Сейчас только самый ленивый не приводит знаменитую таблицу из доклада Сталина «На хлебном фронте» (1927). Согласно ей, до войны товарность сельского хозяйства России выглядела так:
Как мы видим, общая товарность российского сельского хозяйства составляла 26 %. То есть на уровне «средней температуры по всем больницам империи», чтобы прокормить одного горожанина, нужно было четыре крестьянина. Троих, соответственно, должны были кормить двенадцать, а оставшиеся пять из семнадцати обеспечивали экспорт.
Впрочем, как водится, везде много нюансов, или, говоря образно, дьявол прячется в деталях.
Частновладельческих, или, иными словами, помещичьих, хозяйств перед войной насчитывалось около 76 тысяч. Владели они 7,2 млн десятин, или в среднем по 100 десятин на душу помещика. Тоже, как видим, те еще агрогиганты, но попадались в этом садке и довольно крупные рыбы. 9,9 тысячи из общего числа засевали около 55 % общей помещичьей площади, или 4 млн десятин. Тут уже приходится 400 десятин на хозяйство. И лишь 2,7 тыс. хозяйств (3,2 %) имели посев более 500 десятин[20].
Какая-то часть хозяев действительно занималась своим делом всерьез – применяли машины, покупали сортовые семена, изучали передовые технологии. Но что такое даже 4 млн десятин по сравнению с общей посевной площадью державы, которая составляла в 1914 году 107 миллионов?[21] Меньше четырех процентов!
Большинство же мелких помещичьих хозяйств не слишком отличались от крестьянских: та же архаичная технология обработки земли, лишь чуть-чуть получше по качеству за счет более сытых лошадей, поперечной вспашки, какой-нибудь прикупленной сеялки-жнейки. Это качество давало прибавку на пару десятков пудов с десятины по сравнению с крестьянами, но и только. Отсюда и такая низкая товарность (совхозы, например, даже в первые годы своего существования давали около 60 % товарной продукции). Надо было оставлять зерно на семена, на прокорм скота, да и работу батраков большей частью оплачивали не деньгами, а натурой. Правда, многие хозяйства имели свои винокуренные заводы и мельницы, что несколько повышало товарность за счет разных скрытых механизмов. Как бы то ни было, при 12 % валового сбора помещики давали 21,6 % продаваемого хлеба и имели товарность 47 %. Даже при том, что их насчитывалось очень мало, при дальнейшем укрупнении хозяйств это был перспективный путь развития аграрного сектора. Но не они определяли состояние пресловутого сектора, увы… Для этого их было слишком мало.
Зажиточных крестьянских хозяйств, именуемых в таблице кулаками, насчитывалось около 5 %, или примерно 1 млн хозяйств. Составляя 5 % от общего числа хозяйств, они производили 38 % валового сбора и половину товарного хлеба. Кстати, а как они ухитрялись это делать? Давайте посчитаем, безбожно завышая при этом показатели. Самые зажиточные крестьянские хозяйства имели наделы не более 15 десятин (те, у кого больше, составляли такой ничтожный процент, что ими можно пренебречь). Урожайность возьмем среднюю в хороший год – 50 пудов с десятины. Совершив простую арифметическую операцию с этими очень завышенными цифрами, мы получим валовый сбор кулацких хозяйств в 750 млн пудов. Откуда же взялись остальные 1200 миллионов?
Дело в том, что кулак являлся не только и не столько хлеборобом, сколько мелким сельским предпринимателем. Во-первых, ростовщиком: давал взаймы зерно, лошадей, инвентарь. Оплату он, естественно, получал натурой – зерном, отработкой, землей «в аренду». Одному хозяину дал весной семян, получив осенью за каждый мешок два. У другого за долги прибрал земельный надел, третьему, тоже за долги, велел его обработать, а урожай положил себе в амбар. Кроме того, промышляли они еще и скупкой зерна у бедных хозяев, которым не было резона ехать на ярмарку ради десятка пудов. Так вот, по зернышку, и набегали 38 % валового сбора.
