— Если и есть что-то, что можно сказать о моем мужчине, так это то, что он умеет устраивать вечеринки.
Я оборачиваюсь на язвительный голос. Рядом со мной у подножия лестницы стоит Кэт и с кривой улыбкой наблюдает за происходящим. Она переводит взгляд на меня, и ее улыбка становится мягкой.
— Думаю, это не самый лучший способ тебя проводить.
Я обнимаю ее за плечи и сжимаю.
— Не говори глупостей. Это потрясающе.
— Но это не совсем в твоем стиле, да?
— Ты шутишь? Здесь виски премиум-класса. Все мои лучшие друзья в одном месте. Здесь фейерверки, музыка и вкусная еда. Как это может быть не в моем стиле?
— Не забывай про горячих полуобнаженных танцовщиц.
— Они тоже замечательные. Все это действительно здорово, Кэт. Большое тебе спасибо. Я правда ценю это.
Она с нежностью смотрит на меня, ее красивые зеленые глаза щурятся.
— Это одна из тех вещей, которые я в тебе люблю, Барни.
— Что именно?
— Ты лжешь только для того, чтобы не причинить боль другим.
Я отмахиваюсь от комплимента.
— Да, да. Я потрясающий. Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?
— На самом деле я устала. — Словно в ответ на мои слова, Кэт подавляет зевок. — Наверное, старею. Раньше я могла развлекаться полночи!
— В тебе растет человек. Это требует много сил. Почему бы тебе не подняться наверх и не лечь спать?
Она оглядывается по сторонам и качает головой.
— Как будто я могла уснуть под этот грохот. Боже, о чем мы только думали?
Я усмехаюсь, глядя на дым, висящий в воздухе, на то, как все еле держатся на ногах, и на группу полуобнаженных людей, которые извиваются на диване, целуются и лапают друг друга.
— Кажется, вечеринка зажила своей жизнью.
— Ты что, заигрываешь с моей женщиной, братан?
Нико подходит к нам, ухмыляясь и держа в руке коктейль. Кэт, как всегда, когда смотрит на него, начинает светиться. Я в последний раз сжимаю ее плечи, прежде чем отпустить в объятия Нико. Она обхватывает его руками за талию и прижимается к его груди, закрыв глаза и довольно вздыхая.
— Я отбиваю от нее назойливых поклонников.
Я прищуриваюсь, глядя на проходящего мимо парня, который слишком откровенно пялится на задницу Кэт.
У нее классическая фигура типа «песочные часы», так что такое случается часто, но я все равно не выношу, когда некоторые придурки так себя ведут. Заметив мой испепеляющий взгляд, он понимает намек и отводит глаза, быстро уходя прочь, пока мой кулак не познакомился с его лицом.
Внезапно Нико тоже замечает дымку в воздухе. Он напрягается.
— О нет, только не это. Детка, тебе не стоит вдыхать все это! И не стоит засиживаться допоздна, тебе нужно отдыхать! Мы уложим тебя в постель.
Кэт начинает возражать, но, как известно нам троим, это бесполезно. Как только у Нико включается режим защитника, все, пиши пропало.
Он доказывает это словами: — Не болтай, женщина. Замолчи и попрощайся с Барни.
Разумеется, Кэт не может не съязвить, прежде чем он добьется своего.
— Как я могу попрощаться и одновременно замолчать, суперзвезда?
Нико усмехается и игриво шлепает ее по заднице. Затем протяжно произносит: — Теперь ты просто напрашиваешься, чтоб я тебя отшлепал, да?
Она поворачивается ко мне, закатывает глаза, но при этом улыбается и крепко меня обнимает.
— Это не прощание, — говорит Кэт мне на ухо. — Просто спокойной ночи. И не забывай, ты обещал приехать к нам на Рождество. В Нью-Йорке в декабре слишком холодно для твоих старых костей.
Я смеюсь и обнимаю ее в ответ.
— Не волнуйся, это не конец. Я как надоедливая сыпь. Все время возвращаюсь.
И тут я слышу звук, который узнаю где угодно, потому что слышал его много раз: крик Кенджи.
Даже сквозь грохот музыки его пронзительный визг слышен так же отчетливо, как вой сирены воздушной тревоги. Мы с Кэт отстраняемся друг от друга и обеспокоенно оглядываемся по сторонам. Нико, однако, остается совершенно непоколебимым. Он делает глоток виски и говорит: — Ого. Кто-то стащил любимый блеск для губ Кенджи.
