Демид отложил серую папку в сторону и придвинул ко мне один лист - плотный, с угловым штампом юридической фирмы.

- Это не брачный контракт, Елена. Пока - только соглашение о статусе закрытого сотрудника с проживанием. Полные условия сотрудничества я предложу вам завтра, когда пойму, можно ли вам доверять.

Я посмотрела на лист и следом в лицо мужчине. В глазах Воронова не было ни сочувствия, ни торжества. Только расчёт человека, который закрывает сделку.

Я взяла ручку и подписала, потому что за мной вот вот придет полиция, а на счету было триста сорок два рубля, и больше не было ни одного человека на свете, который принял бы мою сторону.

- Мудрый выбор, - произнёс Воронов, убирая лист. - Комната на первом этаже, в конце коридора. Завтра мой помощник привезёт вам одежду.

- Доброй ночи, Демид Тимурович.

Он уже смотрел в экран телефона.

Я вышла и закрыла за собой дверь. В пустом холле стояла тишина, и только где-то в голове засела одна мысль: сегодня я потеряла всё, что у меня было. Завтра я начну разбираться, что мне с этим делать.

Утро началось в шесть тридцать с пакета, оставленного под моей дверью. Внутри обнаружились темно-синие брюки идеального кроя, две строгие блузки и мягкий кардиган. Я спокойно надела эту униформу, с удивлением отмечая, что она почти идеально села по размеру.

С Аришей мы встретились на кухне. Кухарка, пожилая женщина, суетливо ставила перед девочкой тарелку с кашей. Ариша молча отодвинула ее на край стола, готовая сбросить на пол.

- Не любишь овсянку? - спокойно спросила я, садясь напротив. - Я тоже. Напоминает клейстер. Давай сделаем тосты с сыром?

Девочка недоверчиво замерла, но тарелку не столкнула. Когда на кухню бесшумной тенью вошел Демид, Ариша уже хрустела тостом, а я пила черный кофе.

Он окинул взглядом мирную картину, задержал свои глаза на мне чуть дольше необходимого, но не сказал ни слова. Лишь коротко кивнул кухарке, забрал свой эспрессо и вышел. Никаких «доброе утро». Я для него - функция. Деталь механизма, которая пока работает исправно.

Ближе к полудню, когда Ариша увлеклась рисованием в гостиной, я вышла на террасу. Руки дрожали, пока я набирала номер бесплатной юридической консультации, найденный в сети.

- Елена Викторовна, будем реалистами, - вздохнул в трубку уставший мужской голос. - Ваш муж - владелец крупной компании с целым штатом юристов. Если он заявит о краже полумиллиона из сейфа, вам нужен не адвокат по разводам, а сильный криминалист. Иначе вы пойдете по статье. Гонорар хорошего специалиста начинается от двухсот тысяч рублей только за вступление в дело. У вас есть такие деньги?

- Нет, - выдохнула я, чувствуя, как невидимая удавка стягивается на шее. - Но я ничего не брала! Это шантаж!

- Суду нужны доказательства, а не оправдания. Ищите деньги.

В трубке послышались ровные гудки. Я прислонилась лбом к холодному стеклу террасы, пытаясь справиться с паникой. И тут телефон в руке завибрировал снова. Незнакомый номер.

Я машинально нажала «Ответить», надеясь, что это юрист решил предложить рассрочку.

- Леночка, девочка моя, ну хватит дуться, - бархатный голос Вадима настолько застал меня в расплох, что я едва не выронила телефон.

- Что тебе нужно? - процедила я.

- Ленок, ты вчера была на эмоциях и устроила истерику на пустом месте. Снежане просто стало плохо, она расстегнула блузку, чтобы легче дышалось... А ты нафантазировала невесть что. У тебя в последнее время с нервами беда, дорогая. Тебе лечиться надо, а не по чужим мужикам по ночам бегать.

Меня затошнило от этой виртуозной лжи. Классический газлайтинг. Он пытался внушить мне, что я сумасшедшая.

- Иди к черту, Вадим. Я подаю на развод.

Тон в трубке мгновенно изменился с ласкового и заискивающего, на угрожающий.

