Он резко остановился. Я врезалась в его спину, почувствовав твердость мышц даже сквозь пиджак. Он обернулся. Медленно. Опустил взгляд на меня — я доставала ему едва до плеча. В его глазах плясали те самые черти, что и вчера.

— Во-первых, Маслова, потише. У стен есть уши. Во-вторых, я ничего не требовал. Я констатировал факт: вы отправили мне свое фото по собственной инициативе. Разве нет?

Я открыла рот. Закрыла. Он был прав, черт возьми. Формально он не угрожал, не приказывал. Он просто сказал «пришли фото», а я, как последняя дура, взяла и отправила.

— Но вы... вы написали про сеть...

— А вы разве не знали, что отправлять интимные фотографии незнакомым мужчинам опасно? — он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось моего виска. — Я провел воспитательную беседу. Превентивные меры. Чтобы в следующий раз вы думали, прежде чем нажимать кнопку «отправить».

Я почувствовала, как краска заливает лицо. Он издевался. Откровенно, изощренно, смакуя мою растерянность.

— Я не... вы не незнакомый. Вы мой профессор.

— Тем более. — Он выпрямился и снова зашагал по коридору. — Вам следовало бы знать о профессиональной этике.

Я догнала его уже у лестницы.

— Что вы хотите? Денег у меня нет. Вы это знаете. Зачем вам мое фото? Чтобы посмеяться?

Он остановился на верхней ступеньке, положив руку на перила. Посмотрел на меня сверху вниз. В этом взгляде не было насмешки. Было что-то другое. Изучающее. Словно он прикидывал, насколько глубоко я готова зайти.

— Хорошо, — произнес он тихо. — Хотите вернуть контроль над ситуацией? Приходите сегодня вечером. Поговорим.

Он достал из внутреннего кармана визитку. Протянул мне. Мне пришлось подниматьсяк нему. На плотной матовой бумаге был напечатан только адрес. Загородный коттеджный поселок «Сосновый бор», дом 7.

— К семи. Не опаздывайте. Я не люблю ждать.

И ушел, оставив меня стоять на лестнице с визиткой в дрожащих пальцах.

Весь день я была как в тумане. Отменила смену в аптеке, соврав про мигрень. Сидела в общаге, уставившись на визитку. Адрес в элитном поселке, куда простым смертным вход закрыт. Что он задумал? Убить меня и закопать в лесу? Вряд ли. Слишком много свидетелей видели нас вместе. Тогда что?

В шесть вечера я надела свое лучшее платье — то самое синее, в котором была на экзамене. Постирала его ночью вручную, высушила феном. Нанесла блеск для губ с клубникой. Посмотрела в зеркало. Бледная, с кругами под глазами, волосы торчат. Красавица. Он будет в восторге.

Я вызвала такси, потратив последние деньги с карты. Ехали мы долго, сначала по пробкам, потом по идеально гладкому шоссе, обсаженному соснами. Воздух за окном стал чище, пахло хвоей и дождем.

Дом номер семь оказался не домом, а настоящим поместьем. Высокий забор из темного камня, кованые ворота, камеры по периметру. Я нажала кнопку домофона. Тишина. Потом щелчок, и ворота бесшумно отъехали в сторону.

Я пошла по мощеной дорожке к дому. Особняк в стиле модерн: бетон, стекло, дерево. Огромные панорамные окна, за которыми горел мягкий свет. Дверь была приоткрыта.

Я вошла. Просторный холл с высоким потолком, минимум мебели, абстрактные картины на стенах. Пахло сандалом и чем-то еще — его запахом.

— Вы пунктуальны, Маслова. Уже плюс.

Он стоял в дверях гостиной, прислонившись плечом к косяку. Без пиджака, в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. В руке — стакан с янтарной жидкостью. Виски, догадалась я по запаху.

— Проходите. Раздевайтесь.

Я замерла.

— В каком смысле?

Он усмехнулся — одними уголками губ.

— В прямом. Снимите плащ. Он мокрый. И обувь. У меня светлые полы.

Я выдохнула. Дура. Конечно, он не имел в виду... Я скинула плащ, оставшись в синем платье, и сняла балетки. Пол под босыми ногами был теплым. Подогрев.

Он кивнул в сторону гостиной. Я прошла внутрь и замерла. Огромная комната с камином, в котором потрескивали дрова. Диван, кресла, стеклянный журнальный столик. И ни одной личной вещи. Ни фотографий, ни книг, ни безделушек. Дом, как декорация.

