Отсутствие свекрови радовало Катерину, никто не парил ей мозг и не учил жизни. Галина Федотовна не вмешивалась, потому что не имела на это никакого права, Марк Львович тоже до поры до времени казался душкой.

Оставил фирму сыну, а сам отошёл в сторону, ну просто золото, а не свёкор. Однако потом показал себя во всей красе, когда узнал, что невестка изменила сыну и беременна от другого. Именно он виноват в том, что малыш не родился. Настоящая сволочь, а не человек.

Меч очень бы удивился, узнав, что стало главным критерием для Кати, чтобы согласиться выйти за него замуж. Он ей несомненно нравился, но любви там и правда не было, Егор изменял Кате направо и налево, благодаря чему от её сердца остались одни головешки, а душа превратилась в выжженную пустыню.

Несмотря на отсутствие любви к мужу, она бы ни за что не стала изменять по доброй воле. Так уж вышло, что не устояла перед бывшим, пошла на поводу у своих чувств, нырнув в них, как в омут с головой. Потом сразу пожалела, готова была вновь стать примерной женой, но так вышло, что забеременела. Это стало началом конца.

— О чём задумалась, Катюня? Если хочешь, я уйду, ты наверное устала от моих разговоров? — спросил Костя, почувствовав, что мыслями она не с ним.

— Нет, что ты? Наоборот, мне очень приятно, что ты пришёл, останься, поговори ещё со мной, — спохватилась Катя, — честно сказать, я пока ни с кем толком не разговаривала, даже с мужем.

— Как так? Почему?

— Не знаю, мне кажется Меч от меня что-то скрывает, такое чувство, будто меня ожидают большие перемены. Ты что-нибудь об этом знаешь?

— Да нет, с чего ты решила? Он тебя слишком любит, — неуверенно запротестовал Костя.

— Я так боюсь остаться одна, мне кажется, что он меня бросит, кому нужна жена-инвалид? — всхлипнула молодая женщина, решившись на крайние меры, ведь слёзы обезоруживают даже самых сильных мужчин.

— Ну что ты говоришь такое, Катя? Ты обязательно поправишься, вот увидишь, не раскисай, ты же боец, — спохватился Константин, принявшись убеждать её в очевидном, — к тому же, красавица, любой будет рад оказаться на месте твоего мужа.

— А ты? Что скажешь о себе? Я тебе хоть немного нравлюсь, Костя? — спросила она, желая наконец услышать его признание.

— Кать, пойми, я не могу говорить о своих чувствах, это неправильно, потому что ты замужем за моим другом, — выдохнул он упрямо.

— Ну вот и ответ, спасибо, что не стал врать. Пожалуй, тебе и правда пора, я очень устала.

— Можно я буду время от времени тебя навещать?

— А зачем? Разве твои принципы позволяют ходить к чужой жене?

— Ты всё не так поняла, я буду навещать тебя в качестве друга.

— Не надо, я не нуждаюсь в твоей дружбе, уходи, — попросила Катерина.

— Мои слова насчёт материальной помощи остаются в силе, обращайся, если что, всегда помогу.

— Всенепременно обращусь, и не только по поводу денег. Кто-то же должен меня утешить, когда я без мужа останусь, так почему не ты? — цинично отреагировала Катя, устав притворяться.

— Не надо так, ты не такая, я знаю.

— Ни черта ты меня не знаешь.

— Всё будет хорошо, вот увидишь.

— Ты повторяешься, Костя. Иди уже, иначе я закричу.

— Доброй ночи, прости, если что не так.

— Бог простит.

После ухода Константина Катерина долго плакала, уткнувшись в подушку. Было жалко себя до одури, похоже, что она не скоро сможет ходить и обслуживать сама себя. Пока что за ней ухаживали санитарки, мыли, приводили в порядок, меняли памперсы, в общем, отрабатывали полученные деньги на совесть.

А вот мама, родной человек, появилась только один раз и сразу же умотала по своим делам, при этом не забыв зло зыркнуть на зятя. Меч предупредил тёщу, чтобы не болтала лишнего, а то бы она много чего рассказала своей дочурке. Пока же смерть свёкра и его жены по-прежнему оставалась для Кати тайной.

