— Ты эти чулки имеешь в виду? — Вынимает из кармана. Значит, ты целый день таскал их с собой. Это хорошо. Тогда ты беспрестанно думал только обо мне.

— Именно эти, и я не откажусь от твоей помощи, — улыбаюсь, заметив, как Денис нервно дернул кадыком. Беру его за руку, веду за собой в спальню и сажусь на кровать, выставив ножку.

— Если бы ты знала, какой я возбужденный, ты бы потеряла сознание, — произносит он, бережно надевая на меня левый чулок. Кажется, Денис даже не дышит, касаясь меня. Затем наступает очередь правого чулка и, наконец, мой муж надевает на меня поясок. Иногда он закрывает глаза и замирает на какую-то секунду, в этот момент его дыхание меня просто обжигает. Вспоминаю слова Алисы о том, что надо хватать яркие моменты, пока они не потеряли своей искры, и произношу громко и четко, чтобы он в таком состоянии меня услышал:

— А теперь сними с меня платье.

— Что? — смотрят на меня карие глаза, которые уже опьянели от страсти.

— Сюрприз. Хочу стать твоей именно сейчас, Денис. Самый старый парк Москвы подождет, а мы нет, — обхватываю ладонями его лицо, потому что он стоит передо мной на коленях, и прижимаю его голову к своему животу. — Хочу любить тебя, не откладывая.

Денис

Ушам своим не верю! Кажется, что это плод моего воспаленного воображения. А потом до меня постепенно доходит, что прогулка и наша брачная ночь меняются местами. Сердце бешено колотится, кровь стучит в висках, я в первый раз так не нервничал, как нервничаю сейчас... Сложно заходить в дом, который ты так долго искал, маленькими шажками, когда хочется ворваться. Чёрт, моя прекрасная жена девственница, поэтому сначала я должен сделать все осторожно, правильно и неторопливо, а потом уже думать о собственном удовольствии. Или есть еще один вариант...

— Помнишь, что ты мне обещала? — Снимаю с нее платье и Ева остается в одних лишь чулках с пояском. Боже, меня сейчас разорвет или сердечный приступ случится! — Что мы начнем с того момента, на котором остановились? — Раздеваюсь сам, пока она не передумала, и предстаю перед ней во всей своей Великой красоте.

Ева дышит тяжело и часто, время от времени облизывая губы, глаза блестят эмоции и ощущения покрыли с головой. На мой вопрос просто кивает и делает шаг вперед, положив руки мне на грудь. Опускает их ниже, еще ниже и теперь уже я дышу тяжело и часто, кусая губы. Опыта у моей девочки еще нет, но ее инициатива и желание познания приводит меня в восторг. Ей хочется прикасаться, целовать и одновременно наблюдать, как я схожу с ума от предвкушения удовольствия, которое неумолимо приближается… Мне приятно, что ей нравится мое тело и что она не смущается, наоборот, смотрит большими влюбленными глазами, следя за каждым движением.

— Ну, а теперь можно и не спешить, — подхватываю ее на руки, укладываю на кровать, срываю целую горсть из ближайшей вазы розовых лепестков и осыпаю ее тело, прежде чем накрыть его сверху своим.

— Люблю тебя, моя нежная, моя сладкая. Люблю, как ненормальный, потому что ты такая замечательная, необычная, особенная, — шепчу ей на ушко, чередуя слова с поцелуями и осторожно двигаюсь, пока не оказался в ней, пока она не впустила меня в себя полностью. На этот раз Ева даже не вскрикнула, просто обхватила руками как можно крепче, а потом укусила за шею, промямлила со стоном что-то невнятное, то ли «люблю», то ли «прибью».

Но после пыток и ожидания, после того, как меня так бессердечно дразнили, получить удовольствие лишь дважды мне маловато. Я все еще хочу ее так же сильно, а то, что она теперь стала моей и я у нее первый, и надеюсь единственный, еще сильнее будоражит мое желание. Хочется оставить следы и печати моих чувств на каждом сантиметре этой бархатной кожи, зацеловать, залюбить, заласкать. Я мужчина требовательный и достаточно опытный в сексуальных наслаждениях, мне не терпится показать ей мои любимые позы, я хочу, чтобы моя кроха наслаждалась на полную. Веду ее в ванную, после чего продолжаем с того места, где остановились, пока не уснули изнеможденные и счастливые.

