Это опять же любимый аргумент монархиста – темпы развития. Ну, и еще, конечно, вал, как же без него? А каким он был, этот предшествующий период? С чего стартовали?
Судя по исходным цифрам, почти что от плинтуса. Причем до плинтуса этого спустились со вполне приличного уровня.
Поголовных переписей в допетровские времена не проводилось. Но некоторые данные все же существуют. Согласно подсчету историка Соболевского, в XVI–XVII веках на Руси были грамотными около 70 % духовенства, 70 % купцов, не менее 20 % посадских (то есть горожан) и не менее 15 % крестьян[112]. В первое и второе верится слабо. Трудно представить себе неграмотного купца. Что же касается духовенства, то, простите, церковная служба ведется по книгам. И как?
Во времена князей существовали так называемые изгои (люди, выпавшие из своей социальной среды), в число которых включался «поповский сын, грамоты не знающий». Стало быть, духовенство было грамотным поголовно.
Согласно переписи 1897 года, в Российской империи грамотных насчитывался 21 % населения – то есть примерно как в XVII веке. Сделав поправку на детишек до 7 лет, эту цифру можно несколько повысить – скажем, до 25 %. Среди сельского населения были грамотными, т. е. умели читать, 25 % мужчин и 10 % женщин, а в общей массе – 17,5 %. Среди горожан – 45 % мужчин и 35,5 % женщин (среднее – 40 %)[113].
Получается, за триста лет династии Романовых дело народной грамотности практически не продвинулось?
Для сравнения: в США, Германии, Великобритании, Скандинавских странах умели читать и писать более 90 % населения. К 1910 году Европа достигла поголовной грамотности.
Перспективы тоже не радовали. В 1898 году 65 % детей школьного возраста школу не посещали[114]. А значит, большинству из них грамотными не бывать. Да и некогда учиться – работать надо. С какого возраста трудились российские детишки, мы уже знаем.
Тут следует понимать некоторые неочевидные моменты. Что такое грамотность? Это не образование, отнюдь. Грамотным считался человек, умеющий читать и писать. Малограмотным – тот, кто умел только читать. Однако в статистике различие не делалось. Можешь прочесть простой текст, хотя бы по складам – всё, грамотный. Но согласитесь, что умение читать по складам не дает человеку возможности прочесть хоть что-либо, кроме самого простого текста, и выше уровня вывесок он не поднимется.
Имелись и занятные нюансы. Например, мне всегда было любопытно, почему по России грамотных было 25 %, а в Финляндии – 75 %. Тут можно было бы поговорить о какой-то особой культурности именно финского народа – но в реальности все оказалось проще. Обратимся снова к воспоминаниям Адольфа Тайми:
«Отец умел читать и кое-как писать. Мать знала чуть больше. Этим они были обязаны правилам лютеранской церкви, к которой принадлежали. Согласно этим правилам, вступить в брак можно было только после конфирмации. А для того, чтобы получить причастие, нужно было знать грамоту. Поэтому отец был принужден в семнадцатилетнем возрасте посещать воскресную школу при кирке, а мать в эти же годы овладела чтением и письмом самоучкой»[115].
Вряд ли рабочему и домохозяйке так уж сильно нужна была грамота – но иначе не поженят! К сожалению, в православной церкви такого правила не имелось.
К восьми годам мальчик умел читать, кое-как писать, складывать и вычитать – мать научила. Тем не менее он все-таки решил пойти в школу – сам, как толстовский Филипок. Обучение выглядело весьма колоритно (впрочем, такими были тогда почти все начальные школы).
«Наша школа принадлежала приходу финской церкви. Это была трехклассная начальная школа. Все классы, 60–70 мальчиков и девочек, помещались в одной комнате и занимали, соответственно, три ряда парт, между которыми прохаживался учитель. За учение взималось по три рубля в год. Но и эти небольшие деньги не так-то легко скапливала моя мать»[116].
Каким образом один учитель ухитрялся обучать сразу три класса – тайна. Но явно тогдашние школы были очень непохожи на нынешние.