— Присаживайтесь, — он указал на диван. Сам сел в кресло напротив, поставил стакан на столик. — Хотите воды? Вина?

— Воды, — прохрипела я.

Он налил из графина, протянул мне стакан. Наши пальцы соприкоснулись. Искра. Я отдернула руку, чуть не расплескав воду.

— Боитесь меня, Марина? — он произнес мое имя впервые. Без «Маслова». И от этого по спине побежали мурашки.

— Нет, — солгала я.

— Лжете. — Он откинулся в кресле, глядя на меня поверх стакана. — Но это хорошо. Страх обостряет чувства. Делает вкус победы ярче.

— Какой победы? — я сжала стакан обеими руками, чтобы унять дрожь. — Я пришла, чтобы вы удалили фото. Что вы хотите взамен?

Он молчал. Долго. Так долго, что я начала считать удары сердца.

— Месяц, — сказал он наконец. — Один месяц. Вы живете здесь. Готовитесь к госэкзаменам, защите диплома. Я обеспечиваю вас всем необходимым: едой, одеждой, учебными материалами. Взамен вы... доступны для меня.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица.

— Доступна? В каком смысле?

— В том смысле, в каком вы подумали, — его голос стал ниже, интимнее. — Но не только. Вы будете сопровождать меня на деловые ужины, если потребуется. Поддерживать беседу. Быть... моей тенью.

— Вы хотите купить меня на месяц? Как вещь?

— Я хочу заключить сделку. — Он подался вперед, поставив локти на колени. — Вы получаете гарантию, что фото исчезнет. Более того — я помогу вам с дипломом, с рекомендациями, с будущей карьерой. А вы даете мне то, чего мне не хватает.

— И чего же вам не хватает? — я сама удивилась, как твердо прозвучал мой голос.

Он посмотрел на меня. И впервые за все время в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на усталость. Или боль. Но лишь на секунду.

— Живого тепла, Марина. Просто живого тепла.

Я не знала, что ответить. Внутри боролись ужас, гнев и предательское, постыдное любопытство. Месяц с ним. В его доме. В его власти.

— А если я откажусь?

Он пожал плечами.

— Тогда я забуду о вашем существовании. И о фото тоже. Оно так и останется в памяти моего телефона. Может быть, я случайно перешлю его кому-то. Может быть, взломают облако. Всякое бывает.

— Вы чудовище.

— Возможно. — Он даже не поморщился. — Но чудовище, которое предлагает вам сделку, а не просто берет силой. Решайте. У вас есть время до завтрашнего утра.

Он встал, давая понять, что разговор окончен.

— Я вызову вам такси.

— Я останусь, — выпалила я.

Слова сорвались с губ раньше, чем мозг успел их осознать.

Он замер. Медленно обернулся.

— Что?

— Я останусь. Прямо сейчас. — Я встала с дивана, чувствуя, как колени дрожат, но голос звучит ровно. — Если это сделка, то я хочу начать немедленно. Чтобы месяц прошел быстрее.

Он смотрел на меня. Долго. Изучающе. Потом уголки его губ дрогнули в той самой полуулыбке, от которой у меня подгибались ноги.

— Смело. Глупо, но смело. — Он подошел ближе. Остановился в шаге. — Хорошо. Первое правило этого дома: вы не запираете дверь своей спальни. Второе: вы не врете мне. Никогда. Третье: вы не убегаете. Если нарушите хоть одно — сделка аннулируется, а фото... сами понимаете.

Я кивнула, не в силах говорить. Он стоял слишком близко. Я чувствовала жар его тела, запах виски и сандала. Его рука поднялась, и я замерла, ожидая... чего? Грубого прикосновения? Но он лишь заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо. Так нежно, что у меня перехватило дыхание.

— Вы дрожите, — прошептал он. — Это страх или предвкушение?

— Я не знаю, — честно ответила я.

— Узнаем. — Он отступил. — Ваша комната на втором этаже, вторая дверь справа. Ванная, чистая одежда в шкафу. Ужин через час. Не опаздывайте.

И ушел, оставив меня одну в огромной гостиной с бешено колотящимся сердцем.

Первая неделя в особняке Берга тянулась, как патока на морозе. Медленно, густо, обволакивая меня странной смесью роскоши и тревоги. Я просыпалась в кровати, которая была размером с половину моей комнаты в общаге, на простынях, пахнущих лавандой и чем-то ещё — его запахом, который, казалось, пропитал весь дом. Сандал, лёд и едва уловимая горчинка.