В его руке было копье. Настоящее, с массивным железным наконечником.

Я не стал ждать. Дипломатия — для тех, у кого есть время и лишние конечности.

Я рванул вперед. В этом теле мой прыжок был подобен выстрелу из катапульты. Расстояние в пять метров я преодолел за долю секунды. Мои когти уже были готовы сомкнуться на его тонкой шее, я уже чувствовал запах его страха…

Но страха не было.

Ящеролюд даже не шевельнулся. В последний миг, когда мои пальцы были в сантиметре от его горла, он просто выдохнул. Короткая резкая печать вспыхнула перед его лицом. Воздух в шатре внезапно стал твердым, как бетонная плита, и ударил меня в грудь с силой разогнавшегося грузовика.

Меня не просто отбросило. Я вылетел сквозь кожаную стену шатра, ломая опорные шесты. «Вигвам» за моей спиной взорвался фонтаном щепок и клочьев кожи — изгой-ящер не собирался играть в благородство. Он ударил магией воздуха так, что шатёр разлетелся на куски, превратившись в мусор.

Я приземлился на спину, пропахав телом пыльную землю лагеря. Боль в ребрах, которые я лишь недавно срастил, вспыхнула с новой силой. Магия регенерации судорожно задергалась, пытаясь склеить обломки.

— «Профессионал», — констатировал я, отплевываясь от пыли. — «Магия воздуха и земли. И он не пожалел сил на первый удар».

Грохот взрыва шатра подействовал на лагерь как звон гонга. В одно мгновение тишина ночи сменилась хаосом. Ящеролюды выскакивали из хижин, шипя и лязгая оружием. В разных концах каньона вспыхнули костры, заливая арену нашего боя неровным, кровавым светом.

Изгой вышел из руин своего жилища. Его чешуя поблескивала, а тело окутывала тусклая дымка — печать усиления. Он крутанул копье, и земля под моими ногами внезапно ожила.

Острые каменные шипы вырвались из почвы, прошивая мою голень. Я взревел, вырываясь, но в тот же миг в меня прилетел воздушный таран. Удар пришелся в плечо, выбивая сустав. Ящеролюд двигался со скоростью, которая казалась невозможной для существа такого размера. Он создавал печати жестами хвоста и свободной лапы, не прерывая вращения копья.

Я попытался выставить защитный контур, но ящер просто разрезал его железным наконечником, напитанным магией ветра. Удар в грудь — наконечник скользнул по ребрам, оставляя глубокую борозду. Если бы не моя усиленная шкура, я бы уже был насажен на копье, как кусок мяса на шампур.

Вокруг нас смыкалось кольцо. Сорок шесть… нет, теперь их было больше. Те, кто был внутри хижин, вышли. Десятки желтых глаз следили за мной. Они зажигали факелы, превращая каньон в замкнутое пространство, из которого нет выхода.

— «Пора сваливать», — решил я, подминая под себя лапы для рывка к стене каньона. — «К черту Фарида, к черту Мадагаскар, мне нужно пространство».

Я рванул к скалам, но Изгой прочитал мои мысли. Короткий взмах копья, и передо мной выросла стена из спрессованного песка и камня. Я врезался в нее, теряя инерцию, и тут же получил удар в спину. Воздушный хлыст рассек мне спину от затылка до поясницы.

Я упал на колено. Кровь заливала глаза, магия регенерации захлебывалась, не успевая справляться с уроном. Ящеролюды подошли ближе, сужая круг до десяти метров. Они не нападали — они ждали команды вожака.

Изгой подошел ко мне, нависнул сверху. Железный наконечник копья уперся мне в горло.

— «Ну что, Артур…» — подумал я, глядя в его умные, лишенные жалости глаза. — «Тактика „тихо пришел — тихо ушел“ официально признана провальной. Ты лежишь в пыли, твой единственный друг висит на бревнах, а вокруг — толпа ящериц, которые явно знают, что делать с Изгоями».

Я попытался дернуться, но земля под моими лапами превратилась в вязкое болото, сковывая движения. Я был повержен. В самом сердце Африки, в вонючем каньоне, под взглядами сотен дикарей, ведомых существом, которое было эффективнее меня в каждом движении.

— «Посмотри на меня», — пришел ментальный приказ вожака. — «И скажи, зачем ты напал на меня?».

Я лишь оскалился, чувствуя, как во рту собиралась теплая соленая кровь. Игра только что перешла в эндшпиль, и кажется, я в нем был всего лишь пешкой, которую загнали в угол.

