Так было всегда, когда они виделись. Всегда наедине, всегда – в тишине. Им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга. В такие моменты им вообще никто не был нужен.

Кончики пальцев дошли до обнаженного кусочка кожи. Резкий взмах руки, и девушка, закусив губу, выгнулась от острого ощущения порезов на спине. Следом вторая рука опустилась на ее грудь, заставив вновь согнуться пополам.

– Дай, – прозвучал приказ.

Чужие руки не позволяли больше дернуться. Не стоило даже надеяться на то, чтобы разорвать эти отношения. Как наивна она была, думая, что ей это позволят.

Она сдалась. Тяжело выдохнула, открыла глаза и прямо посмотрела на свою мучительницу. Попыталась улыбнуться, но сил осталось только на то, чтобы слабо приподнять уголки губ. Последний рывок, ее руки протягиваются, заключая собеседницу в прочную ловушку объятий.

– Люблю тебя, – прошептали губы.

Тело в руках вздрогнуло и замерло. Такая теплая, что даже удивительно. Почему-то вспомнилось, как она смотрела на нее в зеркало из-за плеча. Как ее глаза, полные отчаяния, яростно сверкали в полутьме прихожей.

Теплые капли упали на плечо, и девушки прижались ближе друг к другу. Повернув голову в сторону горизонта, они молча наблюдали за тем, как в небо один за другим летят воздушные шарики. В городе под ногами гремела музыка, слышались крики восторженной толпы, а здесь…

Тишина.

Собеседница повернулась к девушке и стерла с ее щек влагу. Со словами:

– Не забывай этого, – она поднялась на ноги и ушла.

Девушка же вернулась домой и открыла новую тетрадь:

«Сегодня я устала. Кажется, что день давит на меня своими жизненными проблемами. Еще чуть-чуть, и мир раздавит меня своей тяжестью. Сердце стучит все медленней, успокаиваясь и затихая.

Мне все кажется безразличным и серым. Ничто не радует глаз, все ничтожно и мелко. Это не жизнь, а страх, страх перед смертью. Так боится маленький ребенок, впервые увидевший мертвеца. Боится, еще не понимая толком, что произошло.

Часы тикают: тик-так, тик-так. Отсчитывают секунды: сорок девять, пятьдесят. Время течет, но не изменяет моего настроения, моей апатии.

Сегодня я устала. Жизнь медленно утекает, оставляя место для пустоты. Мысль дается с трудом. Даже чувства – и те уже умерли.

Сегодня я умру. Лягу на кровать, закрою глаза и провалюсь туда, где нет жизни – есть только «Мысль». Она и правительница, и слуга. Она огонь и ветер. Она лес и люди. Она все, и она же – ничто.

Сегодня я умру. Но завтра я вновь встану на ноги и побегу по земле. Завтра будет солнце и свет. Завтра разрушатся горы, которые давят на мое сердце. Завтра я буду жить…».

Она закрыла тетрадь и посмотрела в окно. Там небо полыхало закатным огнем. И вместе с ним полыхало сердце девушки, сдавливаемое всепоглощающей болью. Она знала, что эта боль вернется вновь, но верила, что новый день заставит её отступить. Пусть ненадолго. Ведь любить – и значит принимать, верно?»

Написанный вчера текст так и оставался на главном экране. Асе захотелось вновь перечитать его, но внезапно внизу послышались громкие голоса. Закрыв ноутбук, она спустилась по лестнице и замерла, разглядывая странную картину, которую точно не ожидала сейчас увидеть.

Кир. В дорогом черном пальто и без шапки, слегка припорошенный снегом. И отец, пылающим гневом. Между ними, не зная, что ей делать, металась мама, а из-за угла гостиной выглядывал чей-то любопытный нос. И не один.

– Что-то случилось? – спросила Ася, замирая на предпоследней ступеньке.

– Настя! – мама тут же кинулась в ее сторону. – Ты почему не сказала, что к нам еще один гость приедет?

– Так я сама не знала, – непонимающе нахмурившись, она перевела взгляд на Кира, на что он только очаровательно улыбнулся. – Не объяснишь, что ты здесь делаешь?

– Я соскучился.

От удивления лицо Аси вытянулось:

– Так мы совсем недавно вроде виделись.

– Я не смог удержаться.

– У тебя с этим проблемы с самого начала, – губы против воли растянулись в улыбку.

Ася подошла поближе, обратив свой взгляд на отца:

– Вы уже познакомились?

