— Как я уже сказала, ты тема для разговора. Я действительно не прошу тебя делать то, чего ты еще не делал.

Я делаю вид, что думаю об этом. У меня уже есть ответ.

— Допустим, я подпишу контракт с тобой — говорю я — Что я получу?

— Ты уже могущественный маг. У тебя есть власть над мертвыми. Ты видишь то, что доступно лишь горстке таких, как ты. А теперь представь, что моя сила соединена с твоей собственной. Представь, что эта сила удесятерена.

— Я слушаю.

— Если я стану твоим патроном, я смогу усилить твои и без того впечатляющие способности. И дать то, о чем ты и не мечтал.

Возьму то, что я уже знаю, и добавлю к тому, что она может мне дать? Чему я могу научиться. Это заманчиво. Невероятно заманчиво. Только есть одна загвоздка.

— Моя задница принадлежит тебе — говорю я — Ты говоришь мне, куда идти и что делать.

— Более или менее, да.

— Я ни для кого не являюсь марионеткой.

— Именно поэтому я и хочу, чтобы ты взял меня на эту работу. Мне не нужен бездумный трутень. Это лишило бы меня цели. Твоя воля принадлежит только тебе.

— До тех пор, пока ты будешь обводить меня вокруг пальца.

Высокая цена. Я плотнее запахиваю куртку. Ветер усиливается, и без того холодный осенний воздух становится ледяным.

— Нет — отвечаю я — Меня не волнует, будет ли эта работа сопровождаться полным уходом за зубами и еженедельным минетом. Приятно было познакомиться с вами, сеньора. Удачи на этой должности.

— Я могу выдать убийцу твоей сестры — говорит она — Разве месть того не стоит?

— И потеряю свободу? Вряд ли. Я не из тех, кто таскает с собой оружие. При всем уважении, я не сторонник насильственной смерти. Я найду этого парня сам.

Я поворачиваюсь к ней спиной и ухожу. Не обращаю на нее внимания. Это, пожалуй, самое большое оскорбление, которое я мог бы нанести такой особе, как она. Что угодно. Если она захочет пригласить меня куда-нибудь, я все равно мало что смогу с этим поделать.

— Тогда об одолжении — говорит она у меня за спиной — за подсказку.

Я замедляю шаг и останавливаюсь. Все еще не поворачиваясь к ней лицом, я спрашиваю:

— О каком одолжении?

— Что-нибудь незначительное, что соответствует вашим конкретным знаниям. Я бы хотел, чтобы ты убил человека.

— Если вы просите меня об этом, значит, это не просто человек.

— Это не так. Он могущественный маг. Здесь, в Лос-Анджелесе. Спешить некуда, хотя лучше чем раньше, чем позже.

— Что он для тебя значит?

— Ничего — говорит она — Я просто хочу посмотреть, сможешь ли ты победить его.

— Нет временных рамок?

— Это было бы не так уж сложно — говорит она — не так ли? Скажем, через неделю?

Выслеживаю этого парня, выясняю его слабые места. Это займет время, отвлекая меня от главного. Но подсказка от самой Ла Флаки? Это стоит обдумать.

— Я не уверен, что готов к убийству — говорю я.

— Ну же — говорит она с упреком в голосе — Разве это так отличается от Чарльза Вашингтона? Это было убийство.

— Это было спасение.

— И все же мистер Вашингтон мертв.

— Я ничего не имею против убийства — говорю я. На самом деле, нет. С такими способностями, как у меня, мои отношения со смертью не совсем такие, как у всех остальных — Но убийство никогда не стояло на первом месте в моем списке.

— Тебе поможет, если я скажу, что он был очень плохим человеком? Это успокоит твою лицемерную совесть?

— Возможно — говорю я.

— Тогда он очень плохой человек — говорит она.

Я задумываюсь на минуту. Если я соглашусь, что у меня не так много возможностей для маневра. Сделки с такими, как она — это сделки, запечатленные в твоей душе.

— Эта подсказка — говорю я — У меня её нет. И я понимаю это сейчас, а не через двадцать лет. И это полезно. В таких вещах нужно быть предельно откровенным. Самые простые контракты легче всего расторгнуть.

Она смеется.

— Конечно — говорит она — Смерть держит свои обещания.

Это непростой вопрос. Но что значит еще один мертвый маг?

