Он снова издает рвотные звуки и пренебрежительно взмахивает рукой, показывая, что его мнение о моей одежде не изменилось.
— Ладно, раз уж это мой последний день в Лос-Анджелесе, я позволю тебе выбрать мне что-нибудь.
Я киваю на вешалку с одеждой. Кенджи издает пронзительный визг, хлопает в ладоши и прыгает на своих каблуках, как Дороти.
— Серьезно? О боже, о боже, это будет так весело! Кенджи оденет тебя!
Я уже начинаю жалеть о своем предложении.
— Одно условие. — Я поднимаю палец. — Одно. Никаких перьев, черт возьми.
Но он уже отвернулся, роется в вещах и напевает «I Feel Pretty» из фильма «Вестсайдская история».
Это была ужасная идея.
Я с облегчением вздыхаю, когда Кенджи достает простой шелковый жилет серо-голубого цвета.
— Вот. — Он бросает его мне и продолжает рыться на вешалке.
Я накидываю жилет на плечи и застегиваю его. Потом стараюсь не дышать.
— Он не по размеру.
Кенжди оборачивается, смотрит на меня, разинув рот, и прикладывает руку к горлу.
— О, дорогой. Ты, к сожалению, ошибаешься. Он сидит как перчатка.
Кенджи подходит ко мне, причитая и цокая языком, пока я делаю короткие вдохи.
— Больше похоже на корсет. Возьми что-нибудь побольше.
— Нет! — Он отталкивает мои руки, когда я начинаю расстегивать жилет. — Он идеален! Он великолепен!
— Он тесный!
— О, Бога ради, женщины с незапамятных времен носят неудобную одежду, чтобы вы, тупицы, были довольны, а ты жалуешься на обтягивающий жилет? Вот тебе идея: сними футболку и надень жилет отдельно!
Я уже собираюсь сорвать эту чертову штуку с себя, как вдруг слышу тихий свист. Обернувшись, я вижу Грейс, Кэт и Хлою, которые разглядывают меня с ног до головы.
Кэт смотрит на мои руки и произносит: — Интересные татуировки.
— Где твоя козлиная бородка? — говорит Хлоя.
Грейс – потому что, конечно же, она Грейс – пялится на мою промежность.
— Святое рождественское чудо. Тебе всегда нужно носить джинсы, Барни. — Она снова присвистывает. — Спереди ты выглядишь даже лучше, чем сзади. И этот жилет просто потрясающий.
Кенджи игриво толкает меня в бок.
— Я же тебе говорил.
— Дамы. — Я развожу руки в стороны и медленно поворачиваюсь. — Вам нравится?
Кэт обмахивается рукой, как веером, щеки Хлои розовеют, а Грейс говорит: — Ого. У меня только что взорвалась матка.
— Да ладно тебе, у тебя матка взрывается по пять раз на дню перед обедом, — усмехается Кэт.
Грейс невозмутимо пожимает плечами.
— Это правда. Она очень чувствительна к скачкам эстрогена.
Наши взгляды встречаются и задерживаются друг на друге. Грейс отводит взгляд раньше меня, но не раньше, чем в моем животе вспыхивает желание.
Я, как всегда, не обращаю на это внимания. Она принадлежит Броуди. Даже если бы это было не так, я так привык быть один, что все испортил бы еще до того, как у нас что-то началось бы.
Мужчина, привыкший большую часть своей взрослой жизни жить в одиночестве, вряд ли может считаться хорошим бойфрендом. Одинокие волки забывают, каково это – быть в стае. Они обрастают мозолями от одиночества. Им начинает нравиться их изоляция.
Они становятся жесткими.
— Эй! Ты опять витаешь в облаках! — Кенджи всплескивает руками. — Что с тобой сегодня такое?
— Оставь беднягу в покое, — говорит Грейс, избегая моего взгляда. — Он, наверное, просто пытается понять, какие ужасные решения, принятые им в прошлом, привели его к тому, что сейчас ему в лицо визжит психопат в звездно-полосатом мундире.
Кенджи сверлит ее взглядом.
— Мы никогда не визжим, дорогая. Мы слишком великолепны, чтобы визжать от восторга.
Голос позади меня протяжно произносит: — Ну, не знаю, друг мой. Слышал, ты издаешь много шума в той части звукового спектра, которая режет слух.
— И это говорит человек, который может петь ноту «до» так, что в окнах дрожат стекла, — фыркает Кенджи. — Убирайся, простолюдин.
