Делая смелое предположение, я спрашиваю:

— То, что я тебя касался?

Хана кивает.

Я знаю, она говорила, что раньше не встречалась и что она девственница, но…

— Тебя раньше никто так не касался?

Хана снова кивает.

Святое. Дерьмо.

Желая понять, что у неё на уме, я спрашиваю:

— Тебе неприятно?

Она задумывается на мгновение, затем качает головой.

— Нет. — Она поворачивается ко мне всем телом. — Это просто было… ошеломляюще.

— В хорошем или плохом смысле?

Уголок её рта приподнимается.

— В хорошем.

Мои губы растягиваются в довольной улыбке. Я делаю шаг ближе, и она тут же напрягается.

— Не волнуйся, — шепчу я. — Сегодня секса не будет.

Есть еще много того, что я хочу с ней сделать, прежде чем мы дойдем до этой стадии.

— Хорошо, — выдыхает она.

Мой взгляд прикован к ней, пока я медленно сокращаю расстояние, пока между нами почти не остается места. Хана запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня. Её дыхание учащается.

Уголок моего рта ползет вверх.

— Ты не против «второй базы»… пока что?

Боже, я не использовал эти слова со школы. Хана берет паузу, чтобы подумать, прежде чем нерешительно кивнуть.

Подняв руку, я провожу пальцами от её челюсти до ложбинки на шее.

— Останешься на ночь? Я отвезу тебя в общежитие рано утром. — Видя колебание в её глазах, добавляю:

— Я не сделаю ничего, к чему ты не готова. Со мной ты в безопасности, Хана.

Она делает глубокий вдох и шепчет:

— Хорошо.

Теперь, когда я могу расслабиться, зная, что она проведет ночь здесь, я отстраняюсь.

— Принести тебе что-нибудь выпить?

Хана качает головой, обходя меня.

— Нет, спасибо. — Я наблюдаю, как она подходит к панорамным окнам, из которых открывается вид на город. — Вау, — бормочет она. — Отсюда видно абсолютно всё.

Я бросаю ключи и карту в вазу у лифта и, когда Хана поворачивается ко мне, указываю на лестницу.

— Давай я покажу тебе дом.

Я жду, пока она подойдет, беру её за руку и веду на второй этаж. Останавливаемся у первой двери.

— Мой кабинет.

Хана заходит внутрь и проводит пальцем по дубовому столу.

— Ты часто здесь работаешь?

— Не так часто, как хотелось бы, — признаюсь я.

Я показываю ей гостевые комнаты и ванную, прежде чем зайти в свою спальню. Хана медлит в дверях, оглядывая черное покрывало на кровати.

— Ты любишь темные цвета.

— Да.

Она медленно заходит внутрь, и я вижу, что она хочет о чем-то спросить.

— Давай, спрашивай, — подбадриваю я её.

Она заглядывает в смежную ванную, затем переводит взгляд на меня.

— Ты приводил сюда других женщин?

— Нет. — Для этого существовали отели.

Хана глубоко вздыхает и спрашивает:

— Когда ты в последний раз был с… кем-то.

— За неделю до того рождественского вечера, — отвечаю я честно. Я уверен, что рука не в счет. Количество раз, когда я доводил себя до конца, представляя образ Ханы, перевалило за сотню.

Её взгляд становится пронзительным.

— И с тех пор никого?

Я качаю головой.

— Никого с тех пор, как увидел тебя.

— Почему?

Медленно я подхожу ближе. Подняв руку, я обхватываю её шею ладонью. Она запрокидывает голову, губы слегка приоткрываются.

— Ты единственная, кого я хочу.

Я склоняюсь к ней и запечатлеваю нежный поцелуй на её губах. Отстранившись на дюйм, я даю ей возможность отступить:

— Хочешь посмотреть телевизор?

— Нет. — Схватив меня за левое запястье, она проверяет время на моих часах. — Обычно я ложусь спать в десять.

— Значит, в постель, — бормочу я. Иду к шкафу, достаю чистую рубашку для Ханы и спортивные штаны для себя. Возвращаюсь к ней и спрашиваю: — Тебе нужно в душ?

Хана качает головой.

— Я уже приняла его.

— Можешь переодеться здесь, пока я в душ схожу.

Я оставляю её стоять посреди комнаты, и как только закрываю за собой дверь ванной, приступаю к водным процедурам быстрее, чем когда-либо в жизни.