Назвать кулацкий путь развития сельского хозяйства перспективным язык не поворачивается. Скорее это был путь к гражданской войне на селе – как в итоге и получилось.
Но общее состояние аграрного сектора определяют не передовики производства, а основная масса хозяйств. Сколько, кстати, их было? А вот это тайна! Общее число крестьянских дворов я не нашла ни в одном справочнике. Пришлось идти, как «нормальному герою», хитрым обходным путем. В справочнике «Россия. 1913 год»[22] мне удалось найти таблицу распределения сельскохозяйственных машин по дворам. Выбрав из списка сенокосилку, я выяснила, что одна такая машина приходится на 104 двора. А всего на 1910 год в Российской империи их было 200 380 штук. Перемножив эти два числа, я получила без малого 20,8 млн дворов (округлим до 21 млн). Видите, какой занимательной наукой иной раз бывает история?
Итак, 20 млн прочих хозяев производили половину хлеба, если считать по валу, и поставляли на рынок всего лишь 28,4 % продаваемого зерна.
Ну и толку с них для державы? Если бы этих хлеборобов вообще не существовало, стране была бы ощутимая выгода. Они поставляли всего 30 % товарного хлеба, а численность их – 115 млн человек, три четверти населения. И ведь все есть хотят! Середняки еще туда-сюда, а беднота, с точки зрения экономики передовой сельскохозяйственной державы, точно лишняя на этом свете, поскольку поставляет на рынок своего продукта меньше, чем его же с того рынка потребляет.
Так что вал – он, конечно, вал, но не от всех и не для всех.
Бразоль. «В царствование Императора Николая II Россия была главной кормилицей Западной Европы…»
До чего всё же умилительно это постоянное стремление вроде бы патриотично настроенных людей привязать историю своей страны к Европе. То Россия от татар западных соседей спасала, то от революции, то от Наполеона. Да и еще кормила… И никакой благодарности!
А холопов и не благодарят, ими пользуются и держат в людской. И все эти прогибы: «Ах, мы кормили, защищали, по-французски говорили!» – производят впечатление исключительно на самих холопов, преисполняя их особого рода гордостью. Никто не задумывался, почему Сталин, характеризуя отношение нашей интеллигенции к Западу, выбрал именно слово «низкопоклонство»? Не самое распространённое, но, надо полагать, оно показалось ему самым точным.
А теперь проиллюстрируем этот термин. Да, действительно, в 1913 году Россия вывезла около 555 млн пудов зерновых, что составило примерно четверть мирового экспорта[23]. Но… опять это отвратительное «но».
В 1913 году (хороший урожайный год) Россия производила 471 кг зерна на душу населения. Англия, Франция, Германия чуть меньше – 430–440 кг, Канада – около 800 кг, США – более 1000 кг, Аргентина – 1200 кг. При этом три европейских страны зерно покупали. Экспортерами были Канада, США, Аргентина и… Россия, у которой меньше 500 кг на душу. Получается, что немцам не хватало зерна, а России при таком же душевом производстве – хватало? Или она буквально реализовывала знаменитый лозунг: «Недоедим, но вывезем»?
Думаю, что недоедали все же одни, а вывозили другие. Но… правительство на это спокойно смотрело. Никаких запретительных пошлин на вывоз, даже определённая гордость присутствует: «Мы кормим Европу!»
Полагаете, это высокое христианское смирение? А я вот думаю, что это колониальная экономика…
Сколько в России сытых?
«Россия, которую мы потеряли». «Крестьянство крепло…»
Всё ж таки делать серьёзные выводы, основываясь на рассказе одной 97-летней бабушки, несколько опрометчиво. Кто ж спорит – были и такие хозяйства. Вопрос в другом: сколько их было? Можно ведь плакать и по России 1990-х, наверняка найдутся такие, что радостно рассказывают, как ездили на «мерседесах» и завтракали икрой и шампанским, а потом пришли злые кагэбэшники и «всех ободрали».
