Она закончила и уверенно села. В зале кто‑то тихо прошептал: «Ух ты». В моей голове всплыла мысль, что иногда мне бы тоже не помешал такой канал с кем-нибудь, кто разбрасывает окситоцин.

Профессор улыбнулся одними глазами:

— Превосходно, — сказал он. — Именно это я и хотел услышать. Связь — основа нашего искусства. Без неё все ваши подвиги — пустышка. А теперь перейдём к практике.

Он щёлкнул пальцами, и овчарка рядом с ним вздрогнула. В следующий миг её шерсть распушилась, тело удлинилось, лапы вытянулись, когти выросли — и на платформе уже стоял совершенно другой зверь: массивный саблезубый волк, чёрный как смоль. Глаза засветились тусклым золотистым огнём. По залу прокатился лёгкий вздох. Я видел, как многие студенты рефлекторно отодвинулись.

— Обратите внимание, — продолжал профессор, — на изменения: увеличенный размер черепа, передние лапы на четыре сантиметра длиннее относительно первой формы, на челюстях — расширение угла раскрытия до ста десяти градусов, что позволяет наносить удары с большей амплитудой. Магическое ядро волка изменило цвет: мы видим светло‑жёлтый оттенок, свидетельствующий о переходе во вторую стадию. А теперь — демонстрация.

Он протянул руку, и на одну из площадок выкатились три манекена. Волк слегка припал на передние лапы, его шерсть вздыбилась, и вокруг него заискрилась сине-белая аура. Одним прыжком он оказался возле первого манекена, когти вспыхнули и ударили по дереву — манекен разлетелся, будто его порубили топором. Второй был атакован потоком огненных шаров, которые вырвались прямо из пасти зверя — огонь взялся белым пламенем, от манекена остался обугленный каркас. Третий манекен получил неожиданно мощной водяной струёй, которая проткнула древесину насквозь, оставив аккуратное отверстие.

— Функции перегородок органа волка преобразуют ману в различные аспекты стихии, — комментировал Арнольд, будто это была банальная поваренная книга. — Как видите, питомцы могут владеть несколькими простыми стихиями. Но их уровень не превышает зелёного спектра. Не пытайтесь заставить своего питомца вызвать торнадо. Даже на второй стадии они не способны на подобное. Уровень зелёного — это твердая середина усиления. Светло‑жёлтый — уже максимально усиленный. Всё, что выше, под силу лишь монстрам класса А и нашим магам высшего уровня.

Я тихо шепнул Лиз:

— «Слышала? Так что не надейся, что сможешь, как тот лис-манипулятор из сказок, вызывать бури».

— «А я и не планировала», — мысленно ответила она слегка обиженно. — «Зато я могу тебе хвост закрутить, если ещё раз будешь смеяться над моими возможностями».

— «Ха-ха», — отправил я образ улыбающегося кота.

— Итак, — тем временем продолжал профессор, — Перейдем к текущим задачам. Зачем вам турнир? И какое отношение имеет к нему мой предмет? Во-первых, это проверка вашей слаженности. Вы учитесь реагировать на сигналы партнёра, видеть его слабые места и прикрывать их. Во-вторых, — он поднял палец, — это тренировка для ваших питомцев. Они должны привыкнуть к ощущению угрозы и к нестандартным ситуациям. В бою нет времени на размышления, поэтому ваши звери должны действовать инстинктивно и быстро. В-третьих, турнир позволяет вам наглядно увидеть свои слабости. Учебники — это хорошо, но когда вас пытается убить противник, вы вдруг осознаёте, что забыли половину теории. В-четвёртых, — он с улыбкой посмотрел в зал, — это мотивация. Призовые баллы, особые стипендии, повышение рейтинга — всё это стимулирует вас не лениться, а стремиться к победе.

Кто-то ехидно проскрипел: «И в‑пятых — показать, кто круче». За эти слова его тут же взглядом пригвоздил к месту преподаватель.

— Конечно, — продолжил профессор, сделав вид, будто не услышал, — существует и элемент соперничества. Но я надеюсь, что вы будете соперничать с уважением. И последнее: не забывайте, что турнир — это ещё и зрелище. Люди приходят, чтобы увидеть, как ваши питомцы справляются. Ваш успех — это успех Академии. Поэтому прошу вас относиться серьёзно к тренировкам и не забывать, что питомцы — не игрушки. Они живые существа со своими страхами, желаниями и потребностями. Не обижайте их. И не перегружайте их ради победы.

