— Не трогай его, — ее голос был холодным, как вакуум между звездами. — В следующий раз я отделю твой манипулятор от центральной нервной системы.

— Ой-ой-ой, все, понял, осознал! — запричитал киборг, хватаясь здоровой рукой за искалеченную конечность. — Больше не буду, мадам! Честное слово, бес попутал! Только отпустите, ради всех святых транзисторов!

Кира разжала пальцы, и воришка мгновенно растворился в толпе, прижимая сломанную руку к груди и что-то невнятно бормоча про «сумасшедших с окраин». Остальные карманники и попрошайки, которые уже начали было стягиваться к нам, как мухи на мед, резко передумали и занялись изучением своих собственных ботинок или очень важных трещин на стенах станции.

— Принцесса, мы же договаривались! — я схватил ее за локоть и потащил дальше, ускоряя шаг. — Мы пытаемся не привлекать внимания, помнишь? «Тише воды, ниже травы», «инкогнито», «невидимки»! А ты только что устроила шоу с ломанием конечностей на главной улице!

— Он пытался тебя обокрасть, Роджер, — Кира даже не повернула головы, продолжая сканировать пространство перед нами. — Я оценила его действия, как угрозу первого уровня. Статистическая вероятность того, что он привлек бы сообщников, составляла семьдесят восемь процентов. Теперь же, вероятность нашего преследования снизилась до двенадцати.

— И на сто процентов выросла вероятность того, что нас запомнят как «того парня с фиолетовой бабой-терминатором»! — я почти бежал, лавируя между прохожими. — Нам нужно добраться до резиденции Баронессы раньше, чем новости о твоем «мастер-классе по мануальной терапии» достигнут ее ушей. Хотя, кого я обманываю, на этой станции слухи распространяются быстрее, чем вирус в операционной системе Windows.

— Капитан Изолента снова в деле, — ехидно прокомментировала Мири. — Расслабься, Роджер. На Тортуге уважают только два языка, язык кредитов и язык силы. Кира только что бесплатно перевела нашу визитку на второй вариант. Смотри, даже тот громила с плазменным резаком у входа в переулок решил, что ему срочно нужно пойти и купить себе пару крыс на перекус.

Мы свернули в узкий технический проход, где освещение сводилось к редким искрам из оголенных проводов. Здесь было тише, но гораздо опаснее — именно в таких местах на Тортуге решались вопросы жизни, смерти и перераспределения собственности. Я видел камеры слежения, которые провожали нас своими красными зрачками-объективами. Это были глаза Картеля, глаза Баронессы Уллис. Они уже знали о нашем прибытии, и я кожей чувствовал, как ситуация накаляется.

— Мы почти на месте, — я остановился перед массивной дверью из затемненного титана, над которой горел скромный, но очень дорогой знак в виде золотой короны, скрещенной с костями. — Мири, проверь наши коды доступа. Нам нужно зайти туда как деловым партнерам, а не как смертникам.

— Коды подтверждены, Роджер. — Голограмма Мири на долю секунды возникла в моем поле зрения, сменив пиратскую шляпу на строгую фуражку офицера безопасности. — Но имей в виду, за дверью нас ждут три боевых дроида серии «Центурион» и пара турелей, которые явно настроены не на дружеские обнимашки. Будь паинькой, не пытайся шутить про ее прическу или количество имплантов.

— Когда это я неудачно шутил? — я поправил воротник, стараясь унять дрожь в руках. — Кира, капюшон пониже. Сейчас начнется самое веселое. Главное, не стрелять первым, если только они не начнут предлагать нам чай с цианидом.

Двери начали медленно разъезжаться в стороны с тяжелым гидравлическим гулом, открывая вид на роскошный, по меркам этой дыры, вестибюль. Воздух здесь был стерильно чистым, а на стенах висели настоящие картины, что вне планет считалось признаком запредельного богатства. Охрана в виде массивных дроидов со спаренными пулеметами вместо рук не шелохнулась, но я чувствовал, как их сенсоры ощупывают нас, ища любую зацепку, чтобы нажать на гашетку. Я сделал глубокий вдох, шагнул внутрь и приготовился к самому сложному блефу в моей жизни.