— Я с тобой согласен, братан, — говорю я, выглядывая во двор через двери патио. — Вот только, насколько я понимаю, горящая палатка – это не часть шоу.
Он резко оборачивается и смотрит туда, куда я показываю.
— Черт. Кэт, звони в пожарную службу!
Мы с Нико одновременно срываемся с места, проталкиваясь сквозь толпу и крича, чтобы люди расступились. Из большого шатра с остроконечным куполом выбегают охваченные паникой гости, но, к счастью, никто не горит и не пострадал. Затем появляется Кенджи, на котором из одежды только ярко-розовая боа из перьев и блестящие красные туфли на каблуках. Сразу за ним идет Лондон, его красивая миниатюрная девушка азиатского происхождения.
Ну, это парень, судя по всему. Да, так и есть.
Лондон тоже без одежды.
Они оба кричат.
Тем временем диджей продолжает крутить свои треки.
Кенджи кричит что-то невразумительное, пока мы с Нико проносимся мимо него ко входу в шатер, изо всех сил работая руками и ногами и оставляя за собой глубокие следы на траве.
Весь правый край шатра охвачен пламенем. Из чего бы он ни был сделан, горит этот материал быстро. Оранжевые языки пламени взмывают в ночное небо. Клубится едкий серый дым. На мою голову начинают падать маленькие хлопья пепла, плавно кружась в воздухе, как падающий снег.
Вдохнув полной грудью теплый ночной воздух, я следую за Нико ко входу, резко останавливаюсь и, тяжело дыша, всматриваюсь в дымку.
В шатре никого нет, кроме трех пустых баров, черной кожаной мебели для отдыха и вешалки для одежды Кенджи. Из колонок льется рейв-музыка, в дыму кружатся разноцветные огни, но внутри никого нет.
Мы выбегаем на свежий воздух, кашляя и крича, чтобы все посторонились. Жар от огня обволакивает меня волнами. Мы с Нико начинаем сгонять людей с лужайки к дому. Это несложно. Все и так бегут в том направлении. Кроме Кенджи и Лондон, которые решили, что для их безопасности лучше всего погрузиться в воду. Они держатся друг за друга в той части бассейна, где не глубоко.
Через несколько минут все вываливаются на передний двор и достают телефоны. Даже диджей, но он снимает пламя со своей возвышающейся будки, покачивая головой в такт музыке. Он такой спокойный, наверняка, обдолбанный.
Я вытаскиваю его из будки и толкаю к открытым дверям патио, а потом выключаю музыку.
Тем временем полуголые огнеметатели в юбках из листьев сопровождают танцующих девушек в головных уборах из перьев по гостиной. Мужчины – их намасленные мышцы перекатываются при каждом движении – выстроились вокруг девушек в защитной позе и отгоняют шестерых агентов знаменитостей, которые следуют за ними, как стая пьяных щенков, толкаясь и улюлюкая.
Пожарные приезжают быстрее, чем я ожидал. Я слышу их приближение и иду к входной двери, чтобы встретить, пока Нико выводит людей с заднего двора.
С воем сирен и мигалками на полной скорости к дому несутся три автовышки. Резко затормозив, одна из них врезается в каменный фонтан посреди круглой подъездной аллеи, превращая его в груду обломков. Другая переезжает низкую живую изгородь из ухоженных кустарников и паркуется прямо на траве. Третья, которой явно управляет человек, уважающий частную собственность, аккуратно паркуется у обочины.
Затем из машин выпрыгиваю пожарные в желтых костюмах и спрашивают где пожар.
— На заднем дворе, — говорю я тому, кто, кажется, главный. Он на голову выше остальных, с бочкообразной грудью и орлиным взглядом, и у него такой вид лидера. — Загорелась натяжная палатка. Но, похоже, все живы.
— Есть ли травмы?
— Я не видел.
Он отрывисто отдает распоряжения своей команде. Они разбегаются: кто-то возвращается к машинам, кто-то, громко топая большими черными ботинками, пробирается через гостиную на задний двор.
Кэт подбегает ко мне и хватает за руку. Ее глаза огромны, лицо белое, она дрожит.
— Где Нико?
— На заднем дворе. — Когда она поворачивается в ту сторону, я обхватываю ее руки и мягко тяну назад. — Ни в коем случае. Выходи через парадную дверь. Жди во дворе, пока он не придет.
