— Мы сделали это. — Кира посмотрела на массивные врата Архива. — Путь открыт.

— Да, — я вытер грязь с лица, глядя на перламутровый металл впереди. — Но если внутри нас ждет еще один такой «привратник», я официально ухожу на пенсию. Прямо здесь. С видом на джунгли.

Я сделал первый, хромающий шаг к входу.

Блок от автора:

Там, впереди, пятая книга, уже частично написанная, на ней закончится первая арка приключений Роджера.

Если вы дочитали до этого места, ясно, что вам оказался не безразличен безрассудный герой, его темпераментная цифровая помощница, да и фиолетовая фурия древней расы.

И сейчас, у вас есть последний шанс действительно поучаствовать в развитии этой эпопеи!

Жду ваши отзывы, предложения и комментарии о том, что по ВАШЕМУ мнению, стоит добавить в пятый том саги во славу Изоленте, чтобы она стала интереснее:)

Комментарии и личка открыты для вашего мнения, лайки мотивируют, как никогда!

Ребра ныли так, словно по ним прошлись отбойным молотком, а потом заставили танцевать чечетку на раскаленных углях. Я сплюнул вязкую пыль, перемешанную с горелым пластиком, и оперся на плечо Киры. Позади нас, в облаке оседающей пыли и едкого сизого дыма, затихла туша Хозяина Джунглей — это нагромождение органики и имперского металлолома больше не представляло угрозы, превратившись в памятник собственной глупости и моей безбашенности.

Прямо перед нами возвышались врата Архива. Никаких заклепок, никаких потеков масла или следов грубой сварки. Массивные створки отливали перламутром, плавно изгибаясь и создавая узор, напоминающий крылья гигантской бабочки или схему распределения темной материи в далекой галактике. Металл казался живым, он едва заметно пульсировал под светом далекого солнца, словно дышал вместе с этой странной планетой.

— Ну что, принцесса, ключ в замок и погнали? — я выдавил из себя кривую ухмылку, стараясь не морщиться от боли. — Надеюсь, там внутри не выскочит сообщение о необходимости вставить диск номер два или оплатить подписку на облачный сервис.

— Это не игра, Роджер, — тихо ответила Кира, и в ее голосе я уловил странную вибрацию, похожую на гул высоковольтных проводов. — Я чувствую, как системы комплекса узнают меня. Они… они зовут меня домой.

Она медленно подняла правую руку, на которой тускло мерцал Ключ Защитника. Как только наруч оказался в паре сантиметров от поверхности врат, перламутровый металл отозвался глубоким, низким гулом, от которого завибрировали даже мои внутренности. Серебристая нейросеть на висках Киры вспыхнула ярким неоном, синхронизируясь с замком Архива. Врата, не издав ни единого скрипа или лязга, бесшумно разошлись в стороны, открывая проход в неизвестность.

Из проема хлынул мягкий, золотистый свет, мгновенно вытеснив мрачную зелень джунглей и запах гнили. Это не напоминало стандартное освещение имперских баз, которое обычно выедало глаза своей стерильной белизной. Свет казался густым, почти осязаемым, он мягко обволакивал нас, принося с собой неожиданное чувство покоя и безопасности. Воздух внутри пах озоном, свежестью после грозы и чем-то неуловимо домашним, как бабушкины пирожки в старых фильмах про докосмическую эру.

Мы зашли внутрь.

— Обнаружен доступ к локальной сети Архива Эмпатии. Попытка несанкционированного копирования данных… Ошибка 403. Доступ запрещен. Роджер, эта штука смотрит на меня так, будто я пытаюсь украсть серебряные ложки на королевском приеме. — прозвучало из питбоя, сама проказница даже не появилась.

— Веди себя прилично, Мири, — шепнул я, озираясь по сторонам. — Мы здесь в гостях, а не в налете. Постарайся ничего не взламывать, пока нас не попросят.