Но даже утром меня все еще не отпустило, буджу ее поцелуями, пытаясь убедить, что утренний секс самый яркий. Ева принимает мою ласку с таким вожделенным трепетом и отдает мне в ответ море нежности, кажется, за всю жизнь я не наговорил столько ласковых слов, как ей за эту ночь. Она откликается на каждое мое прикосновение, целует мои улыбки и кусается в моменты наслаждения. С этим нужно что-то делать, иначе придется носить шарф, вся шея в засосах. Не буду же я каждому объяснять, что у меня бурный брачный период... Снова засыпаем, чтобы набраться сил. Пока меня не разбудил звонок мобильного. Хватаю, не глядя, и только потом понимаю, что это телефон Евы.

— Привет, подруга! Как твои дела? Надеюсь, ты ухайдокала нашего красавчика? — Услышав голос Алисы подпрыгиваю в постели и сон как рукой сняло.

— Не дождешься, — хмыкаю в ответ. — Скорее я ее.

— Ай-ай-ай, замучил бедную девочку, сорвался, словно с голодного края. Самец! — фыркает эта катастрофа в юбке. — Доволен, должно быть, как слон в единственной луже посреди саванны?

— Абсолютно доволен, но не приписывай эту победу себе.

— Как я могу?! Все медали повесим тебе... на резинку трусов. Но я прощаю тебе твою дерзость, влюбленных надо прощать и поощрять.

— Вот мне повезло, Алиса сегодня встала с правильной ноги! Как там мой брат? Целует тебе ступни или обкладывает подушками свою звезду, чтобы ей было удобнее? — Я люблю метать в Алису острые словечки вместо дротиков. Мы с Максом как-то пытались метать в ее фото дротики, оказалось, что не то. А вот перегавкаться – это чистый кайф, который стоит у меня на втором месте после секса с моей женой.

— Если бы вы, два олуха, брали с моего Димы пример, уже давно были бы счастливы. Тебе привет от Вениамина, он слышит твой голос из трубки и злобно воет рядом со мной.

— А я и так счастлив, — игнорирую ее реплику о мерзком коте и поглядываю на своего, упорно пытающегося подняться на нашу кровать. Уже трижды ногой сбрасывал, но мелкий клон Вениамина не сдается.

— И я за тебя рада, Тыковка! Правда, рада от всей души. Вчера тебя прямо расцеловать хотелось за то, что ты, наконец, сдался и влюбился, — слушая ее, представляю себе эту сцену и вздрагиваю. Слава богу, что не расцеловала. — Осталось осчастливить Макса. Я за него возьмусь в ближайшее время.

— А бедный Макс об этом знает? Алиса, может, не надо? Старший брат сам как-нибудь справится, — кусаю губы, чтобы не рассмеяться, потому что понимаю, что ее не остановить, Купидонша уже наметила себе жертву и шансов спастись из лап Алисы ноль.

— Ничего он не справится! Разве этот надушенный павлин умеет разговаривать с нормальными девушками? У Макса только два способа общения с женщинами: повелительный тон, которым он общается на работе, и вульгарная ирония, которая привлекает тех проституток, которых он себе находит. Даже Олю удержать не смог, паршивец, бабник и лентяй, — к Максу у Алисы особые чувства, потому что он ее босс, у нее на него самый большой зуб и я ему, честно говоря, не завидую. Нужно его предупредить, чтобы готовился. Ева начинает просыпаться, поворачивает ко мне свое сонное лицо и улыбается нежнейшей улыбкой.

— Привет, солнышко. Хочешь поговорить с Алисой, она тут за тебя волнуется? — чмокаю ее в губы и сую в руки телефон. — А я приготовлю нам завтрак и накормлю это чудовище. Скривившись, подхватываю Пушка и топаю на кухню, как раз успею сварить кофе и отправить Максу сообщение. О, точно, еще же нужно дать наставления лысому.

— Жуй и слушай меня внимательно, — насыпаю сухой корм для котят. — Ты должен вырасти больше, чем Вениамин, красивее Вениамина... хотя с вашей породой это вряд ли. Тогда страшнее, чем Вениамин, чтобы однажды отомстить Алисе за меня... — не договорив, оборачиваюсь, услышав звонкий смех за своей спиной. — Я читал, что их надо дрессировать с детства, — любуюсь ее смехом и сам расплываюсь в счастливой улыбке. — Что скажешь, госпожа Шахова, пойдем гулять или забаррикадируемся в спальне?