— Как его зовут?

— Бенджамин Гриффин.

— Что-то не припоминаю.

— Я бы этого и не ожидала.

Убей незнакомца, получи подсказку. Это просто еще одна работа с немного другой оплатой. Я поворачиваюсь к ней лицом и испуганно отступаю на шаг. Она стоит прямо за моей спиной.

— Договорились — говорю я. В воздухе раздается хлопок, который скорее ощущается, чем звучит, и контракт подписан. Я должен ей мертвого мага, а она должна мне подсказку.

Теперь мы оба связаны договором. Нарушение такого рода контрактов приводит к плохим последствиям.

— Ищите призрак Джина Будро — говорит она.

Это не то, чего я ожидал.

— Будро не оставил после себя призрака.

Я знаю это точно. Я знаю это, потому что, убив его, я разорвал его душу на мелкие кусочки и выбросил их, как своего приятеля. Я бы помочился на них, если бы мог.

— Ты в этом совершенно уверен — говорит она.

— Так и есть.

Запах дыма и роз становится невыносимым. Меня начинает тошнить, на глаза наворачиваются слезы. Через мгновение аромат исчезает так быстро, как будто его никогда и не было.

И она тоже.

— Трахни меня.

Я хлопаю ладонями по рулю кадиллака, сигналю какой-то старушке, идущей по Лос-Фелису, просто потому, что она там. Она показывает мне птичку.

Мои мысли мечутся, как обезьяны, играющие в пинг-понг. Что, черт возьми, она имела в виду, говоря "ищите призрак Будро"?

Меня разыграли. Только я не мог быть таким. Но я должен был быть таким. Информация должна была быть полезной. Это было в контракте. А значит, она не могла мне солгать.

Но она могла быть загадочной. И я думал, что это станет шагом вперед.

Теперь у меня практически ничего нет, и на следующей неделе я должен убить парня.

Глупый, глупый, глупый. Черт возьми. Вот я такой умный. Вот я такой гребаный идиот.

Это все самодеятельность. Я таких ошибок не совершаю. Я знаю, как вести себя с такими, как она. Смерть Люси настолько выбила меня из колеи, что я не знаю, что делать дальше.

Мне нужно больше узнать о Санта-Муэрте. Я не доверяю её планам, не могу доверять её планам. Но я недостаточно знаю о ней, чтобы понять, какую игру она может затеять. Что мне нужно, так это немного компромата.

Барон Самеди или мама Бриджит могут знать, но они не станут говорить. Они состоят в одном клубе или находятся достаточно близко, чтобы разница не имела значения, и они не склонны доносить друг на друга. Они не боги, они не духи. Они где-то посередине. Они держатся особняком и, хотя могут посплетничать друг с другом, не склонны разговаривать с посторонними.

Я выезжаю на 5-ю автостраду, вливаюсь в поток машин. Это похоже на игру в лягушатник. Еще одна вещь в этом городе, по которой я не пропустил.

С кем поговорить? Кого я еще знаю в Лос-Анджелесе? Кто вообще заговорил бы со мной после стольких лет? Мертвые были бы бесполезны, хотя и могли бы помочь мне разыскать Гриффина. Живые тем более. Мои контакты на более высоком уровне не собираются об этом говорить. Я бы просто потратил впустую свое время и испортил их репутацию.

Подожди. Может быть, мне не нужно спрашивать кого-то, кто знает её сейчас. Может быть, я могу спросить кого-то, кто знал её раньше.

Двери открываются.

В последний раз я нашел одну из них за мусорным контейнером в переулке Рокси на Сансет. До этого она была рядом с телескопом в обсерватории Гриффита. Эти двери никуда не ведут.

Есть большие двери и есть маленькие двери. Иногда это ловушки. Иногда это открывающиеся возможности.

Их трудно найти, но они всегда там, где есть люди. Нет смысла иметь дверь, если в нее некому войти.

Ту дверь, которую я ищу сейчас, я не видел очень давно. Но я знаю, что она где-то рядом.

То, к чему она ведет, не изменилось с тех пор, как Кабрильо приехал сюда из Испании почти пятьсот лет назад. Если бы это было так, я бы услышал.

Люди искали её с тех пор, как он приобрел её у арабского торговца в Барселоне и потерял где-то в Южной Калифорнии в 1542 году.