Подъем в лифте на вершину шпиля Баронессы напоминал полет на ракете, которую заправили не топливом, а чистым адреналином и плохими предчувствиями. Пока кабина неслась вверх, за панорамным стеклом разворачивалась панорама Тортуги-9, от которой у любого нормального человека случился бы приступ агорафобии, смешанный с тошнотой. Станция выглядела как гигантский металлический салат, в который вместо зелени накрошили старые дредноуты и неоновые вывески. Мири в моем наушнике вела себя как заправский гид из ада, подсвечивая наиболее злачные места и комментируя количество нарушений техники безопасности на квадратный метр.

— Смотри, мы приближаемся к уровню «Золотой Коготь». Здесь даже воздух пахнет так, будто его предварительно отфильтровали через пачку стодолларовых купюр и побрызгали слезами налоговых инспекторов.

Лифт замер с таким мягким шипением, что я едва не пропустил момент остановки. Двери разошлись, и мы оказались перед двумя громилами, которые выглядели так, словно их вырастили в спортзале, кормя исключительно протеином и ненавистью к человечеству. У одного вместо глаза был вмонтирован массивный сенсор, который сейчас бесцеремонно сканировал мой внутренний мир на предмет наличия скрытых пушек.

— Оружие на стол, мусорщик, — пробасил тот, что был покрупнее.

— И запчасти от твоего тостера тоже, — добавил второй, кивнув на Киру.

Я послушно выложил свой старый добрый бластер, который после всех модификаций больше напоминал деталь от пылесоса, чем смертоносное оружие. За ним последовал нож, пара отмычек и мой стратегический запас синей изоленты, который вызвал у охранника искреннее недоумение. Кира же просто стояла неподвижно, сложив руки на груди, и я видел, как под ее капюшоном опасно вспыхнул фиолетовый огонек. Один из громил попытался было протянуть руку к ее плечу, но я вовремя перехватил его взгляд.

— Не советую, приятель, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Она не любит, когда нарушают ее личное пространство. А восстанавливать твою руку будет дороже, чем просто согласиться.

Охранник хмыкнул, но руку убрал, ограничившись лишь злобным взглядом. Процедура досмотра закончилась, и нам позволили пройти дальше. Мы пересекли вестибюль, уставленный антикварными штуками, которые на Земле стоили бы целое состояние, мраморные статуи, картины маслом и даже настоящий рыцарский доспех, который выглядел здесь так же уместно, как я на балу у императора. В конце зала возвышались массивные двери из темного дерева — настоящая роскошь в мире, где все делается из композитов и переработанного пластика.

Двери распахнулись сами собой, впуская нас в святая святых Баронессы.

Кабинет был огромным, с потолками такой высоты, что там могли бы летать небольшие дроны-разведчики. Все освещение сводилось к мягкому сиянию огромного аквариума, в котором плавали светящиеся медузы, и панорамному окну, выходящему на сверкающий хаос Тортуги. В центре этого великолепия, за столом из черного обсидиана, сидела Баронесса Уллис. Она выглядела именно так, как я и представлял, хищная красота, малиновые волосы и взгляд, способный прожечь дыру в обшивке линкора без всяких лазеров.

— Роджер Форк, — ее голос был похож на дорогой виски, терпкий, обжигающий и вызывающий мгновенное привыкание. — Мастер на все руки, любитель синей изоленты и человек, который умудрился выжить после встречи с Королем Пыли. Признаться, я ожидала увидеть кого-то более… внушительного. А ты выглядишь так, будто только что вылез из мусорного бака.

— Стиль «техно-бомж» сейчас в моде, Баронесса, — я отвесил шутливый поклон. — А вы выглядите просто ослепительно. Эти нано-инъекции действительно творят чудеса, или это ваш природный шарм?

Она рассмеялась, и в этом смехе было больше угрозы, чем в рычании дроида.

— Дерзость, это хорошо, Роджер. На Тортуге это валюта, которая ценится почти так же высоко, как и информация. Садись. И свою… подругу тоже можешь пригласить. Она молчалива, как могила, и пахнет древними технологиями. Любопытно.