— Или притворяетесь, — добавил мужчина с кольцом на мизинце. — Такая пара — и ни одного звука за всю ночь? Подозрительно.

Почувствовала, как щеки начинают гореть. Хотелось провалиться сквозь землю. Алексей сидел молча, но его рука оставалась на моей талии.

— Да уж, — продолжала хозяйка. — Мы-то надеялись услышать, как любовь побеждает сдержанность.

— Может, вторая ночь будет жарче, — хмыкнул кто-то с конца стола.

Я уже открыла рот, чтобы хоть что-то сказать — хоть пошутить, хоть отшутиться, — как вдруг Алексей резко повернулся ко мне.

— Хочешь, чтобы они заткнулись? — прошептал он, не отводя взгляда.

— Чего? — прошептала я в ответ, сбитая с толку.

— Просто доверься.

Обнял меня, одной рукой притянул ближе, и прежде чем я успела понять, что происходит, поцеловал.

Не в щёку. В губы.

Страстно. Жадно. Как будто действительно не мог иначе. Как будто этот поцелуй — не защита, не роль, а нечто вырвавшееся наружу вопреки здравому смыслу.

Я не успела испугаться. Не успела обдумать. Просто — ответила, почти инстинктивно. Приоткрыла губы, и он только сильнее прижал меня к себе. Всё исчезло: завтрак, стол, смех. Остались только мы.

Когда он отстранился, в зале было тихо.

Я была раскрасневшаяся, с трясущимися пальцами. Он — спокойный, но во взгляде у него всё ещё горело то же, что я чувствовала сама: напряжение, желание, недосказанность.

Он обвёл взглядом гостей и сказал:

— Теперь достаточно увидели?

После завтрака хозяйка провела нас на террасу, где уже ждали кофе, книги и ленивое солнце.

Всё выглядело как отдых. Как сцена из идеального уикенда в дорогом журнале, но внутри меня всё трещало от напряжения. Я не знала, как вести себя. Мы только что по-настоящему целовались.

И он не извинился. Не сказал, что «перестарался» и не пошутил. а просто снова стал тем же — сдержанным, холодным, но теперь в его взгляде что-то дрожало.

Он читал или делал вид, что читает. Я сидела рядом, делая вид, что смотрю на сад. Иногда наши колени касались. Иногда — взгляды, но никто не начинал говорить.

Мы гуляли с остальными по территории: аллеи, пруд, тенистая беседка. Хозяйка снова шутила. Алексей держал меня за руку.

— Знаешь, ты хорошо справляешься, — сказал он наедине, когда мы отстали от остальных.

— Стараюсь, — ответила я. — Хотя не уверена, где заканчивается роль.

Он посмотрел на меня, и я увидела, что он хотел бы сказать что-то другое, но не сказал.

После прогулки мы почти не разговаривали. Каждый остался наедине с собой — с мыслями, которые уже не укладывались в привычную игру. Тишина между нами стала плотной, как вечерний воздух. Мы возвращались в дом, будто подходили к краю чего-то.

И этот край наступил с первыми сумерками.

В комнате горели лампы, плед был небрежно брошен на спинку кресла. Я сидела на кровати, босая, в сорочке и кардигане. Алексей закрыл за собой дверь, подошёл к шкафу, взял рубашку, но не надел. Остановился у окна.

— Нам нужно поговорить, — сказала я.

— Я знаю.

— Но мы не будем?

Он повернулся ко мне словно боролся с чем-то внутри себя.

— Я не умею говорить, Алиса. Особенно о себе.

— Тогда просто скажи — вчера, это было игрой?

Он подошёл ближе и остановился передо мной. Его пальцы коснулись края одеяла. Лицо было спокойным, но глаза — нет.

— Это было слишком настоящим, — тихо сказал он. — И именно поэтому я стараюсь держать дистанцию.

Медленно откинулась назад. Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание.

— А ты хочешь, чтобы это осталось игрой? — спросила я, почти шёпотом.

Он опустил взгляд и сказал:

— Не знаю, но я точно знаю, чего не хочу — чтобы они сомневались.

— Кто?

— Эти идиоты, что живут за стеной.

Он сел рядом, достаточно близко. Так, что бедро коснулось моего.

— Хочешь, чтобы они оставили нас в покое? — спросил он, не глядя. — Может, просто сыграем? Ночь. Звуки. Стон, слово-другое. Для эффекта.