Железное острие копья холодило кожу на горле. Я чувствовал запах собственной крови и мускусную вонь Изгоя, который навис надо мной, как судья. Мои ноги всё еще тонули в магической жиже, а выбитое плечо горело так, будто в него вбили раскаленный лом.

— «Зачем я напал?» — я мысленно усмехнулся, стараясь, чтобы мой ментальный голос звучал максимально ровно, без дрожи, которую вызывала агония. — «Ты действительно думаешь, что я пришел сюда один, чтобы поглазеть на твой уютный вигвам? Я — разведка, ящерица. Глаза и уши отряда, который уже перекрыл выходы из твоего каньона. Мой напарник… тот, кого ты распял… был лишь приманкой. Пока ты тратил время на него, мои парни занимали высоты».

Я видел, как сузились его зрачки. Он был слишком умен, чтобы просто поверить, но слишком осторожен, чтобы игнорировать такую возможность. В его глазах мелькнуло сомнение — то самое «а что, если?», которого я и ждал.

Пока я «лил воду» в его разум, мои пальцы, скрытые в пыли, нащупали два последних желтых кристалла, припрятанных в подкладке пояса. Я раздавил их прямо в ладони.

Энергия ударила не в каналы, а сразу в костный мозг. Я начал формировать печать, но не защитную. Я пропускал через себя «черную ману» — ту самую токсичную дрянь, которая мутировала моего грифона.

Любой другой Изгой на моем месте превратился бы в лужицу дымящегося желе за пару секунд. Черная энергия не текла — она выжигала, превращая мои внутренности в кашу. Печень, легкие, сосуды — всё это буквально вскипало, лопаясь и растворяясь в агрессивной магической кислоте. Дикая первобытная боль накрыла меня, пытаясь вытолкнуть сознание в спасительную темноту.

Но моя регенерация, взвинченная до предела, вступила в бой. Это была война на выживание внутри одного тела: черная энергия пожирала ткани, а магия восстановления лепила их заново прямо в этом адском пламени. Я чувствовал, как мои кишки срастались и снова рвались.

Я заставил себя не дернуться. Лишь сильнее оскалился, когда очередная волна боли ударила в мозг.

— «Посмотри вокруг», — передал я Изгою, делая вид, что моя судорога — лишь последствие его недавнего удара. — «Скоро там станет очень жарко. Твои дикари даже не поймут, почему они начали дохнуть».

Я медленно, через кончики когтей, вкачивал черную заразу в почву каньона. Болото под моими лапами начало темнеть, по нему побежали маслянистые разводы. Враг колебался, его копье чуть дрогнуло, а я продолжал глотать собственную кровь и улыбаться, чувствуя, как внутри меня догорал последний здоровый орган.

— «Ты лжешь», — наконец ответил Вожак, и в его голосе прорезалась сталь. — «Никакого отряда нет. Ты просто кусок мяса, который…»

Он не договорил. Я активировал печать.

Черная мина из магии, накопленная в земле, сдетонировала не взрывом, а инфекцией. В ту же секунду всё, что касалось почвы в радиусе двадцати метров, попало под удар.

Это не была магия земли или воздуха. Это был биологический террор. Первый ящеролюд из кольца охраны внезапно выронил копье. Его чешуя начала лопаться, выпуская наружу сочащиеся щупальца. Он закричал — мерзким многоголосым воплем, когда его челюсть раздвоилась, а глаза вытекли, заменяясь десятком черных точек.

Трансформация шла лавиной. Сорок шесть… сто… всё племя начало превращаться в диких тварей Бездны. Дисциплина исчезла, сменившись безумием. Мутировавшие ящеры бросались друг на друга, вгрызаясь в глотки, разрывая плоть, которая продолжала меняться прямо под когтями. Каньон наполнился хрустом костей, чавканьем и вонью сырого мутировавшего мяса.

Вождь-изгой отшатнулся. Его магия воздуха захлебывалась — он пытался ставить щиты, но его собственные воины теперь были лишь грудами беснующейся плоти, которые не чувствовали боли и не знали страха.

Я рванул из болота. Мышцы ног стонали, плечо висело плетью, но я полз, а потом и бежал в сторону скальных выступов. Я умудрялся проскакивать между сражающимися монстрами, используя хаос как прикрытие. Одна из тварей — бывшая самка с тремя лишними суставами в лапах — попыталась перехватить меня, но я просто вбил когти ей в глазницу и оттолкнулся, ныряя в густую тень каньона.