— И что же ты понял? — Тайка гладила его, гладила. Вскоре Пушок разомлел и сам начал тыкаться мордочкой в её ладонь.

— Если довелось узнать чужой секрет, не разбалтывай. И не принижай друзей, чтобы казаться лучше на их фоне… Я не хотел никого обижать, Тай. Веришь? А чужие заслуги себе приписал потому, что просто увлёкся. Я больше не буду. И писать тоже не буду. Хлопотное это занятие. Вреда от него больше, чем пользы.

— Ты кое-где перегнул палку, но вообще-то у тебя здорово получается. Все слушали с раскрытыми ртами.

— Правда? — просиял Пушок. — Тая, а если вдруг… ну, гипотетически… я решу снова попробовать, ты будешь моим редактором?

— Конечно. Но сперва ты должен помириться с Веселиной, Сенькой, Кирой и остальными.

— Я завтра же слетаю к каждому и извинюсь, — Пушок ударил себя лапкой в грудь.

Так он и сделал. И, конечно, его простили. Потому что одна ошибка — это ещё не конец света. А народ в Дивнозёрье хоть вспыльчивый, но отходчивый. Да и красноречия Пушку было не занимать. Он даже полуденницу Полю уболтал не трогать кикимор. Мол, зачем ворошить прошлое, если пояс вернули?

— Ты молодец, — сказала ему Тайка за ужином. — Признавать ошибки — не стыдно. Гораздо хуже упорствовать, когда не прав. Или бежать от проблем.

— Ох, да. Хорош бы я был, если бы ушёл из Дивнозёрья, — Пушок наворачивал пироги с удвоенным аппетитом.

— Так что, устроим новые чтения?

— Нет-нет, и не уговаривай, — коловерша аж закашлялся, выплёвывая крошки.

— А шо так? Мавки вона уже интересовались, когда продолжение, — Никифор попытался его подбодрить, но тщетно. Пушок только мотал головой и твердил что-то похожее на «большеникагда».

Но Тайка не сдавалась. Отыскала на чердаке помятую тетрадку и взялась за редактуру. Разбирать почерк коловерши было непросто, но мало-помалу дело продвигалось.

А в конце месяца к ним без предупреждения нагрянул Леший со свёртком под мышкой и пробасил с порога:

— У меня тут это… плакатики, в общем. Попросил Катерину распечатать. Как вам? Может, развесим?

В свёртке оказались афиши. Цветные, краше прежних.

— Смерти моей хотите, — закатил глаза Пушок. — Если что-то пойдёт не так, второй раз я не переживу.

— Держись, Пушище! — на подоконнике нарисовался бандит Дымок. — Кстати, охрана-то нужна? Мы с ребятами могём, если чё.

— Да у меня редактура не готова!

— А вот и нет, — жестом фокусника Тайка достала тетрадку. — Но если ты не хочешь, мы не настаиваем.

— Вообще-то, хочу, — Пушок решительно тряхнул головой. — Страшно, да. Но нельзя же всю жизнь бояться из-за одной неудачи?

На исходе третьего дня избу снова наводнили гости. Конечно, были и такие, кто, памятуя прошлый раз, не хотел идти, но с ними поговорили Тайка с Гриней и убедили дать Пушку второй шанс.

Многие пришли с гостинцами, чтобы поддержать коловершу. Марьяна опять напекла пирогов и пончиков, лесавки притащили два туеска — с ягодами и орехами, кикиморы вывалили на стол спелые яблоки, а Сенька протянул Пушку запотевшую флягу.

— Энто я тебе компот удачи сварил. Чтобы ты, сталбыть, не боялся.

Коловерша чуть не прослезился:

— Спасибо, друзья!

Он подождал, пока все рассядутся, раскланялся и начал:

— Тайкину бабушку за глаза называли ведьмой. А в лицо, конечно, Таисьей Семеновной, Здоровались, улыбались, приносили гостинцы, но, выходя за калитку, все равно трижды сплевывали через левое плечо…

Весь чердак пропах медовыми пирогами и яблоками. В подсвечниках тихонько потрескивали свечи. Гости слушали, затаив дыхание. Мало-помалу голос Пушка окреп, волнение ушло. Он то рычал, как упырь, то квакал, как царь болот Мокша. Даже гавкнул, когда пришлось изображать симаргла. Артист!