Он закончил, и в зале стало на секунду тихо. Все будто переваривали полученную информацию. Я тоже задумался. Как бы я ни любил ворчать, слова профессора были верны. Без связи, без тренировок, без доверия мы не добьёмся ничего. Да, турнир — это нервотрёпка. Но может быть, он и вправду поможет нам с Лиз научиться действовать без лишних эмоциональных всплесков? Хотя зная её взрывной характер, я не был уверен. Да и нужен ли мне вообще этот турнир? Хороший вопрос. Раньше я сказал бы, что нет. А вот сейчас. Сейчас я уже не так сильно уверен. Возможно, все же стоит принять участие ради Лиз. Ей это точно будет полезно.

По тихонько зевнул. Его зевок был похож на зевок чёрной дыры, поглощающей звёзды. Я снова благодарно погладил его толстую голову. Этот ленивый мишка служил нам не только диваном, но и своеобразной охраной: рядом с ним я чувствовал, что всегда могу спрятаться от ненужных взоров желающих меня потискать. Лиз, кажется, тоже это чувствовала: она выскользнула из меха, растянулась рядом и посмотрела на меня большими глазами.

— «Скучно?», — мысленно спросил я.

— «Чуть-чуть… Но мне нравится, когда Розалия так серьёзно слушает», — игриво ответила она. — «И Ли была молодец. Надо будет у неё спросить, как сделать так, чтобы моя печать не сбоила».

— «Спрашивай», — улыбнулся я. — «Мне тоже надоели эти лекции. Как раз полежим в секретной лаборатории, насладимся тишиной и покоем. И я не буду переживать, что ты опять устроишь очередную авантюру».

Она хихикнула, и я почувствовал, как напряжение спало. Вот ради таких моментов стоило терпеть многочасовые лекции.

Урок подходил к концу. Профессор спросил, есть ли ещё вопросы. Несколько рук поднялись. Один паренёк спросил о возможности смешивать стихии между трансформациями; профессор развернул целую лекцию о компенсационных механизмах. Девушка из третьего ряда поинтересовалась, как часто можно практиковать печать вызова без вреда для питомца; в ответ ей сказали о разумной норме — не более двух вызовов в день. Я отметил это для себя: иногда я злоупотреблял этим в прошлом. Надо быть в будущем внимательнее.

Потом Арнольд отправил нас тренироваться. Толпа студентов поднялась, шумно обсуждая, кто в какой группе будет. Со всех сторон послышались обрывки фраз:

— Я видела, что Саша попал в одну группу с этим рыжим со второго курса. Ему конец!

— Да брось, он сильный. У него пантера с зелёным ядром уже на грани жёлтого.

— А нам дали этих двоих? Почему мне всегда достаются новички?

— Ты тоже была новичком, помнишь!

Я заткнул уши лапами — шучу, конечно. Просто мысленно отправил Лиз образ двух марионеток, которые тянули за ниточки людей. Она захихикала.

— «Ты же сам теперь кукла», — сказала она. — «Котёнок на верёвочке. Что ты на них наезжаешь?»

— «Ха, я хотя бы милый и пушистый», — ухмыльнулся я и разразился целым монологом абсолютной чепухи. Что лезло в голову то и транслировал. — «А эти… Хотя лучше промолчу. Пошли уже. Пока они не начали сравнивать всех подряд с чёрной дырой По. И без этого моё эго пострадало».

Розалия подошла, погладила Лиз по голове, взяла сумку. Ли, подхватив тетради, обратилась к профессору, что-то спрашивая на своём искаженном варианте научного языка. Он ответил коротко, кивнул. Тем временем По почувствовал, что урок окончен, потянулся, лениво поднялся и встряхнулся так, что чуть не опрокинул соседний столик. Списки групп прозвучали ещё раз: я запомнил только то, что наш дуэт с Розалией будет драться в третьем блоке, то есть завтра. «Тоже неплохо», — подумал я. — «Будет время у девочки морально подготовиться».

Мы вышли из аудитории. В коридоре стало шумно: кто-то уже проводил спарринги прямо в проходе, преподаватели пытались навести порядок. Я снова устроился на По, Лиз скользнула на спину и прижалась ко мне. В коридоре пахло потом, магией и едой из столовой, смешавшимися в странный коктейль.