Он встает, немного пошатываясь, подходит к столу, хватает ключи.

— Уходи — говорит он — Устраивай свою гребаную вечеринку жалости к эмо где-нибудь в другом месте. Возвращайся на дорогу и беги. Это то, что у тебя получается лучше всего.

Он оставляет меня наедине с моими мыслями и большей частью текилы. Я пью одно, чтобы заглушить другое.

— Просыпайся, просыпайся — говорит Табита и стаскивает простыни с кровати. Я резко сажусь, моргая. Я понятия не имею, который час. Все болит так сильно, что я не знаю, где заканчивается похмелье и начинается сотрясение мозга.

— Господи Иисусе, у кого-нибудь есть ключи от моего номера?

— Я сказала, что я твоя девушка, и мне дали его на ресепшене — говорит она.

— Рада слышать, что безопасности здесь уделяют такое большое внимание.

— Я показала сиськи. Думаю, это помогло.

— Что ты здесь делаешь?

— Тащишь свою задницу с вечеринки жалости.

— Я не устраиваю вечеринку жалости.

Она поднимает с пола пустую бутылку из-под текилы. Сеньор Сауза утверждает обратное. Пойдем, приведем себя в порядок, пока тебя не вырвало прямо на кровать.

— Но это так сексуально — говорю я и позволяю ей отвести меня в душ.

Горячая вода помогает, но не сильно. Горячий душ не слишком помогает после того, как меня избили. Уже почти полдень. Я переодеваюсь в чистую одежду. Последний комплект в моей сумке. Все остальное в — Кэдди. Я собираюсь пройтись по магазинам. Я чертовски ненавижу ходить по магазинам.

— Хорошо, я встал, я оделся. Кофе остыл настолько, что я могу выпить его залпом, не обжегшись — И теперь я с кофеином. Так что разливай. Зачем ты вытащила меня из постели, вместо того чтобы прыгнуть в нее вместе со мной?

— Ты имеешь в виду, кроме того, что от тебя пахнет, как от трехдневной пьянки в Тихуане? Алекс пытался до тебя дозвониться. Попросил меня привести тебя в клуб.

Похоже, прошлой ночью ему не удалось прогрызть достаточно большую дыру в моей заднице, и он хочет попробовать еще раз. Он говорит мне убираться из Доджа, и я его поддерживаю. Как только я куплю другую машину, я свалю из этого города. Я разберусь с Санта-Муэрте позже. Она, наверное, убьет меня за то, что я не убрал Гриффина, или еще что похуже. Но к черту все это. Мне уже все равно. Прошлой ночью я долго боролся с этим. Я пришел сюда, чтобы узнать, что случилось с Люси. Кто её убил. Теперь я знаю и ни хрена не могу с этим поделать.

Я не могу вернуть ее, и я не знаю, как избавиться от Будро. По какой-то причине у него на меня так сильно стоит, что он решил заманить меня сюда. Одной этой причины достаточно, чтобы заставить меня уйти.

— И он думал, что я появлюсь?

Она пожимает плечами — Я думаю, он не был уверен, поэтому подумал, что я смогу убедить тебя. Что случилось? Вы двое поссорились? Похоже, это свежие синяки — говорит она, игнорируя меня. Она проводит пальцем по краю особенно неприятной царапины на моей щеке.

— Что-то вроде этого. Я рассказываю ей о вчерашнем веселье на складе. её глаза широко раскрываются, когда я рассказываю эту историю.

— Господи. С Вивиан все в порядке?

— Да, просто разозлилась на меня. Старик в больнице — Я показываю ей гусиное яйцо у себя на затылке — Вот откуда у меня это. Прошлой ночью на меня напал какой-то придурок.

Она морщится.

— Кто... ээ-э, кто это сделал?

— Тот парень, Гриффин, владелец склада. Парень засранец. Надо было убить его много лет назад.

— Ты его знал?

— Однажды встречался с ним. Было не весело. Я рассказываю ей о Гриффине, о Будро. И, кажется, не могу остановиться. Все это льется из меня рекой. О Люси, о той ночи пятнадцать лет назад, о Санта-Муэрте. Я рассказываю ей все, кроме вчерашнего разговора с таксистом. Возможно, в такую рань это уже перебор.

Она молчит, пока я наконец не выдыхаюсь — Неудивительно, что ты пыталась покончить с собой дешевой выпивкой. Я почти вздрагиваю от этого, вспоминая, что Вивиан рассказала мне о попытке самоубийства Люси. Неужели все было так плохо, что она больше не могла этого выносить?

