Но он отступил. И именно это стало первым моментом, когда я поняла: этот человек умеет делать то, что считает правильным, даже когда это стоит ему усилий и это очень редкое качество.

Я не стала сюсюкать. Не стала подползать на коленях и ворковать фальшивым голосом, как наверняка делали все те титулованные психологи. Я просто опустилась прямо на пол, на безопасном расстоянии, не заботясь о том, что светлые брюки моего единственного дорогого костюма безнадёжно испачкаются. Села, скрестив ноги, и просто стала смотреть в окно.

Я молчала долго. Выжидала, пока её буря непрожитых эмоций немного утихнет. В тишине комнаты было слышно только наше дыхание и тяжёлый вздох Демида за моей спиной.

- Лампа была действительно уродливая, - спокойно констатировала я, не глядя на ребёнка. - Правильно сделала, что разбила. Терпеть не могу такой свет. От него лица становятся бледными и болезненными.

Ариша замерла. Стук прекратился. Её огромные серые глаза уставились на меня из-под спутанной чёлки.

- Но ковёр жалко, - продолжила я тем же ровным тоном. - Если наступишь босой ногой - будет больно. Я Лена. И у меня сегодня просто отвратительный день. Меня выгнали из дома, на улице идёт мерзкий дождь, а мой муж оказался злодеем. Так что я зла на этот мир не меньше твоего.

Я достала из кармана бумажную салфетку и положила её на пол между нами.

- Вылезай. Давай вытрем кровь со щеки. А потом вместе подумаем, что ещё можно разбить в этом доме, чтобы никому не порезало ноги.

За моей спиной напряжённо замер Демид. Он наверняка ждал, что дочь сейчас запустит в меня остатками лампы. Но Ариша шмыгнула носом и осторожно разжала кулаки. Опираясь ладошками о ворс ковра, девочка вылезла из своего угла и сделала крошечный, неуверенный шаг ко мне.

Она подошла вплотную, посмотрела на салфетку, а затем вдруг - внезапно для нас обоих - уткнулась лицом мне в плечо. От неё пахло детским шампунем и сладостями. Я осторожно обняла её худенькую, дрожащую спину.

В этот момент в кармане моего плаща, брошенного внизу в холле, раздался громкий, настойчивый звон. На весь дом зазвучала мелодия, которую я ставила на Вадима. Бывший муж решил, что я достаточно померзла и пора начинать сеанс «прощения».

Ариша вздрогнула и до боли вцепилась в мою одежду. Я подняла глаза на Демида. Он смотрел на меня так, будто я только что совершила невозможное.

- Я сейчас спущусь и выключу его, - тихо сказала я, пытаясь высвободиться.

- Нет. Оставайся с ней. Я сам отвечу твоему мужу.

Он вышел бесшумно, плотно прикрыв за собой дверь. Никакого рыцарства. Просто хозяин дома пошёл устранять источник шума, который мешает его ребёнку.

Понадобилось около двадцати минут монотонных покачиваний и тихого разговора ни о чём - о каплях дождя на стекле, о цвете ковра — чтобы Ариша окончательно обмякла и уснула. Переложив её на кровать и укрыв пледом, я осторожно прикрыла за собой дверь.

Спускаясь по мраморной лестнице в холл, я услышала голос Воронова. Он стоял у окна, держа в руке мой смартфон.

- ...мне абсолютно неинтересно, кто ты такой, - чеканил Демид, глядя в темноту за окном.- Ты звонишь на телефон моей сотрудницы.

Из динамика донёсся визгливый, возмущённый голос Вадима. Даже на расстоянии я безошибочно узнала эти интонации ущемлённого самолюбия:

«Какая сотрудница?! Ты кто такой вообще?! Слышь, мужик, дай трубку моей жене! Ленок, хватит ломать комедию!»

- Она занята. Если этот аппарат пискнет ещё раз и разбудит мою дочь, я найду тебя. И поверь, последствия тебе не понравятся. - Воронов произнёс это с такой жёсткостью, что мне на секунду стало жаль бывшего мужа.

Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа, и бросил мой телефон на стеклянный столик.

Я спустилась на последние ступени, давая знать о своём присутствии.

- Она уснула, - тихо отчиталась я.