- Значит так, дрянь неблагодарная. Я даю тебе последний шанс. Ты сейчас же собираешь свои манатки, вызываешь такси и едешь домой. Вечером приготовишь ужин, и мы сделаем вид, что этого твоего психоза не было. Иначе я даю ход заявлению.

- Какому заявлению? Ты не посмеешь сфабриковать дело!

- Уже посмел, - усмехнулся он. - Следователь - мой хороший приятель по бильярду. Заявление о краже полумиллиона наличными из моего сейфа уже на его столе. Пойдешь по этапу, Лена. Кому ты будешь нужна с судимостью? Твой новый богатенький ебарь вышвырнет тебя первой, как только запахнет жареным. Жду тебя до вечера. Время пошло.

Звонок оборвался. Я судорожно вдохнула стылый осенний воздух, чувствуя, как по щекам предательски катятся слезы бессилия. Вадим загонял меня в угол, из которого не было выхода. Без денег, без связей, одна против его системы.

- Я, кажется, предельно ясно выразился насчет ваших личных проблем в моем доме, Елена.

Я резко обернулась. Демид Воронов стоял в дверях террасы. Руки в карманах брюк, челюсти плотно сжаты, а в его серых глазах читалась откровенная ярость. Он слышал всё. Или, по крайней мере, достаточно, чтобы понять: я притащила в его крепость криминальные разборки.

Я открыла рот, чтобы оправдаться, сказать, что сейчас же соберу вещи и уйду, чтобы не подставлять его. Но не успела издать ни звука.

Рация на поясе Демида, настроенная на волну начальника охраны, коротко треснула.

- Демид Тимурович, - раздался напряженный голос безопасника. - У главных ворот полиция. Наряд с постановлением. Требуют выдать вашу новую сотрудницу для допроса по подозрению в краже в особо крупном размере. Какие будут указания?

Воронов посмотрел на меня и было очевидно, что он прямо сейчас принимает решение - выбросить меня за забор на растерзание бывшему мужу, или...

Я смотрела в непроницаемые холодные глаза Воронова и видела в них лишь раздражение человека, чье расписание сбили непредвиденные обстоятельства.

- Пропустите их, - наконец, ровно, без единой эмоции произнес Демид в рацию. - Пусть забирают.

Я застыла от ужаса и неожиданности. Наивная дура. Я на какую-то долю секунды решила, что этот властный, пугающий мужчина заступится за меня. Что может быть я для него - ценный кадр, нашедший ключ к его дочери. А я оказалась просто проблемой, которую проще сдать полиции, чем решать.

- Я соберу вещи.

Воронов молча отвернулся к окну, заложив руки за спину.

Через десять минут я, в своем вчерашнем, еще влажном плаще, сидела на жестком сиденье патрульной машины. Ни чемодана, ни денег. Только пульсирующая в висках мысль: Вадим победил. Я решила что справлюсь и рискнула, но слишком быстро осознала, что без денег и связей мне в этой войне не победить.

Допросная в отделении провоняла застарелым табаком и потом. Следователь - тучный, лоснящийся мужик с бегающими глазками - даже не скрывал своей ангажированности.

- Ну что, Елена Викторовна, - он вальяжно откинулся на спинку скрипучего стула, крутя в пальцах ручку. - Доигрались в независимость? Вадим Эдуардович человек добрый. Он готов забрать заявление. Сказал, простит вам и кражу полумиллиона из сейфа, и то, что вы из дома сбежали. Просто подпишите здесь чистосердечное, что взяли деньги в состоянии аффекта, и поедете домой к мужу.

Он пододвинул ко мне лист бумаги. Это была мышеловка. Стоит мне поставить подпись - и Вадим будет держать меня на коротком поводке до конца жизни, шантажируя уголовным делом при малейшем неповиновении.

- Я ничего не брала, - процедила я, глядя прямо в сальные глаза следователя. - И вы это прекрасно знаете. Проверяйте отпечатки, ищите деньги. Я не подпишу этот бред.

Следователь злобно прищурился, подавшись вперед.

- Дура гордая? Ну-ну. Спесь мы тут быстро сбиваем. Посидишь пару суток в обезьяннике с бомжами, живо вспомнишь, как мужа любить. Оформляю задержание...

Дверь в допросную не открылась - она распахнулась с такой силой, что ударилась ручкой о стену, выбив кусок штукатурки.