Она мне сразу понравилась.

А вот ее муж – сущий дьявол. Он сложен как скала, а его взгляд способен расплавить сталь. Если вас не пугают его габариты и взгляд, то вас точно напугает оружие, которое у него за поясом. Из исследований, которые я провел, прежде чем согласиться на эту работу, я узнал, что этот человек смертельно опасен. Он может с такой же легкостью снести мне голову выстрелом из винтовки с расстояния в километр, как и убить меня голыми руками, даже не вспотев.

Так что обращение «мистер» и «сэр» – это не столько проявление уважения, сколько инстинкт самосохранения. У меня такое чувство, что любой, кто перейдет дорогу Коннору Хьюзу, не проживет достаточно долго, чтобы сделать что-то еще.

— Понял, — говорю я, прикладывая палец к уху, потому что из-за музыки его плохо слышно. Я разворачиваюсь и иду по траве к домику в дальнем конце двора. Если этот разговор затянется, я зайду в дом, чтобы побыть в уединении.

— Похоже, у тебя тут вечеринка. Прости, что прерываю.

— Ничего страшного.

— Я быстро. Поскольку до твоего выхода на задание осталось немного времени, я бы хотел, чтобы ты ознакомился с информацией по операции и составом участников, прежде чем мы отправимся на место. Если у тебя будут вопросы, мы обсудим их, когда ты приедешь. Я сейчас отправляю ссылку на наш защищенный сервер. Пароль – это девиз на картине, которая висит на стене за моим столом. Надеюсь, ты его заметил, потому что другого не будет.

Понятия не имею, почему это должно вызывать у меня улыбку. Наверное, я просто люблю, когда мне бросают вызов.

— Понял.

Коннор хмыкает, и я понимаю, что он доволен.

— В аэропорту Кеннеди тебя будет ждать машина.

— Отлично. Я напишу, если мой рейс задержится.

Он усмехается.

— В этом нет необходимости. Мы узнаем.

Верно. У него повсюду глаза и уши. В «Метрикс» есть штатные сотрудники, которые только и делают, что отслеживают спутниковые передачи и расшифровывают закодированные сообщения. А его жена работает внештатным сотрудником в Управлении национальной безопасности. Они, наверное, знают, в каком белье ходит президент.

— Да, и еще, Назир?

— Что?

— Код меняется каждые двенадцать часов.

Когда в трубке раздается гудки, я громко смеюсь. Видимо, Коннор Хьюз тоже не из тех, кто прощается.

Я уже на полпути к домику, поэтому решаю сходить в туалет, прежде чем вернуться на вечеринку. Здание такое же современное, как и главный дом: стекло, бетон, прямые линии и невероятный вид на Лос-Анджелес вплоть до Тихого океана.

Входная дверь – огромная стеклянная панель, за которой виднеется пустая гостиная, – заперта. Ничего страшного, я просто зайду с другой стороны. Я обхожу гостевой дом и оказываюсь в тени крытого патио на заднем дворе.

И тут я замираю на месте, услышав протяжный низкий стон.

Что это, черт возьми, было?

Я жду какое-то время, но не слышу ничего, кроме музыки и приглушенного смеха с вечеринки.

Затем снова раздается стон, на этот раз сопровождаемый звуком, похожим на удары.

Кого-то избивают.

Я действую чисто инстинктивно и бесшумно продвигаюсь вперед, чувствуя, как в крови бурлит адреналин и гнев. Будь я проклят, если позволю кому-то пострадать у меня на глазах, независимо от того, на службе я или нет.

Я вижу, что раздвижная стеклянная дверь во внутренний дворик открыта нараспашку, и быстро иду к ней. Затем проскальзываю внутрь и вижу, что в комнате никого нет. На кухне тоже никого. Основная жилая зона представляет собой одно большое открытое пространство, поэтому искать можно только в двух спальнях в конце короткого коридора.

Первая спальня пуста. Вторая – нет, и я понимаю это, как только подхожу достаточно близко, чтобы заглянуть в приоткрытую дверь.

На большой двуспальной кровати находятся три человека. Двое мужчин стоят на коленях лицом друг к другу, женщина – на четвереньках между ними.

Это Крис, Итан и Хизер. Все они обнажены.

Я замираю.

