Инспекторша, нервно откашлявшись, строго посмотрела на нас поверх очков.

Я едва не открыла рот от неожиданности. Мы даже не успели доехать до ЗАГСа. У нас не было ни свидетельства о браке, ни алиби. Прямо сейчас опека составит акт, и Демид потеряет дочь.

Но Воронов среагировал молниеносно.

Сделав широкий шаг назад, он оказался вплотную ко мне. Его сильная рука легла мне на талию, рывком впечатывая в свою широкую грудь, а вторая ладонь собственнически зарылась в мои волосы на затылке.

- Вы серьезно ошиблись, инспектор. В моем доме нет посторонних женщин.

И прежде чем я успела сделать вдох, он накрыл мои губы поцелуем - глубоким и невыносимо горячим, выбивая из меня все мысли и заставляя ответить прямо на глазах у остолбеневшей бывшей жены.

Мои пальцы, инстинктивно вцепившиеся в лацканы его безупречного пиджака, мелко дрожали. Я попыталась отстраниться, ощущая нехватку воздуха, но тяжелая ладонь на моем затылке лишь усилила нажим, не оставляя путей к отступлению.

«Подыграй мне», - читалось в этом бескомпромиссном захвате. И я, закрыв глаза, подалась вперед, отвечая на поцелуй.

Когда Воронов наконец разорвал дистанцию, в холле наступила полная тишина. Он не убрал руку с моей талии, продолжая крепко, почти болезненно прижимать меня к своему боку.

- Доброе утро, Вера Павловна,- Демид обратился к инспектору по имени-отчеству, полностью игнорируя застывшую с перекошенным лицом Илону. - Вы очень вовремя. Мы с Еленой как раз выезжали в ЗАГС.

Женщина с портфелем судорожно сглотнула, поправляя съехавшие на переносицу очки.

- Демид Тимурович... Нам поступил анонимный сигнал. Сообщили, что с ребенком находится посторонняя, неквалифицированная женщина. Я обязана отреагировать.

- Посторонняя? - блондинка наконец обрела дар речи. Красные пятна проступили сквозь плотный слой тонального крема на ее скулах. - Ты притащил в дом какую-то девку с улицы, Демид?! Кто она такая? Нянька? Уборщица?

Она сделала шаг в мою сторону, брезгливо скользя взглядом по моему костюму.

- Моя без пяти минут жена, Илона. И единственная женщина, которую Арина называет мамой.

- Ложь! - выплюнула бывшая жена, нервно дернув ремешок брендовой сумки. - Вера Павловна, вы же видите, это дешевый спектакль для опеки! Он нанял актрису, чтобы не платить мне алименты. Я требую показать мне дочь!

Я внутренне напряглась еще сильнее, готовясь к скандалу, но Демид оставался невозмутимым. Он лишь чуть повернул голову, глядя куда-то поверх плеча Илоны.

На верхней площадке лестницы, крепко прижимая к груди плюшевого медведя, стояла Ариша. Я ожидала от ребенка хоть какой-то положительной реакции на родную мать. Но девочка лишь попятилась назад, инстинктивно вжимаясь спиной в дубовые перила.

- Арина! Иди к мамочке! - фальшиво пропела Илона, раскинув руки в красных рукавах пальто.

Девочка замотала головой. Спустившись на несколько ступеней, она бросила быстрый взгляд на Демида, а затем, минуя родную мать, подбежала ко мне. Маленькие ладошки намертво вцепились в штанину моих брюк.

- Лена, - тихо, но отчетливо произнесла Ариша, пряча лицо в складках моей одежды. - Пусть она уйдет. Она громкая.

Инспектор опеки, суетливо достав блокнот, принялась что-то быстро записывать, бросая на Илону осуждающие взгляды. Бывшая жена Воронова замерла, хватая ртом воздух. Ее идеальный план рушился на глазах.

- Вы все зафиксировали, Вера Павловна? - сухо поинтересовался Демид, поправляя сбившийся галстук свободной рукой. - Мои юристы предоставят вам копию свидетельства о браке сегодня после обеда. А теперь прошу нас извинить, нас ждут.

Охранник, получив невидимый сигнал от хозяина, вежливо, но непреклонно открыл входную дверь, оттесняя незваных гостей на крыльцо.

Илона шла последней. Поравнявшись со мной, она внезапно остановилась. Злоба, исказившая ее красивые черты, уступила место холодной, расчетливой насмешке.