ГЛАВА 9

ХАНА

В животе всё переворачивается от нервов, когда я быстро сбрасываю джинсы. Стягиваю футболку и спешу надеть рубашку, которую дал мне Тристан. Замечаю, что пальцы дрожат, пока я справляюсь с пуговицами.

Бросив взгляд вниз, я с облегчением вижу, что рубашка доходит мне до середины бедра.

Я волнуюсь только потому, что никогда не проводила ночь наедине с мужчиной. Мысли возвращаются к тому моменту на парковке, когда Тристан коснулся моей груди, и дыхание тут же учащается. Это было так приятно. Его твердые пальцы, сжимающие мою мягкую плоть... Не думаю, что я бы остановила его, зайди он дальше.

Готова ли я?

Я смотрю на закрытую дверь, отделяющую меня от Тристана. Он был так терпелив, прождав меня восемь месяцев.

Он ли тот самый, с кем ты хочешь пережить свой первый раз?

Столкнувшись с этим вопросом лицом к лицу, я не могу представить на его месте никого другого. За последние две недели Тристан буквально выбил почву у меня из-под ног. Обычная симпатия осталась в прошлом, я влюбилась в него без памяти.

Сердце начинает биться быстрее, когда я слышу, что вода в душе стихла. Я поворачиваюсь к кровати и откидываю одеяло; взгляд скользит по белоснежным шелковым простыням. Забравшись на матрас, я опускаюсь на колени. Опускаю голову и пытаюсь выровнять дыхание, ожидая, когда откроется дверь.

Слышу поворот ручки и на мгновение закрываю глаза. Я чувствую, как взгляд Тристана буквально прожигает меня. Сделав глубокий вдох, я поднимаю голову.

Его лицо искажено напряжением. Хищный, голодный, дикий взгляд.

Мои глаза замирают на широком развороте его груди. Кажется, мышцы пресса высечены прямо на его коже. Вид обнаженного торса Тристана — резкое напоминание о том, что он взрослый, сильный мужчина. Мой взгляд опускается ниже, туда, где спортивные штаны опасно низко держатся на его бедрах.

Внизу живота мгновенно разливается жар.

— Боже, — шипит он. — Сегодня я точно не усну. — Его губы изгибаются, будто эта мысль его заводит. Он направляется к той стороне кровати, где сижу я.

Когда я пытаюсь шевельнуться, он рычит.

— Не двигайся.

Я тут же замираю.

Тристан забирается на матрас и опускается на колени прямо передо мной. Пока он просто смотрит на меня, я делаю прерывистый вдох и спрашиваю:

— Что теперь?

Он медленно качает головой.

— Ничего. Я просто хочу насладиться этим моментом, — горячая ухмылка трогает его губы, — тем, что ты на моей кровати.

От того, как он на меня смотрит, я еще острее осознаю его мужскую силу. Подняв руку, я прижимаю кончики пальцев к середине его груди. Замечаю, как он глубоко вдыхает, а когда я накрываю его кожу ладонью — медленно выдыхает. Я наслаждаюсь ощущением горячих мускулов под ладонью, ведя рукой вниз, по твердым изгибам его пресса.

Когда я опускаю руку обратно на колени, Тристан тянется к верхней пуговице моей рубашки. Пока пуговицы расстегиваются, мой вдох становится рваным, а сердце в груди превращается в трепещущий комок. На мне всё еще белье, но это ведь почти то же самое, что купальник, верно?

Тристан разводит края рубашки и шепчет:

— Кружево. Тебе идет.

Сложив палец, он проводит костяшкой по моей грудине. Это прикосновение настолько интенсивное, что я задерживаю дыхание.

— Посмотри на меня, — хрипло приказывает он.

Мои глаза встречаются с его глазами.

— Дыши.

Я выдыхаю по его команде. Меня должно пугать то, что мое тело слушается его раньше, чем разум успевает осознать ответную реакцию. Предупреждение ясно как день: у Тристана есть власть разрушить меня.

Не знаю, что он видит в моих глазах, но он действует так быстро, что у меня вырывается вскрик, когда он толкает меня на кровать. Его рот жестко накрывает мой в сокрушительном поцелуе. Руки вцепляются в мои бедра, разводя их в стороны, чтобы он мог устроиться между ними.