Интерьер Архива поражал воображение. Вместо привычных коридоров с кабелями и вентиляционными шахтами нас встретили гигантские залы, стены которых состояли из полупрозрачного материала, за которым медленно перетекали потоки светящейся энергии. Это место напоминало не военный объект или базу данных, а скорее храм или музей высшего искусства. Тихая, едва уловимая музыка, состоящая из звуков падающих капель и шелеста листвы, заполняла пространство, заставляя забыть о боли в ребрах и сломанном бластере.

— Смотри, — Кира замерла, указывая в центр первого зала.

Вокруг нас внезапно ожили голограммы. Прямо в воздухе разворачивались целые сцены из жизни цивилизации Древних. Я увидел величественные города, парящие над океанами из жидкого золота, и детей, которые играли со световыми существами в парках, где деревья достигали облаков. Каждая проекция дышала жизнью, передавая мельчайшие детали, блеск в глазах, движение одежды, звуки смеха и тихие разговоры на языке, который казался мне набором мелодичных колокольчиков.

— Так и есть, они не всегда были машинами, — прошептала Кира, касаясь кончиками пальцев голограммы маленькой девочки. — Они любили, страдали, создавали красоту ради самой красоты.

— Выглядит круто, почти как Диснейленд на максималках, — я попытался разрядить обстановку, хотя комок в горле мешал говорить. — Только без очередей и пережаренного попкорна.

— Отец стер это, — Кира резко обернулась ко мне, и в ее глазах я увидел настоящую человеческую ярость, смешанную с глубокой печалью. — Король Пыли решил, что эмоции, это баг, системная ошибка, которая мешает эффективности. Он превратил своих людей в холодные алгоритмы, чтобы они могли бесконечно воевать и расширять свою власть. Он уничтожил искусство, чтобы освободить место для чертежей линкоров.

— Классическая ошибка диктатора, — я кивнул, вспоминая учебники истории из Академии. — Сначала убираешь стихи, потом музыку, а в итоге получаешь армию болванчиков, которые не знают, ради чего они вообще стреляют.

Мири в моем питбое на этот раз промолчала. Видимо, даже ее цифровой мозг переваривал масштаб трагедии целого народа, превращенного в вирусный код. Мы двигались вглубь Архива, проходя сквозь галереи памяти. Голограммы сменяли одна другую, свадьбы, научные открытия, тихие закаты над инопланетными горами. Каждая сцена буквально кричала о том, что Древние ценили жизнь во всех ее проявлениях, прежде чем их поглотило цифровое безумие Шаттеринга.

Центральный зал. Помещение имело форму сферы, а в самом центре, в поле нулевой гравитации, парило нечто невероятное. Сфера Эмпатии представляла собой шар из переливающегося материала, внутри которого постоянно двигались яркие краски, напоминая шторм в стакане с радугой. Свет от нее заливал весь зал, создавая причудливые тени на стенах, украшенных барельефами из серебра и кости.

— Никаких терминалов, — я обошел зал по кругу, ища хоть какой-то разъем для своего универсального кабеля. — Ни одной кнопки. Даже синей изоленте не за что зацепиться. Похоже, здесь работают другие принципы.

— Здесь нужен контакт, — Кира подошла к краю гравитационной площадки. — Прямой доступ к ядру через Ключ.

Она остановилась и посмотрела на свои ладони, которые начали мелко дрожать. Я подошел ближе и увидел на ее лице страх — неподдельный, липкий страх, который не имел ничего общего с расчетливой оценкой угрозы боевого андроида. Она боялась не боли или смерти, она боялась потерять ту версию себя, которую она открыла в себе в бесконечных стычках и перелетах. Эта Кира была мне дорога именно своей несовершенностью.

— Роджер, если я приму это… если я загружу Архив Эмпатии… я изменюсь, — ее голос сорвался. — Та Кира, которая спорила с тобой из-за температуры кофе, которая училась шутить и злилась на Мири… она может исчезнуть. На ее месте появится кто-то другой, кто-то более… древний. Или просто программа с набором чужих чувств. Я не знаю.

— Эй, посмотри на меня, — я взял ее за руки, чувствуя холод металла под кожей. — Ты не исчезнешь. Ты просто получишь патч, который должен был быть у тебя с самого начала. Король Пыли пытался сделать тебя инструментом, а это место вернет тебе право быть личностью.