Мне вдруг приходит в голову, что я, должно быть, давно не занимался сексом, раз принимаю стон удовольствия за стон боли. Потом я перестаю думать и просто стою и смотрю, не в силах пошевелиться, даже если бы захотел.

— Отсоси у него, детка, — бормочет Крис, просовывая головку своего возбужденного члена между раздвинутых бедер Хизер. — Ты же знаешь, как ему это нравится.

Она подчиняется, взяв одной рукой эрекцию Итана. Затем обхватывает головку члена своими пухлыми губами и начинает посасывать, поглаживая ствол рукой, при этом ее пышная грудь плавно покачивается в такт движениям.

Крис стоит позади нее, одной рукой придерживая ее за бедро, а другой лениво поглаживая ее половые губы, и улыбается.

Итан тяжело вздыхает: — Черт, как же хорошо.

Он откидывает длинные темные волосы Хизер с ее лица, чтобы ничто не мешало ему наблюдать за тем, как она ему отсасывает. Его движения нежны, как и его взгляд, когда он смотрит на нее сверху вниз, приоткрыв губы и опустив веки.

— Хорошая девочка, — шепчет Крис и вводит палец в киску Хизер.

Она издает горловой стон и двигает бедрами.

Примерно в этот момент я понимаю, что у меня тоже эрекция. Огромная, болезненная эрекция, которая, похоже, не вызывает у меня чувства вины за то, что я подглядываю за друзьями, пока они занимаются сексом со своей девушкой. Однако я не так спокоен и испытываю целую гамму противоречивых чувств, среди которых стыд, возбуждение, страх быть застигнутым и снова стыд.

А потом еще больше возбуждения.

Сердце колотится так, будто я под кокаином. Я вспотел, хотя стою здесь всего секунд десять. Не то чтобы я никогда такого не видел. Не совсем такого, но достаточно сказать, что у всех участников «Бэд Хэбит», по мнению любого врача, ненасытный сексуальный аппетит.

До того, как появились Кэт, Хлоя и Грейс, их парни были теми еще бабниками, без исключений, и Крис с Итаном не отставали от них. Я столько раз заставал фанаток с раздвинутыми ногами, что вы бы мне не поверили, если бы я мог назвать точное число. Такова жизнь в разъездах с кучкой рок-звезд.

Но сейчас все по-другому. Просто по тому, как они смотрят друг на друга, я могу сказать, что между ними искренняя забота и доверие.

Это не просто два неугомонных молодых человека, которые тычут своими членами в какие-то случайные дырки, простите за вульгарность. Это похоже на близость.

Из-за этого я чувствую себя еще большим извращенцем.

Я уже собираюсь развернуться и пойти и плеснуть себе в лицо холодной водой, но что-то меня останавливает.

С ловкостью, которая приходит только с практикой, троица меняет позу. Не произнося ни слова и никак не показывая, что хочет двигаться, Итан ложится на спину на матрас, а Хизер садится на его лицо, лицом к его ступням. Крис тем временем остается на коленях позади Хизер, его ноги по обе стороны от плеч Итана. Теперь Хизер сидит лицом к двери.

Она обхватывает торчащий член Итана, опускает бедра к его лицу и берет его член в рот. Ее щеки втягиваются. Она заглатывает член до самого основания, тихо постанывая, затем поднимает глаза и смотрит прямо на меня.

Я замираю, не в силах дышать.

Не отрывая от меня взгляда, она медленно, очень медленно проводит ртом по всей длине эрекции Итана, затем проходится языком по головке, облизывает губы и улыбается мне.

Жар разливается по моему лицу, начиная с шеи.

Глаза Хизер трепещут, когда Итан начинает ласкать ее киску языком, но она не сводит с меня взгляда, снова берет его член в рот, ласкает его яйца и начинает двигать бедрами в такт движениям его языка.

Мой член, зажатый в трусах, пульсирует и дергается, желая вырваться на свободу.

— Ты уже такая мокрая, детка, — мурлычет Крис, глядя на нее между раздвинутых ног и поглаживая головкой члена ее обнаженную плоть. — Думаю, твою сладкую маленькую киску нужно хорошенько оттрахать.

— Да, — говорит она хриплым шепотом, не сводя с меня глаз. — Трахни меня. Пожалуйста, трахни меня поглубже.