на мальчика, потому что тот когда-то её обидел, и взрослую женщину, которая на самом деле...

— Не читай, что там написано! — я зажала зеркало руками.

— А я и так знаю, — прошептал Эрик, целуя меня в висок. — Там написано, что ты меня любишь, просто слишком гордая, чтобы признать поражение.

Я зарычала, но не отстранилась.

— Завтра я закажу «Магнитные тапочки», которые приклеят тебя к полу в самый неподходящий момент!

— Жду не дождусь, — рассмеялся мой идеальный, невыносимый дракон.

Эрик стал слишком... летучим. После того как он освоил «Ванну Ясновидения», он перестал ходить — он парил. Его шаги были бесшумными, его движения — неуловимыми. Он был везде и нигде одновременно. Это раздражало меня до зуда в кулаках. Мой муж превращался в эфемерное божество, а я хотела видеть рядом ту самую Ящерицу, которую можно хотя бы подтолкнуть в лужу.

— Хочешь быть возвышенным? — прошипела я, втирая в подошвы его парадных сапог «Гномью Гравитацию». — Я верну тебя на землю. Буквально.

Я раздобыла у контрабандистов-подпольщиков пыль из сердца рухнувшей звезды. Это вещество обладало чудовищной массой при крошечном объёме и активировалось магическим теплом драконьей крови. Я не просто посыпала сапоги. Я заменила стельки на свинцовые пластины, пропитанные «звёздным клеем». Тронный зал был тайно модернизирован. Под роскошным ковром рабочие (которым я наврала про «укрепление фундамента») проложили огромные плиты из чистого магнетита.

Расчёт был прост: Эрик входит в зал для приёма послов Горных Кланнов, делает шаг на ковёр, и — БЗЫНЬ! Его ноги привариваются к полу силой, способной остановить лавину. Он не сможет сдвинуться, начнёт потеть, дёргаться, пытаться взлететь... и опозорится перед суровыми горцами, которые ценят грацию и движение.

Час приёма настал. Я стояла по правую руку от трона, едва сдерживая злорадную улыбку. Эрик вошёл в зал. Его походка была лёгкой... до определенной точки.

Как только он ступил на центр ковра, раздался звук, похожий на удар колокола. Эрик замер. Его тело по инерции качнулось вперёд, но ступни... ступни стали частью фундамента замка.

Он попытался поднять правую ногу. Его могучие бёдра напряглись так, что штанины мундира опасно затрещали. Ни на миллиметр. Он попробовал левую — безрезультатно.

— Элли? — шепнул он, не поворачивая головы (шея тоже двигалась с трудом из-за наводок магнитного поля на его золотые украшения). — Кажется, мир сегодня особенно сильно хочет меня остановить.

Послы Горных Кланнов — огромные мужики в шкурах, пахнущие камнем и снегом — вошли в зал. Они привыкли, что правители суетятся, кланяются, машут руками. Но Эрик... Эрик стоял как монолит. Он не шевелил ни единым мускулом три часа. Даже когда муха села ему на нос, он не моргнул — магнитное поле буквально зафиксировало его веки.

— Боги подземелий! — вождь клана упал ниц. — Мы видели королей-воинов, но мы никогда не видели Короля-Гору. Его воля настолько тверда, что даже время не властно над его телом! Он непоколебим!

Горцы, которые собирались требовать снижения пошлин и угрожать войной, были так деморализованы этой титанической неподвижностью, что подписали договор о вечной дружбе, даже не читая. Они решили, что если Эрик так держит свои ноги на земле, то так же он будет держать и своё слово.

— 21:0, — простонала я, когда послы ушли, а Эрика пришлось буквально вырезать из сапог с помощью трёх кузнецов. — Ты стоял там как истукан! Тебе должно было быть неловко!

— Неловко? — Эрик, босой и счастливый, разминал затекшие икры. — Элли, это была лучшая тренировка на выносливость. Мой внутренний дракон в восторге — мы любим чувствовать связь с почвой. Ты помогла мне обрести истинный центр тяжести.

Физика была посрамлена. Гравитация капитулировала перед его самомнением. Я сидела в своих покоях, мрачно ковыряя носком туфли ворс ковра, и понимала: Эрик — это стихийное бедствие, которое черпает силу из моих попыток его приструнить. Он был слишком идеален в своём спокойствии. Его лаконичность граничила с высокомерием. Он никогда не говорил лишнего слова, его приказы были короткими, как удар хлыста, а светские беседы напоминали сухой отчёт о погоде.

— Ты ценишь тишину и краткость, Ящерица? — я выудила из потайного дна своего сундука потемневшую от времени медную шкатулку. — Я подарю тебе такое многословие, что твои собственные мысли не смогут втиснуться в твою голову.

В шкатулке хранилось древнее, запрещённое в приличных домах заклинание «Тройное Эхо Иерихона». Его обычно использовали пыточных дел мастера, чтобы выбить признание из шпионов, или злые свекрови, чтобы довести невесток до икоты. Суть была проста: любое слово, произнесённое в радиусе действия чар, повторялось трижды. Но не просто повторялось — с каждым разом звук становился гуще, объёмнее и приобретал издевательски-назидательный тон.

Обеденная зала, сердце семейного уюта, где Эрик привык вкушать пищу в аристократическом молчании, прерываемом лишь звоном серебра о фарфор, стала местом моего «подарка». Я приклеила магические печати под столешницу, прямо напротив его кресла. Теперь каждое его «передай соль» должно было превратиться в симфонию грохота. Я представляла этот триумф. Эрик открывает рот, произносит свою обычную дежурную фразу, а замок отвечает ему таким ором, что у него корона съедет на затылок. Он не выдержит и десяти минут. Он сбежит! Он признает, что со мной жизнь — это сплошной шум и головная боль!

Вечер начался подозрительно мирно. Эрик вошёл, кивнул мне (коротко, как всегда) и развернул салфетку. Я сидела напротив, заранее заложив уши тончайшим слоем воска, замаскированным под локоны волос.

— Прекрасная оленина сегодня, — негромко заметил он, отрезая кусочек мяса.

И тут началось.

— Прекрасная оленина сегодня! — услужливо повторило пространство голосом чуть громче оригинала.