Я удивленно посмотрела на него.

— Ты серьёзно?

— Мы уже и так на грани. Это просто ещё один шаг. Без физики, только звук.

Моё лицо вспыхнуло. Горло пересохло.

Я не знала, что сказать, но мой голос сам вырвался:

— Ладно.

Он резко повернулся ко мне. Взгляд — удивление, пульсирующее напряжение.

— Только если это поможет, — добавила я, торопливо.

— Я не буду к тебе прикасаться, — сказал он. — Ни на миллиметр. Всё — по твоим условиям.

Кивнула, но, когда мы легли, я прижалась к нему сама.

Он не двинулся, а только выдохнул и прошептал:

— Просто скажи, когда начинать.

За окном скрипнул пол деревянного балкона — то ли ветер, то ли кто-то мимо прошёл. Я смотрела в потолок, не зная, как дышать.

— Ты готова? — его голос прозвучал глухо.

Я кивнула.

— Алиса, скажи словами.

— Да.

Он коснулся моей щеки — одной ладонью и я сразу отозвалась.

— Сначала звук, — шепнул он. — Только один.

Сжала простыню. Сердце стучало так, что казалось — соседи слышат уже его.

— Хорошо.

Приоткрыла рот, но голос не шёл. Это было нелепо и слишком странно, но рядом с ним — не так страшно. Закрыла глаза и представила, будто мы не притворяемся. Что он — не босс, а просто мужчина, которого я хочу и который хочет меня.

Я издала тихий, сдержанный стон. Почти шёпот.

— Хорошо, — сказал тихо. — Теперь моя очередь.

Он выдохнул — тяжело, низко, с хрипотцой. Словно только что вошёл в кого-то, кого ждал. Меня. Это был не просто звук — это была энергия, сквозь которую прошёл ток.

Почувствовала, как между ног становится жарко и как тело невольно реагирует.

— Алиса… — прошептал он, и этот тон был неигровым. В нём было желание.

Он издал новый звук — чуть громче, с внутренним надрывом и я не выдержала.

Прижалась к нему еще ближе.

— Не делай так, — прохрипел он. — Если ты будешь так близко, я не сдержусь.

— Тогда не сдерживайся, — вырвалось у меня.

Он не двинулся, а только дышал.

— Я сказал, что не прикоснусь, и сдержу слово, — сказал он. — Но, чёрт, ты не представляешь, что творишь со мной.

— А ты — со мной.

Выдохнула новый стон — уже громче.

Его рука скользнула по моему бедру через ткань ночной сорочки.

— Так лучше, — прошептал.

Его пальцы скользнули выше, легко, почти не касаясь, а когда он дотронулся до меня — осторожно, через тонкую ткань белья — моё тело вздрогнуло. Я не ожидала этого, но я не отодвинулась.

— Скажи «нет», если не хочешь, — прошептал он.

Всё внутри пульсировало, кожа горела, грудь вздымалась всё чаще. Его пальцы действовали мягко. Он знал, чего хотел и знал, как это сделать.

Он нашёл клитор через тонкое кружево. Начал двигать пальцами ритмично. Я сжала простыню. Веки задрожали. Он не целовал, не говорил лишнего.

Я не смогла больше сдерживаться. Всё тело дрожало, дыхание сбивалось. Стон сорвался сам собой — громче, чем нужно, чем разрешено, чем я бы себе позволила при других обстоятельствах.

Он не остановился, а только усилил давление, чуть ускорил движения. Я выгнулась, вцепилась пальцами в его запястье, едва удерживая себя на краю.

— Да, вот так, — прошептал он.

Застонала снова и громче. Уже не для игры, не притворяясь. Я забыла, зачем всё это началось. Забыла о стенах, о слушающих соседях. Осталась только я и он, и то, что он со мной делал.

Когда оргазм схлынул, я упала назад на подушку, тяжело дыша.

Он остановился, а потом легко провёл ладонью по моим волосам и прошептал:

— Молодец.

Я не знала, что это значит — что он хвалит мою "игру", мою реакцию или мою честность. Он медленно отстранился, поднялся с кровати. Не посмотрел в глаза. Просто сказал:

— Я сейчас…

И ушёл в ванную, закрыв за собой дверь. Я осталась в темноте, на смятой простыне, с пульсирующей кожей и дрожью внутри. Слышала, как в ванной шумит вода. Слышала, как он глубоко дышит.