Тайка смотрела на него и гордилась. Ишь, мурлычет-заливается — ну чисто Кот-Баюн! А ещё ей вдруг подумалось: как же им всем повезло встретиться здесь, в Дивнозёрье — в самом волшебном месте на земле, — там, где рождаются сказки.

Дивнозёрье

© А. Чароит, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Тайке повезло в жизни. Такая юная – только-только школу закончила, – а уже ведьма! Да не абы какая, а ведьма-хранительница Дивнозёрья – деревни, где наш обычный мир сошёлся с Волшебной страной. Это же так здорово – не просто верить в волшебство, а точно знать, что оно существует. С самого детства общаться с домовыми и мавками, лешим и водяным, а ещё дружить с коловершей – удивительным зверьком, похожим на помесь кота с совой.

Так думали те немногие, кому Тайка осмеливалась рассказать о своих приключениях.

Не то чтобы ей не хотелось поделиться. Просто она знала, что её поднимут на смех. В лучшем случае назовут выдумщицей и врушкой, в худшем – сочтут чокнутой, потому что многие люди разучились верить в волшебство.

Впрочем, нет худа без добра. Чем меньше знают о заповедном крае, тем в большей сохранности он будет. А то вон ещё в бабушкины времена кто-то написал в газету о дивнозёрских чудесах – так потом еле отвадили нудных репортёров и доморощенных любителей чертовщинки.

Кто-то подумает, что жизнь ведьмы – это сплошные радости и приключения. И в чём-то будет прав: Тайка ни за что не променяла бы свою судьбу на обычную жизнь. Но это не значит, что ей всё дается легко. Быть хранительницей волшебства – это ведь большая ответственность. Кто ещё спасёт простых жителей деревни от зловредной нечисти, поможет совладать с упырём из погреба, с кикиморой-раздоркой или с заезжим оборотнем? И при этом нельзя забывать про домашние дела и учёбу. Хорошие оценки себе так просто не наколдуешь, даже если ты ведьма.

Тайка сначала очень расстроилась, когда с первого раза не поступила в институт, но, к счастью, её верные друзья были рядом. И мудрый коловерша Пушок сказал так:

– Не переживай, Тая. Неудачи и огорчения у всех случаются. Главное – не сдаваться! Лучше подумай, как обратить дело в свою пользу. Это ж у тебя теперь целое беззаботное лето впереди. А значит, нас ждёт ещё больше приключений!

– Ох, Таюшка-хозяюшка, слыхала?! Тут такое приключилось! Харитошку помнишь? Энто бабы Лиды домовой. В общем, сбрендил он!

Никифор выглядел таким взволнованным, что Тайка даже испугалась, как бы его удар не хватил.

– В каком смысле сбрендил?

– В самом что ни на есть прямом. Грит, не хочу больше быть домовым. Вы, мол, за свои дома цепляетесь, а энто предрассудки. Кругозор расширять надобно.

– Ничего себе! – ахнула Тайка.

Все домовые, с которыми она была знакома, жили по принципу «Мой дом – моя крепость». Того же Никифора, бывало, на улицу калачом не выманишь. Сидит на печке, и хорошо ему, тепло. Да что там Никифор! Даже непутёвый Сенька-алкаш за своё хозяйство радел, как умел. А тут на тебе!

Признаться, она едва помнила этого Харитошку. На посиделки, которые Марьянка-вытьянка устраивала в заброшенном доме, он хоть и приходил, но обычно сидел в сторонке. Не пел, не плясал, даже угощение брал с оглядкой, будто всего стеснялся. А если к нему подсаживался кто-нибудь из кикимор или домових – краснел как помидор. В общем, как сказал бы Пушок, домовой-интроверт.