— Я скорблю о тебе, Эрик Картер.

Я оборачиваюсь, призываю пламя к своей руке, готовая пустить его в полет. Если бы мой мир был нормальным, я бы подумал, что это безвкусная, хотя и тщательно продуманная шутка. Кто-то засунул скелет в свадебное платье и швырнул его мне за спину, когда я отвернулся.

Кости выбелены добела, глазницы черны как смоль. Свадебное платье чистое, хотя и немного потрепанное. В одной руке она держит косу, в другой маленький глобус. В вуаль, убранную с её лица, а также в рукава и складки платья вплетены розы.

В последний раз я ощущал такое же присутствие, как у нее, в Карлсбаде. В ней чувствуется что-то от таких известных личностей, как барон Самеди или мама Брижит. Не совсем богиня, но достаточно близка к этому, чтобы иметь значения.

Я никогда не встречался с ней лично, но слышал о ней. Вы не принадлежите к тем кругам, в которых вращаюсь я, если не слышали о самой королеве наркотиков.

Я помню, как проходил мимо её святилищ по пути через пустыню. Помню, я подумал, что одна из них обернулась и проводила меня взглядом, когда я проезжал мимо. Не знал, что она меня знает. Это не хорошо.

— Спасибо, сеньора де лас Сомбрас — говорю я, склоняя голову и позволяя пламени угаснуть на моем кулаке. У меня есть общее правило: проявлять уважение к воплощениям смерти.

У нее много имен. Сеньора Бланка, сеньора Негра, Ла Флака и, по слухам, Миктекациуатль, ацтекская богиня, которая хранит кости умерших в Миктлане. В основном, однако, её называют Санта Муэрте, покровительницей наркоторговцев, убийц и воров. По последним подсчетам, её культ насчитывает пару миллионов человек.

Я не говорю о типичной толпе Диа де Лос Муэртос. Это вам не популярные готы и группы мариачи в белом гриме, которые раз в год приезжают, чтобы потеснить офрендас и калавера катринас. Они даже не на одной волне.

Мексиканские наркокартели регулярно отрубают головы своим врагам и сжигают их в качестве подношений ей. Святая Смерть. Единственная богиня, которая всегда держит свои обещания. Она очень популярна по ту сторону границы, особенно в таких местах, как Хуарес, где количество убийств просто астрономическое. Здесь не так много, но ситуация быстро меняется.

Она протягивает руку, и коса, которую она держит, превращается в пыль, которую уносит ветер.

— Пойдем со мной — говорит она. её голос хриплый, как у Лорен Бэколл после трех пачек — Кэмела, а акцент типично южноамериканский — Возьми меня за руку. Нам нужно многое обсудить.

На этом я подвожу черту.

— Я пойду с вами, сеньора — говорю я — но мы оба знаем силу прикосновения.

Она кивает головой.

— Согласна — говорит она с ноткой веселья в голосе. Я думаю. Что я больше всего ненавижу в скелетах, так это то, что никогда не знаешь, улыбаются ли они.

Я следую за ней, пока она скользит по дорожке между рядами захороненного праха, затем выходит на подстриженную траву и ряды могильных плит. Хотя ветер треплет мой галстук и пиджак, он не трогает ее.

— Знаешь, о чем чаще всего просят меня мои просители? говорит она, нарушая молчание.

— Не могу сказать, что знаю.

У нее есть своя точка зрения. Все эти ублюдки так делают. Боги, богини, духи природы. Она бы не появилась передо мной, если бы чего-то не хотела. Вопрос в том, чего?

— Чтобы их дети доживали до совершеннолетия — говорит она — Молодые матери, чьи мужья застрелены на улицах Хуареса или в пустыне Аризоны. Гниют в тюремных камерах, подвешенные в мясорубках.

Я на секунду задумываюсь над этим.

— Простите, что говорю это — говорю я — но это звучит необычно по-домашнему.

Она смеется, долго и громко. Какой бы страшной она ни была, у нее красивый голос.

— Так и есть, не правда ли? — говорит она — Но это только половина дела. Почему они хотят, чтобы их дети выросли сильными и властными мужчинами и женщинами? Чтобы они могли отомстить за смерть своих отцов.