Нико обходит меня и усмехается. Он кладет руку на плечи Кэт. Она сияет, прижимаясь к нему. Он целует ее в лоб, а затем указывает на меня.
— Классный жилет, Барни.
Кенджи хлопает меня по бицепсу.
— Видишь! Даже Нико нравится!
— Да, и в подтверждение моих слов скажу, что Нико любит, когда его одежда плотно сидит. Посмотри на эти гребаные джинсы, в которых он сейчас. Как в них вообще можно дышать? Это же больно.
Нико ухмыляется и покачивает бедрами.
— Надо давать фанатам то, чего они хотят.
— Фу, — чопорно говорит Хлоя.
Кенджи оглядывается.
— Кстати, где этот твой зверь-мужчина?
— Эй Джей на кухне с Эбби и няней. Как только мы вошли, он учуял запах овощного чили, который принесла кейтеринговая компания, и тут же бросился к нему.
Кэт морщит лоб.
— Откуда он узнал, что это овощной чили?
Хлоя довольно улыбается.
— Его обоняние – его суперспособность. — Ее улыбка становится шире. — По крайней мере, одна из его суперспособностей.
Кенджи закрывает уши руками.
— Если ты сейчас произнесешь «Большой Папочка», меня стошнит прямо на твой розовый педикюр, подруга.
Хлоя смеется и смотрит на свои ногти на ногах, накрашенные в нежно-розовый цвет.
— Наверное, стоило надеть что-то другое, а не шлепанцы.
— Сегодня никого не стошнит, — говорит Кэт, беря ситуацию в свои руки. — Кто знает, когда мы в следующий раз увидим Барни, так что я ожидаю, что все будут вести себя как взрослые.
Грейс сухо замечает: — Это все равно что просить стаю животных в зоопарке вести себя за столом прилично. Я буду удивлена, если мы доживем до конца вечера без драки или визита полиции.
— Полиция? Драка? Похоже, нас ждет вечеринка!
Броуди вальяжно подходит к компании в своем обычном прикиде в стиле евротрэш: обтягивающая рубашка с четырьмя расстегнутыми верхними пуговицами, узкие дизайнерские брюки, лоферы на босую ногу, нелепо большие часы и искусно взъерошенные волосы, на укладку которых у него, наверное, ушел целый час.
Каким-то образом ему удается выглядеть не претенциозно и не по-гейски.
Ублюдок.
— Кэт только что наставляла нас вести себя как можно лучше, — говорит Грейс, улыбаясь Броуди.
Я отворачиваюсь, прежде чем они успевают поцеловаться, и смотрю на Кенджи.
— Почему бы тебе не найти что-нибудь для Броуди, чтобы ему не приходилось ходить в таком виде, как Пош Спайс1?
— Потому что Пош Спайс была горячей штучкой, дорогой. А мужчине, который носит армейские ботинки не во время боя, не пристало высказывать свое мнение о чужом выборе одежды.
Броуди ухмыляется мне, я вздыхаю и качаю головой. Затем я прищуриваюсь, глядя на Кэт, которая выглядит немного бледной.
— Эй. Ты в порядке?
Нико резко смотрит на нее.
— Детка?
Кэт глубоко вздыхает через нос и с силой выдыхает.
— Тот, кто придумал выражение «утренняя тошнота», ошибся. Это скорее тошнота, которая не проходит весь день.
— Расскажи мне об этом, — говорит Хлоя, положив руку на живот.
— Хватит ныть. — Грейс качает головой, но при этом ласково улыбается своим подругам.
Стараясь не думать о том, как скоро она тоже начнет жаловаться на утреннюю тошноту, я меняю тему.
— Просто из любопытства, Кенджи, почему ты таскаешь за собой вешалку с одеждой?
Броуди фыркает.
— Когда это он не таскает ее за собой?
— Не обращая на него внимания, Кенджи улыбается мне.
— Я мог бы рассказать тебе, но тогда мне пришлось бы убить тебя.
— Ха. Серьезно. Ответь на вопрос.
— Такой властный! — жеманно улыбаясь, он снова хлопает ресницами. — Я обожаю, когда ты доминируешь надо мной, дорогой. Trés sexy2.
Я смотрю в потолок и вздыхаю.
— Да. Это я. Большой сексапильный красавец в обтягивающем жилете.
— Отличное название для песни, — произносит Нико.
— Trés значит «очень», а не «большой», — говорит Кенджи. — И я точно знаю, что ты говоришь по-французски, так что перестань притворяться провинциальным дурачком. И не закатывай на меня глаза!