– Да уж, имели честь, – пробурчал мужчина, сложив руки на груди.

– Ой, да вы раздевайтесь, проходите! – защебетала мама, каким-то шестым чувством ощутив надвигающуюся угрозу.

– На самом деле, – подарив еще одну улыбку матери, Кир привлек Асю к себе, уверенно обхватив за талию. – Я люблю вашу дочь.

Кир говорил что-то еще, но в ушах внезапно загудело, и лишь одно слово пульсировало прямо в голове: «Люблю, люблю, люблю». Ася не была уверена, смогла бы она устоять на ногах, если бы мужчина не держал ее так крепко.

Очнулась она, когда в комнате что-то разбилось. Мама, всплеснув руками, побежала за веником. Отец что-то пробурчал под нос. Смерив Кира нечитаемым взглядом, он прокашлялся и махнул рукой:

– Ну, что ж, проходите, молодой человек…

– Простите, но я приготовил сюрприз и, с вашего позволения, я украду Асю на этот вечер.

Папа думал долго. Если бы взглядом можно было препарировать людей, то Кир давно бы разошелся по баночкам с формалином. Ася даже напряглась, ожидая ответа отца. Наконец, посмотрев в ее сторону и что-то для себя поняв, он медленно кивнул и удалился в сторону криков из гостиной.

Только тогда Ася поняла, насколько важно для нее было его одобрение.

И снова ночной лес, постепенно сменяющийся залитыми огнями улицами города. Тихое урчание мотора успокаивало, как и мурлыканье радио, однако в этот раз Асе совершенно не хотелось спать.

Припарковавшись у знакомого клуба, Кир галантно подал Асе руку, помогая выбраться. Девушка же оглядела подземную парковку с кучей черных дорогих машин и непонимающе нахмурилась:

– И это твой сюрприз?

– Что-то вроде того, – улыбнувшись, мужчина повел ее внутрь.

– Знаешь, мне что-то уже не хочется получать его…

– Не волнуйся. Сегодня Новый Год, и это обычная новогодняя вечеринка.

Верилось с трудом. Ася задумчиво поджала губы, но все же позволила увлечь себя в зал. Стоило только преодолеть преграду из тяжелой бархатной портьеры, как тут же в лицо ей прилетел взрыв из конфетти. Ася зажмурилась, а чей-то мужской голос испуганно извинялся, пока Кир стряхивал бумажные кругляши с ее лица.

– Ты в порядке?

– Ага, – отплевываясь, ответила я. – Мне не больно.

Бросив нечитаемый взгляд на выстрелившего мужчину, тут же икнувшего и сбежавшего, Кир провел девушку к своему личному столику, откуда открывался вид на весь зал. Там уже были приготовлены шампанское и какие-то нарезки, но Ася не обратила на это внимания. Откуда-то прибежала официантка с аптечкой, но почти сразу исчезла, повинуясь взмаху мужской руки.

– Кир, я же сказала что в порядке, – Ася попыталась отстраниться, когда мужчина открыл бутылек с какой-то странно нахнущей жидкостью.

– У тебя глаза покраснели, нужно обработать.

– Глаза покраснели, потому что я их терла. Не сходи с ума, он же стрелял не в упор.

– Еще бы в упор!

– Мне просто прилетела в лицо куча бумажек! – засмеялась девушка, отбросив волосы назад. За эти месяцы они изрядно отросли.

Мужчина замер. Взгляд его впился в ее лицо, почти ничего не выражая. Ася еще пару раз хихикнула, но все же затихла, удивленная переменой в его настроении.

– Что случилось?

– Ничего, – тут же прошептал мужчина. Ася его почти не слышала из-за гремевшей внизу музыки, скорее угадывала слова по губам. – Просто… Ты очень красивая.

Сердце сжалось и ускорило свой бег. Щеки окрасило румянцем, но Ася не отвела взгляда. Чувства обострились настолько, что казалось, стоит Киру протянуть руку и коснуться ее, и Ася упадет в обморок.

Неловко хихикнув, девушка поспешно перевела тему разговора. А Кир сделал вид, что не заметил этого.

Вместе они смотрели за тем, как беснуется в праздничном веселье толпа, как ведущий отсчитывал секунды до Нового Года, и чуть не оглохли, когда последний звук куранта потонул в счастливом вопле радостных людей. Кир обнимал ее плечи, и нашептывал всякие глупости. А Ася млела, жмурясь от удовольствия.