Все согласно кивают, и она рассказывает дальше.

— В прошлом месяце мы обслуживали свадьбу, на которой жених и шафер сильно напились и начали при всех выяснять, кто на самом деле должен был жениться на невесте. Они устроили настоящее соревнование по демонстрации членов. Какое-то время они бессвязно кричали друг на друга, а потом оба достали свои члены, чтобы сравнить размеры. Как и следовало ожидать, это ничего не решило, и тогда они начали драться, повалили друг друга на пол, не убирая члены в штаны.

Парень с проблемной кожей говорит: — Это было совсем как в тех видео с гей-рестлингом в интернете.

Все на мгновение замирают и смотрят на него. Блондинка продолжает.

— Они врезались в обеденный стол, опрокинули его, и канделябр, стоявший в центре, полетел на шторы, которые вспыхнули, как спичечный коробок. Потолок загорелся, один из гостей в горящем костюме забежал на кухню, и начался полный хаос.

— Но мы продержались до самого конца, — торжественно произносит парень.

Блондинка делает глоток текилы прямо из бутылки и ухмыляется.

— Ну да, продержались, потому что кое-кто надеялся еще раз поглазеть на члены.

— Заткнись, Бетани!

— Сам заткнись, Тодд!

— Отличная история, — сухо говорю я. — Не могли бы вы, когда будет возможность, отнести наверх молока и печенья «Орео»? В комнату на втором этаже с картиной в виде черепа на двери. Если у вас нет «Орео», сойдет шоколадное печенье с фундуком.

Я ухожу, слушая, как они хором произносят «конечно» и «разумеется», прежде чем вернуться к спору о том, что Тодда интересуют члены.

***

Мне приходится вернуться в бассейн за туфлями Кенджи, так что я снова весь мокрый, на этот раз до самых подмышек. Я оставляю туфли у закрытой двери его спальни, спускаюсь вниз и вижу, как Нико разговаривает с начальником пожарной службы во внутреннем дворике. Он пытается дать ему чаевые, но пожарный отказывается.

— Что скажете, джентльмены?

— Хорошая новость в том, что никто не пострадал, — говорит пожарный. — Плохая новость в том, что вам, возможно, выставят счет за наши услуги, поскольку установка палатки была незаконной. Кроме того, похоже, у вас тут серьезная неразбериха с парковщиками. Для них это логистический кошмар: все пытаются уехать одновременно. Многие в подпитии, ведут себя нервно. На вашем месте я бы нанял охрану.

— Может, живая музыка разрядила бы обстановку, — говорю я.

Нико смотрит на меня, а потом расплывается в улыбке.

— Братан, ты гений.

— Так и есть. И я весь мокрый. У тебя есть какие-нибудь штаны, которые я мог бы надеть?

— Бери все, что тебе нужно. Ты знаешь, где моя гардеробная. — Он снова поворачивается к пожарному. — Как думаете, ваши ребята могли бы помочь мне вынести усилители на улицу?

Я оставляю их обсуждать детали и поднимаюсь наверх, на этот раз в хозяйскую спальню. Она огромная, как и все остальные комнаты в доме. Гардеробная больше, чем вся моя квартира. Когда я вхожу, автоматически включается свет, и я направляюсь к большому прямоугольному островку с выдвижными ящиками в центре комнаты.

Я быстро выясняю, что у Кэт большой выбор нижнего белья, а Нико носит только черные боксеры.

Я действую осторожнее: медленно выдвигаю ящики и заглядываю внутрь, чтобы оценить содержимое, прежде чем что-то искать в них, надеясь, что не наткнусь на коллекцию фаллоимитаторов.

К счастью, в следующем ящике находятся футболки. Я выбираю черную, затем снимаю шелковый жилет, который, кажется, сел после того, как намок. Слава богу, на нем есть пуговицы, а то пришлось бы его разрезать. Я снимаю мокрую футболку и бросаю ее на остров вместе с жилетом, и тут замечаю, что в дверях кто-то стоит и смотрит на меня.

— Привет, — неуверенно говорит Селин. — Э-э-э. Я увидела, как ты поднялся наверх, и… — Она тихо и нервно смеется. — Я подумала, может, тебе не помешает компания.

Я не отвечаю, просто стою и смотрю на нее, и она краснеет.

— Тебя Нико прислал?

Мой вопрос приводит ее в замешательство.

— Нет. Ты сказал ему, что хочешь еще выпить?