Проводив Константина к выходу, Соня с облегчением выдохнула, наконец-то ушёл. Осталось только убедиться, что он ничем не расстроил девушку, которую пришёл навестить, а то не хотелось бы получить выговор от начальства за то, что пустила постороннего в святая святых. По головке её за это не погладят.

Заглянув к Катерине, медсестра с ужасом услышала сдавленные рыдания. Она тотчас влетела в палату и принялась её успокаивать, чтобы, не дай бог, не стало хуже. Ну и Костя, сказано же было, не говорить ничего лишнего.

— Что случилось, кто вас обидел? Могу я чем-нибудь помочь? — с тревогой спросила, вглядываясь в заплаканное лицо пациентки.

— Да, можете, мне нужен телефон, — откликнулась та, прерывисто дыша.

— Нет, вам нельзя, — отказалась Соня.

— Если не дашь, я пожалуюсь, что в твоё дежурство в отделении расхаживают разные подозрительные личности, поняла? — процедила Катя со злостью.

— Хорошо, вот возьмите мой телефон, можете позвонить, только недолго, прошу.

— Разберусь.

Набрав по памяти знакомый номер, Катерина долго вслушивалась в длинные гулки, прежде чем услышала в трубке мужской голос. Тот ответил недовольно, успевая одновременно ругаться с какой-то писклявой девицей.

— Да ты меня уже достала своей ревностью, откуда я знаю, кто звонит? Алло? Кто это?

— Егор, это я. Я в больнице, — произнесла Катя сиплым голосом, даже сама вздрогнула от его чужеродности.

— В какой ещё больнице? Девушка, вы ошиблись номером.

— Ха, так я и знала, что шалашовка твоя очередная звонит.

— Что ты мелешь, Жень? Говорю же, ошиблись номером.

— Дай мне трубку, сейчас я ей всё выскажу, — продолжала истерить девица, — Чего тебе надо, а?

— Шоколада, — устало выдохнула Катерина и нажала отбой, она уже успела пожалеть, что набрала номер бывшего. Да и чем он ей поможет? Здоровую бросил, а уж больную и подавно.

Домой Костян вернулся не в духе, ему не понравился разговор, который произошёл между ним и Катей. И если её поведение ещё как-то можно было объяснить, всё-таки она совсем недавно очнулась и не отдаёт отчёт своим действиям, то он-то вполне здоров и мог бы вести себя более сдержанно.

Хорошо, хоть хватило ума притормозить со своими признаниями, а то как бы он выглядел со стороны? И не важно, что у Меча у самого рыльце в пушку, супруги должны разобраться между собой без посредников, а уже потом, если Катерина вдруг останется одна, без мужа, можно предлагать своё участие и помощь.

Тем более ещё вилами на воде писано, что они расстанутся, вряд ли Мечеслав собирался что-то менять в своей жизни из-за случайной связи. Виолу, конечно, жаль, совсем ведь девчонка, этот ловелас изрядно подпортил ей жизнь.

Вот только при взгляде на сестру этого и не скажешь, сияет, как начищенный медный пятак. Когда на следующее утро Константин вышел из своей комнаты, проспав по своему обыкновению завтрак, он заметил блуждающую на лице Виолетты улыбку, и спросил:

— А ты чего такая довольная?

— Потому что жизнь прекрасна, погода замечательная, солнце светит, все живы и здоровы, — пропела та, кружась по комнате.

— То есть причина только в этом?

— Ну да, а разве мало для счастья, или ты предпочитаешь, чтобы я всё время плакала?

— Глупости не болтай, я наоборот хочу, чтобы у тебя всё было хорошо.

— Так у меня всё отлично, братец, чего и тебе желаю, а то ходишь весь смурной, как бирюк. Может имеет смысл заняться своей личной жизнью, а не следить за моей, а, Кость? Я уже совершеннолетняя и меня не нужно опекать

— Виол, я не хочу, чтобы ты обижалась на меня, правда. Ты моя сестрёнка и я тебя очень люблю.

— Так и я тебя люблю, Костя, и это неизменный факт.

— Мне не хватает нашего прежнего общения. Ты ведь раньше делилась со мной всем, что тебя тревожило или наоборот радовало, так почему сейчас всё изменилось?

— Не знаю, может потому, что ты не был на моей стороне, когда я действительно в этом нуждалась?

— Я всегда на твоей стороне, но смотреть на то, как ты разрушаешь свою жизнь, связавшись с женатым, просто выше моих сил.