— Вот это уже больше похоже на правду. -

— Когда-то я присматривала за мертвыми и доставлял их души в Миктлан. Когда они проходили мои испытания, я купала их в священных водах, оценивал их, оценивал их достоинства. А потом пришли испанцы.

— Я слышала, что все пошло под откос довольно быстро.

— Почти за одну ночь — говорит она — Вместо того, чтобы призвать меня почтить память погибших, они призвали к отмщению. Они не хотели приносить в жертву этих врагов с честью, они хотели их уничтожить.

— Все это очень интересно, сеньора, и, пожалуйста, не поймите меня неправильно, но зачем вы мне это рассказываете?

— Я кое-что знаю о мести, Эрик Картер. Я знаю, что тебе нужно, чтобы отомстить за свою сестру.

— Спасибо, — говорю я — но...

— Я знаю, кто её убил.

Мое сердце замирает. Она делает несколько шагов вперед, прежде чем понимает, что я не успеваю за ней, и поворачивается ко мне с неизменной улыбкой на лице.

— Вы знаете, кто убил Люси?

— Да. Хочешь, я тебе расскажу?

Тут есть одна загвоздка. Всегда есть какой-то подвох. У всего есть цена, и такие вещи, как она, не продаются за наличные.

— Это то, что я бы рассмотрел — осторожно говорю я.

— Ты редкий человек, Эрик Картер — говорит она — Не многие могут воздействовать на мертвых так, как ты. Скольких ты знаешь, кто может видеть их без помощи могущественных ритуалов?

— Во мне нет ничего особенного — отвечаю я, не в восторге от того, к чему все идет.

— Напротив, ты очень особенный. Ты, как это называется? Естественен. И ты произвел на меня большое впечатление. Ты, тема для разговоров чаще, чем ты думаешь. Я слышал, барон Самеди и мама Бриджит были очень довольны твоей работой в Техасе.

— Я горжусь качеством обслуживания клиентов — говорю я — Но, признаюсь, последние пару дней я с ними особо не общался — говорю я — Я был немного занят.

Меньше всего мне хотелось бы, чтобы в офисах полубогов без умолку болтали обо мне.

— Тем не менее — говорит она — за эти годы ты создал себе неплохую репутацию. Я могла бы использовать твой особый опыт.

— Вы хотите нанять меня.

— Нет — говорит она — Я хочу владеть тобой.

Глава 8

— Повторите? У меня и раньше были странные предложения о работе, но это уже перебор, даже по моим меркам.

— Ты знаешь, со сколькими моими последователями я могу общаться напрямую? Скольким я могу показаться такой, какой кажусь тебе сейчас?

— Я бы даже не рискнул предположить.

— Ни одному из них. Мои послания приходят к ним во снах, во вспышках озарения, в полузабытых шепотах в угаре кокаина. Даже моим магам приходится выполнять ритуалы, чтобы услышать, что я говорю.

— Должно быть, немного сложно заставить их делать то, что вы хотите.

— Мы справляемся. Сложность заключается в деталях. Детали и нюансы.

— Так вы ищете верховного жреца? Я не понимаю, к чему, черт возьми, она клонит.

— Нет. Пусть у католиков будет свой папа римский. Это не то, что мне нужно.

Я останавливаюсь у мраморного саркофага на краю здания и прислоняюсь к нему. Пытаюсь выглядеть беззаботным, но на самом деле я до смерти напуган. У меня такое чувство, что это одно из тех предложений, от которых я не могу отказаться.

— Тогда что вам нужно?

— Курьер. Кто-то, кто выполнит мою волю.

— Мальчик на побегушках — говорю я.

— Нет. Исполнитель. Чемпион.

— Вы ищете бандита? — спросил я — Учитывая, что большинство ваших последователей убийцы и наркоторговцы, разве у вас уже нет кого-то более квалифицированного для этой работы?

— Убийцы людей — говорит она — Сколько демонов ты уничтожил? — спрашивает она — Призраков ты изгнал? Вампиров, ламий, вурдалаков? Ты уничтожал существ почти столь же могущественных, как я.

— Да, и что?

— Как ты сам заметил — говорит она — у меня есть множество убийц. Но смогут ли они выжить после встречи с Красной шапкой? Встретиться лицом к лицу с джерсийским дьяволом и остаться в живых?

То, что я предпочел бы забыть. То, о чем я никогда никому не рассказывала. Откуда ты вообще об этом знаешь?