– Перестаньте! – прикрикнула Тайка. – Я отдам клубочек только настоящей Маре Моревне!

И в этот миг поляну залил золотистый свет: солнце взошло.

Тайка невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела третью Мару Моревну – на этот раз с привычной проседью в волосах. На душе потеплело от узнавания: вот же она, та самая. Сомнений не осталось, Тайка протянула клубочек ей и, не сдержавшись, укорила:

– Долго же вас пришлось ждать.

– Прости, Таюшка… – вздохнула чародейка. – Эти негодяйки усыпили меня до первого луча. Но я не в обиде: давно не высыпалась так сладко.

Она опустила клубочек в карман фартука, и фальшивые Моревны горько вздохнули.

– Может, теперь расскажете, кто вы такие? – Девушка сплела руки на груди. – И что это вообще было?

Теперь, когда она наконец-то почувствовала себя в безопасности, проснулось её неуёмное любопытство. Тайке до чёртиков было интересно узнать, кого она встретила.

– Позволь представить тебе моих старых подруженек. Лисавета, мать всех лисиц, – указала Мара Моревна на свою рыжую копию. – А вторая – это Врана, мать всех ворон.

Стоило ей назвать истинные имена, как девицы преобразились. Лисавета покрылась пушистым мехом, Врана – чёрными перьями. Миг – и перед Тайкой явились ворона и лисица. Вполне обычные на вид, разве что только раза в два крупнее. Она хлопнула себя по лбу:

– И как я раньше не догадалась! Я же знаю про прародителей зверей. Мы даже встречались с Лютой, матерью всех волков.

– То-то от тебя волчьим духом тянет, деточка. – Лисавета чихнула. – Фу-фу!

– Ты на мою ведьму не фукай! – обиделся Пушок. – У-у-у, обманщицы!

– Это шутка была, – отмахнулась лисица.

А Врана добавила:

– Дур-рацкая! Как и все твои шутки.

Лисавета вздёрнула нос:

– Ты просто скучная!

– Это из-за тебя наши судьбы сплелись так кр-репко, что тепер-рь не р-разъединишь!

– Нет, из-за тебя!

– Они всегда такие? – спросила Тайка у Мары Моревны, и та кивнула:

– С изначальных времён. Лисавета – та, кто по осени помогает раскрашивать листья в рыже-золотые цвета. Ей нравится наблюдать за увяданием природы. А Врана, наоборот, терпеть не может осень. Вороны ведь из тех птиц, которые не улетают на зиму в теплые края, поэтому они первыми приветствуют весну и начинают вить гнёзда ещё до того, как сойдёт снег. Они рождены такими разными, но, говорят, противоположности сходятся.

– Значит, они не солгали: клубочек и впрямь принадлежит им обеим?

– Всё так.

– Могла бы уже р-разъединить нас, раз ты такая могучая чар-родейка! – недовольно прокаркала Врана.

– Да уж, подруженька, могла бы, – умильно улыбнулась Лисавета.

Но Мара Моревна только покачала головой:

– Сколько раз мне ещё повторять? Ваши уловки не помогут. То, что должно быть соединено, останется соединённым.

– Ну и пожалуйста! Не очень-то и хотелось! – тявкнула лисица.

Миг, и её рыжая шубка уже скрылась в кустах.

– Ещё встр-ретимся, Мар-рушка!

С этими словами Врана тоже улетела.

Мара Моревна проводила подруг взглядом, и Тайка скорее прочитала по губам, чем услышала её ответ:

– Непременно.

– Выходит, Лисавета и Врана – заклятые враги, которые делят одну судьбу на двоих? – Девушка помассировала виски. – Как-то плохо в голове укладывается.

– Скорее, заклятые друзья, – усмехнулась Мара Моревна.

– А из-за чего началось их соперничество?

– Из-за сыра, конечно. Неужели не помнишь: «Вороне где-то бог послал кусочек сыру»? Тогда Лисавета впервые подшутила над своей лучшей подруженькой Враной. А та не осталась в долгу – и пошло-поехало. Весь волшебный край в свои игры втянули, негодяйки. Даже в Дивнозёрье от них покоя нет!

– Мне кажется, они уже и сами не рады. Неужели нет никакого способа это прекратить?