Как бы то ни было, положение в империи создалось отчаянное. Западный мир уверенно двигался по пути технического прогресса. Но о каком промышленном развитии могла идти речь, если половина горожан не способна даже прочесть надпись на стене цеха? А вторая половина способна, но… опять же есть нюансы!
Читателю Адольф Тайми еще не надоел? Тогда давайте снова обратимся к его воспоминаниям. Данный товарищ на медные деньги и слезы матери сумел все же окончить высшее начальное училище (примерно уровень нашей семилетки). В пятнадцать лет он пришел на завод к отцу, в котельный цех.
«Отец передавал мне известные ему производственные навыки… Когда ему нужно было узнать, какой длины лист железа необходим для котла, он открывал свою неизменную спутницу – объемистую тетрадь, в которой были записаны все обычно встречающиеся размеры. Я же, зная диаметр котла, по школьной привычке применял известную формулу определения длины окружности – умножал диаметр на три целых и четырнадцать сотых. И тут у нас с ним происходили споры. Я отстаивал точность своего вычисления, результатом которого часто бывало число с десятичной дробью. А отец в своей тетрадке, имевшей, может быть, тридцатилетнюю давность, находил округленные и приближенные величины».
Как все же просто было остановить производство в цеху. Спереть у мастера его тетрадку – и все, работа стоит! Впрочем, это еще не конец темы.
«Когда мы делали сухопарники для топочных котлов, у нас также возникал спор. Нижнюю кромку листа, из которого склепывался сухопарник, следовало вырезать извилистой линией, в соответствии с формой котла. Отец намечал эту линию на глаз. Я, пользуясь школьной геометрией, доказывал ему, что он размечает неточно и что сухопарник неплотно ляжет на корпус котла. “Тут будет зазор, приблизительно в восьмую дюйма”, – утверждал я. Отца это не смущало. “Пустяки, – отвечал он, – сделаем жаровню, нагреем, молотком и гладилкой пригладим, а болтами натянем. Будет ладно!”»[117]
Классика анекдота: «после сборки обработать напильником» – явно пришла из соседнего цеха. Но вот вопрос: при повышении давления какой котел легче взорвется – высчитанный по школьной премудрости или тот, у которого после «пригладим» и «натянем» образуются дополнительные зоны напряжения?
…Правда, хозяева тоже не стремились к техническому совершенству своих заводов и особенно фабрик – чисто по той же причине: как дать полуграмотному рабочему сложный станок? Россия отставала все больше и, невзирая на рекордные темпы развития, уверенно двигалась к состоянию «отстала навсегда». Как в свое время сказал товарищ Сталин: «Кадры решают все!»
Ладно город: но для деревни ведь грамота не нужна? Ну зачем мужику книжки? А ведь нужна и важна не менее, чем для города. Потому что, если говорить хоть о каком-то прогрессе в обработке земли, землепашец должен уметь прочесть хотя бы самую простую брошюру и понять, что в ней написано. Агроном каждого мужика устно учить не будет.
К 1913 году общее число грамотных на селе повысилось до 25 %, но разница между мужчинами и женщинами увеличилась: по обследованным 12 губерниям грамотных мужчин было 38 %, а женщин – 9 %. При этом расхождение по губерниям было в 2,5 раза. В Московской – 42 % грамотных. В Пензенской – 15 %. А ведь существовали еще отдаленные губернии, Кавказ и Средняя Азия с её тремя процентами…
В городах положение ожидаемо оказалось лучше. К 1912 году процент вырос до 66–67 %. Но, если сравнить…
В Европе были страны более богатые, такие как Швеция, Швейцария, Голландия, Бельгия. Были менее богатые: например, Италия, Испания, Венгрия, Румыния. Если смотреть по группам стран, то по части начального образования они на удивление совпадают. В первой группе приходится 1,7 школы на тысячу жителей, во второй – 1,6. В первой 601 житель на одну школу, во второй – 614. В первой 13,3 % школьников (по отношению ко всему населению), во второй – 9,6 %[118]. Это по состоянию на 1910–1914 годы.