Я имел в виду не это, но ее слова дают мне ответ на вопрос: Нико не платил этой девушке, чтобы она пришла и составила мне компанию.

Мне на мгновение становится стыдно за то, что я так подумал, потому что это не в его стиле, но потом меня осеняет: должно быть, этой девушке пришлось немало набраться смелости, чтобы последовать за мной сюда и предстать передо мной в таком виде.

Я восхищаюсь смелыми женщинами. В переносном смысле.

— Прости, похоже, я ошиблась, — говорит Селин, смущенная моим молчанием. Она собирается уйти.

— Подожди.

Она останавливается и смотрит на меня, прикусив губу.

Я тихо говорю: — Иди сюда.

У нее учащается пульс. Она сглатывает. Щеки горят, но Селин идет ко мне, пока не оказывается на расстоянии вытянутой руки. На переносице у нее очаровательная россыпь веснушек, мелких, как пыльца корицы. Один ее глаз светлее другого.

— Сколько тебе лет?

Она смотрит на мой рот.

— Девятнадцать.

Девятнадцать. Боже. У меня есть обувь старше нее.

— Как ты думаешь, сколько мне лет?

Между ее бровями появляется небольшая морщинка.

— Возраст для меня не имеет значения.

Ее взгляд скользит по моей обнаженной груди. Она снова прикусывает губу. Пульс у нее на шее бешено колотится.

— Кроме того, ты безумно сексуален, — шепчет Селин. Затем протягивает руку и касается кончиком пальца моего бицепса. Она легко проводит пальцем по вене на моей руке, следуя за буквами, вытатуированными на моей коже. — И твои татуировки тоже.

Когда я нежно беру ее за запястье и притягиваю к себе, она ахает, ее глаза расширяются. Мы оказываемся лицом к лицу, и я смотрю на нее, на ее миленькие веснушки и эти разные по цвету глаза, лениво размышляя, позволила бы она мне трахнуть ее прямо в гардеробной Нико. Думаю, да.

— Спасибо, — говорю я и очень нежно касаюсь ее губ своими. Затем шепчу: — Я тоже считаю тебя сексуальной.

Когда я отстраняюсь, Селин закрывает глаза. Она прижимается ко мне, тяжело дышит и практически падает в обморок.

Обычным тоном я говорю: — Но у меня есть девушка.

Ее веки вздрагивают. Девушка начинает моргать, как птенец, такая беспомощная и невинная.

— Ч-что?

— Я сказал, что у меня есть девушка.

Она вздыхает, качает головой, облизывает губы кончиком языка. Ее беспомощный взгляд проясняется, и на мгновение я вижу сильную, бесстрашную женщину, которой она однажды станет.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты паршивый лжец? — произносит она.

Я отпускаю ее запястье и улыбаюсь.

— Послушай меня. Ты красивая девушка. И я очень польщен. Но этому не бывать.

Селин складывает руки на груди.

— Я совершеннолетняя, если ты об этом. Могу показать тебе свои права.

Я касаюсь ее щеки, проводя большим пальцем по скуле. Ее кожа безупречна, как атлас. Жаль, что мне не нравятся девушки, любящие мужчин постарше, потому что она невероятно милая.

— Я тебе верю.

Она надувает губы, оглядывая меня с ног до головы, а потом немного обижается.

— Так тебе нравятся парни, да?

Селин смотрит на мой рот, широко раскрыв глаза, и я медленно и чувственно улыбаюсь.

— Ты же знаешь, что нет, — тихо говорю я.

Ее дыхание сбивается. Она едва слышно выдыхает: — Значит, я тебе просто не нравлюсь.

Должен сказать, я впечатлен ее упорством. Она не отступит, пока не докопается до сути проблемы. Я должен что-то ей сказать, и я говорю.

— Завтра я переезжаю в Нью-Йорк. Буквально завтра… Так что…

Она прищуривается, вглядываясь в мое лицо. Убедившись, что на этот раз я говорю правду, Селин говорит: — А-а-а. — И когда я уже думаю, что мы закончили, она шепчет: — Но сегодня ты все еще здесь. — И хлопает ресницами, как звезда немого кино.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться.

Я беру ее лицо в ладони, крепко целую в губы и говорю: — Ты потрясающая, но я невероятно глуп, потому что мне не нравятся ни секс на одну ночь, ни девушки, которые не соответствуют моему возрасту.