Мара Моревна посмотрела на Тайку ласково, но как-то снисходительно, как на маленькую:

– Кажется, им всё-таки удалось тебя провести, деточка. Клубочек судьбы сам разъединится в тот момент, когда Лисавета и Врана захотят прекратить своё вечное состязание и пойти разными путями. Но пока им обеим это доставляет удовольствие, нити будут сплетаться только крепче. Понимаешь?

Немного подумав, Тайка кивнула:

– Кажется, да. Это как Пушок, который всё время говорит, что ненавидит пёсье племя и фырчит на собак. Но я сама видела, как он для соседского Снежка косточки откладывает.

– Ах ты! – Коловерша раздулся, как шарик, и возмущённо заклекотал. – Это всего один раз было! Потому что псина помогла в расследовании и заслужила. А вообще я его терпеть не могу.

Мара Моревна понизила голос до шёпота:

– Я больше тебе скажу: если кто-то попробует обидеть Лисавету, Врана выклюет глаза негодяю. И Лисавета за Врану рожу расцарапает. Бывали случаи… А в остальном они, конечно, как ворона с лисицей.

– У нас говорят: как кошка с собакой, – улыбнулась Тайка.

– Что ж, мне пора возвращаться к работе. Ковёр судьбы сам себя не соткёт. Ещё увидимся.

Мара Моревна обняла её на прощанье и пропала.

А поляна вновь позеленела – ведь лето ещё не кончилось. Вот тебе и вся аномалия.

– Что ж, дело сделано. Нам пора просыпаться. – Тайка повернулась к Пушку. – Хорошо, что Врана и Лисавета не враждуют по-настоящему, правда?

Коловерша отозвался не сразу:

– Да-да, конечно…

Тайка не могла не спросить:

– О чём задумался?

– Да так… О кошках и собаках, о соперничестве и о противоположностях, которые сходятся.

– Может, вы теперь со Снежком поладите?

Тайка попыталась погладить Пушка, но тот увернулся из-под руки.

– Пф! Придумаешь тоже! Никогда этому не бывать! Да как тебе такое вообще в голову пришло?

Даже после пробуждения коловерша ещё некоторое время фырчал и возмущался. Тайка не спорила, только улыбалась. Теперь-то она знала, что дружба и забота порой могут принимать самые причудливые формы. Но поступки говорят за нас лучше всяких слов – поэтому Врана с Лисаветой однажды непременно сплотятся против общего врага и Пушок после обеда вновь отложит сладких косточек для Снежка. А мелкие разногласия – это ерунда. Со всеми бывает…

За окном начал накрапывать мелкий дождик – уже очень похожий на осенний. И пожелтевший лист берёзы прилип к стеклу.

– Эх, жаль, что лето заканчивается… Да, Пушочек?

Коловерша ткнулся мордочкой в её ладонь:

– Ну и чего ты расстроилась? В школу тебе идти больше не надо, ненавистную алгебру зубрить – тоже. А так-то осень ничем не хуже других времён года. И, кстати, будет ещё бабье лето!

– Ты прав. Кстати, никогда не задумывалась, почему лето – бабье. А сейчас тогда какое было? Девичье?

– Ведьмино! – муркнул Пушок. – Потому что твоё. Вернее, наше общее. Но объединяешь нас всех именно ты. Поэтому кусочек ведьминого лета остаётся с нами, согревая в осеннее ненастье, и даже в самые суровые зимние холода. Ну и какавушко тоже здорово согревает. Сваришь?

– Я не пойду в школу. – Алёнка наклонила голову, как молодой козлик.

Тайка знала этот взгляд: если подруга заупрямилась, переубедить её будет очень нелегко.

– Тебя опять мальчишки обижают? Хочешь, я схожу, разберусь?

Подруга помотала головой.

– Не обижают? Или не хочешь, чтобы я ходила?

– И то и другое.

– Значит, сама справишься?

Алёнка шмыгнула носом:

– Я уже. Говорю же: просто не буду больше туда ходить, и всё. Не только завтра, а вообще. Мама рассказывала, что моя бабушка всего пять классов закончила, а жизнь прожила интересную. И у меня будет не хуже. Стану крутой ведьмой, как и ты. Читать-писать умею, а всякие иксы-игреки в волшебном деле не нужны.

Ох, похоже, у Алёнки, как было и с самой Тайкой, начались проблемы с математикой…

– Если дело только в уравнениях, давай сходим к деду Фёдору? Он мне когда-то объяснял и тебе объяснит.