— Возможно, именно поэтому я сейчас выгляжу не лучшим образом.

— Это, э-э, слишком сложно осознать — говорит она.

— Послушай, мне жаль. Я не самый лучший парень. Спроси любого. Ты действительно не захочешь общаться со мной. Рано или поздно я всех достаю. Или их убьют.

— Это нечестно — говорит она, и её взгляд становится жестким.

— Прости?

— Не тебе принимать это решение — говорит она.

Я...

— Нет, не тебе. Я понимаю, о чем ты говоришь. И, возможно, я даже верю в это. Я знаю, что многого не знаю. Но и ты многого не знаешь. Ты сделал неправильный выбор. Мы все иногда делаем неправильный выбор. Но ты не сможешь сделать мой за меня.

Это было неожиданно.

— Вполне справедливо — говорю я.

— Послушай, ты не можешь изменить то, что произошло, но, возможно, ты можешь двигаться вперед. Так что пойдем со мной и повидаемся с Алексом. Я думаю, тебе нужно кое-что исправить. Она бросает на меня странный взгляд, который я не могу понять. Думаю, я тоже так думаю.

— Хорошо — говорю я — Дай-ка я соберу свои вещи. Не думаю, что вернусь в эту комнату снова. Я собираю единственный чемодан, который не потерялся, когда я покидал — Кэдди. Там почти ничего нет. Пара рубашек, брюки, носки и нижнее белье.

Я беру бутылку "Столичной" из бара Дариуса.

— Разве не из-за этого ты в таком состоянии? Спрашивает Табита.

— Хм?

— Водка? Похмелье? Алло?

— О, нет. Просто импровизированная бутылка спиртного. Поверь мне, ты бы не захотел её пить. Внутри призрак.

— Что, правда? она говорит. А что будет, если ты это выпьешь?

— Вкус отвратительный — говорю я, бросая его в чемодан.

— Поверю тебе на слово. Она роется в своей сумочке. Начинает осматривать пол. Ты где-нибудь видел мой сотовый?

— Нет. Ты потеряла его?

— Должно быть, просто оставила его в машине. Хотела позвонить Алексу, сказать, что мы возвращаемся.

Я не совсем понимаю, зачем я это делаю — еду к Алексу, вместо того чтобы найти машину и уехать из города. Я все равно бросаю сумку в багажник и сажусь в машину к Табите. Всю дорогу мы молчим. Возможно, она права. Может быть, мне действительно нужно кое-что исправить. Или, может быть, я хотел бы что-то изменить. Я смотрю на нее. Она о чем-то напряженно думает, хотя я не могу сказать о чем. Может быть, обо мне? Или на это просто слишком много надежд?

Когда мы подъезжаем к клубу, я готов выйти из машины. Моя головная боль усилилась. Я хочу покончить с этим. Выяснить, чего хочет Алекс, и, не знаю, уйти? Остаться?

Бар почти пуст. Это совсем не похоже на шумное столпотворение прошлой ночи, людей здесь еще меньше, чем в тот день, когда я пришел в первый раз. Макс, вышибала, бросает на меня сердитый взгляд, когда я вхожу, но машет рукой, чтобы я уходил. Табита направляется за мной, но он встает перед ней и переводит взгляд на нее. Она смотрит на меня удивленно и, не знаю, немного испуганно?

Я пожимаю плечами, изо всех сил стараясь выглядеть беззаботной, но я не совсем понимаю, что задумал Алекс.

— Не беспокойся об этом — говорю я — Я выйду через минуту.

Я стучу в дверь Алекса, поворачиваю ручку и слышу приглушенное.

— Войдите.

Он сидит за своим столом, как и в прошлый раз, но в нем чувствуется напряжение, которого не было прошлой ночью.

— Я не знаю, почему я здесь — говорю я и опускаюсь на стул перед его столом — Но я здесь. Чего ты хочешь?

— У тебя немного похмельный вид.

— Совсем немного? Это уже лучше.

— Как себя чувствовала Табита, когда забирала тебя? Она, кажется, совсем не в себе?

— Я на самом деле не знаю, как она выглядит. А что?

Вместо ответа он кладет передо мной сотовый телефон. Он маленький, розовый, со стразами на задней панели. Он открывается, и на экране высвечивается номер телефона, по которому можно позвонить.

— Что это за чертовщина?