- Думаешь, вытянула счастливый билет, мышка? - прошипела она, наклонившись к самому моему уху так близко, что я почувствовала запах ее приторных духов. - Спроси своего новоиспеченного мужа, что случилось с женщиной, которая пыталась занять мое место до тебя. Спроси, почему Арина на самом деле перестала разговаривать.

Она презрительно усмехнулась, заметив, как я невольно вздрогнула, и, развернувшись на высоких каблуках, вышла прочь.

Я осталась стоять в холле, чувствуя, как морозный сквозняк забирается под тонкую ткань шелковой блузки. Слова Илоны посеяли во мне еще больше страха и сомнений. Демид, отпустив мою руку, уже раздавал указания водителю, привычно и жестко контролируя каждое событие в своей жизни.

В какую игру я ввязалась, подписав эти проклятые бумаги?

Процедура заняла ровно семь минут. Никакого марша Мендельсона, нарядных гостей и фальшивых речей о семейном счастье.

Заведующая, грузная женщина с высокой прической, заметно нервничала, стараясь не встречаться взглядом с Вороновым. Демид расписался в книге актов не глядя. Я взяла предложенную ручку слегка дрожащими пальцами, и оставив свою подпись рядом с его фамилией, я официально стерла свое прошлое. Теперь по документам я принадлежала человеку, которого едва знала, но чей расчет спас меня от тюрьмы.

Забрав свидетельство о браке, Демид молча указал мне на дверь.

В салоне внедорожника, отгороженном от водителя плотной перегородкой, повисла неуютная тишина. Я смотрела на свои руки, лежащие на коленях, физически ощущая тяжелый взгляд Воронова, скользящий по моему профилю. Слова Илоны крутились в голове, заставляя меня все сильнее нервничать.

- Спрашивайте. Вы явно о чем-то усиленно размышляете и хотите ответов.

Я резко повернулась к нему. Он сидел, откинувшись на спинку кожаного сиденья, небрежно расстегнув верхнюю пуговицу рубашки.

- Илона сказала, что Ариша замолчала не просто так, - я заставила себя смотреть прямо в его серые глаза. - Она упомянула женщину, которая пыталась занять ее место до меня. Что произошло в этом доме, Демид? Если я теперь ваша жена и несу ответственность за ребенка, я имею право знать правду.

- Восемь месяцев назад я собирался жениться во второй раз, - произнес он, глядя не на меня, а куда-то сквозь тонированное стекло. - Светлана была известным детским психологом. Умная, понимающая, с идеальными рекомендациями. При мне она буквально сдувала с Арины пылинки. Я, идиот, поверил ей абсолютно. Впустил в свой дом, позволил установить свои порядки, пока сам пропадал в бесконечных командировках.

Мужчина прервался и его взгляд стал на мгновение отстраненным, будто он глубоко погрузился в воспоминания.

- И что она сделала? - едва слышно спросила я, ожидая продолжения истории.

- Я вернулся из командировки на сутки раньше запланированного. Зашел в дом. Прислуги не было - Светлана дала всем выходной. Я поднялся на второй этаж и услышал, как из гардеробной доносится тихий, сдавленный плач. Дверь была заперта снаружи.

Я инстинктивно подалась вперед, уже понимая весь ужас того, что он расскажет дальше.

- Светлана стояла по ту сторону двери, - Демид повернул ко мне лицо, искаженное такой глубокой, неприкрытой мукой, что внутри меня все сжалось. - И абсолютно ровным, ласковым голосом говорила моей дочери: «Если ты сейчас же не замолчишь, я расскажу папе, что ты больная. Ему не нужен бракованный ребенок. Завтра же он сдаст тебя в интернат для умалишенных, и ты больше никогда его не увидишь. А теперь сиди в темноте и думай над своим поведением».

Я прижала ладонь ко рту, подавляя судорожный вздох. Господи. Пятилетняя девочка, запертая в темном шкафу наедине с чудовищем, которое привел в дом собственный отец.

- Как выяснилось позже, она практиковала это регулярно. Светлана ненавидела чужих детей, но очень любила мои деньги. Она методично запугивала Арину, дрессируя ее, чтобы девочка стала «удобной» и не путалась под ногами. Арина замолчала от страха оказаться в интернате. Она поняла, что взрослым доверять нельзя, особенно тем, кто называет себя мамой.