Демид коротко кивнул, как будто занёс это в какой-то внутренний протокол. Помолчал секунду, глядя в тёмное окно, и произнёс, не поворачиваясь:

- Давайте проясним ситуацию на берегу. Вы здесь, чтобы решать проблемы моей дочери, а не приносить в мой дом свои. Если ваши семейные драмы нарушат покой Арины - вы вылетите отсюда в ту же секунду. Мы друг друга поняли?

Его слова прозвучали жёстко, но именно они привели меня в чувство лучше любой поддержки. Жалость расслабляет, а холодный расчёт - мобилизует.

- Более чем, Демид Тимурович. Мой развод вас не коснётся.

- Доброй ночи.

Он развернулся и ушёл в свой кабинет, плотно закрыв за собой тяжёлую дверь. Я осталась стоять одна в огромном, пустом холле.

Выдохнув, я подошла к столику и взяла свой телефон. Экран мигал от обилия уведомлений. Вадим, поняв, что манипуляция с дождём и пустыми карманами не сработала, перешёл к тяжёлой артиллерии.

Одно за другим сыпались сообщения в мессенджере:

«Думаешь, нашла себе папика, дрянь?»

«Ты ничего не получишь при разводе.»

«Я написал заявление. Скажу, что ты украла из моего сейфа полмиллиона наличными перед уходом. Посмотрим, как твой новый хахаль отмажет тебя от статьи за кражу в особо крупном, воровка.»

Я оперлась рукой о край стола, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Вадим не блефовал. У него в фирме отличные юристы, а у меня ни гроша, чтобы нанять даже студента юрфака. Если я не найду защиту прямо сейчас, завтра мой мир сузится до размеров тюремной камеры.

Единственный вопрос, который крутился в голове: как мой муж, с которым мы прожили долгих десять лет, может поступить так со мной?

Тяжёлая дверь кабинета внезапно открылась. Воронов стоял на пороге. В руке он держал два бокала с янтарной жидкостью, и смотрел на меня с выражением человека, который только что принял решение.

- Зайдите, - произнёс он без интонации. - Нам нужно поговорить.

В кабинете, за массивным письменным столом, он поставил бокалы, придвинул ко мне один и опустился в кресло напротив. Свет настольной лампы падал на его лицо снизу, делая черты ещё резче.

- Вы справились с ней за пять минут, - сказал он. - Это рекорд. Предыдущая гувернантка не продержалась и часа.

- Ей просто нужно было тепло и нормальное общение, а не инструкции по поведению, - ответила я, поправляя смятую рубашку. Эмоциональный откат накрывал с головой. - Демид Тимурович, я готова приступить к обязанностям няни. Мне действительно очень нужна эта работа. Выплата раз в неделю, как обещало агентство?

- Няни? - он медленно повернулся. - Нет, Елена. Планы изменились. Мне не нужна просто няня. Мне нужна жена.

Я нервно рассмеялась, отступая на шаг к двери.

- Вы шутите? Это какой-то тест на стрессоустойчивость?

- Я никогда не шучу, когда на кону стоит опека над моей дочерью, - он подошёл к столу и придвинул ко мне тонкую серую папку. - Моя бывшая жена намерена доказать в суде, что я - отец-одиночка, неспособный дать ребёнку полноценную семью. Она хочет забрать Арину, чтобы использовать её как инструмент для шантажа. Через три дня у меня встреча с главным инвестором, Аристархом. Он консерватор до мозга костей. Он не подпишет контракт с человеком, у которого в доме война, разводы и няни-однодневки. Мне нужен надёжный тыл. А мне нужен этот контракт, чтобы содержать ребёнка и отбиваться от бывшей жены с юристами.

Он сделал паузу, давая мне время осознать сказанное:

- Мне нужна законная супруга на один год. С безупречным педагогическим прошлым, мягким сердцем для Арины и стальным характером для публики.

- И зачем мне это? - выдохнула я, чувствуя, как комната начинает вращаться. - Я пришла сюда работать, а не продавать себя.

- Затем, что ваш бывший муж полчаса назад подал официальное заявление в полицию о краже тех самых пятисот тысяч, - Демид равнодушно посмотрел на экран своего смартфона. - Вот вот за вами приедет наряд полиции. Один мой звонок - и вы поедете в СИЗО прямо из этого холла.

Я похолодела. Вадим действительно это сделал.