Ну а спустя целые сутки, за которые мы успели и поесть, и отдохнуть, и привести в порядок вещи, припасы, животных… Короче, отправились дальше. Нас даже провожать вышли, а староста подарил мне новую подстилку: старая уже поистрепалась.

Вскоре мы въехали в предгорья, мне снова стало скучно, вот я и решил развести Абтармахана на интересную информацию.

— Ладно, мальчишка. Твоя правда: нет у нас дел никаких, так что так и быть, займусь я твоим просвещением, невежда, — привычное его бурчание было проигнорировано. Вот делать мне нечего, как обижаться на каждое его побрюзгивание.

— Уж будь так добр, мудрый брахман, — насмешливо хмыкнув, я почесал коня за ухом, отчего тот довольно фыркнул. Достав из седельной сумки какой-то фрукт, вытягиваюсь чуть вперёд, аккуратно давая скакуну взять угощение с ладони. Тот лишь прошёлся по ней шершавыми тёплыми губами, не задевая зубами мои пальцы. Другой конь, с которого я недавно пересел, давая животному отдохнуть от наездника, заметил это, недовольно ткнувшись мне в бедро мордой. Вздохнув, я полез в сумку за новым фруктом, погладив и этого вымогателя тоже.

— Буду, буду. С чего бы только начать… Храм был создан четырнадцатью иерархами-основателями, происходившими в большинстве своём из разных ветвей и школ Великого Искусства. Мастера своего дела, все поголовно бывшие брахманами или даже гуру. Разумеется, они друг друга знали, а не собрались со всех концов света, как некоторые говорят. Шаманы, йоги, жрецы… Точнее — один жрец вместе с шестью учениками.

— О? И какого бога? — заинтересовался я.

— Никакого, — судя по голосу, он сейчас скажет очередное гадостное откровение. — Вы, шумеры, кажется, знаете таких жрецов куда лучше нашего. Родом он был из великой страны Та Кемет, — я воздухом поперхнулся.

— Египтянин?

— Великий Нунхатеп действительно пришёл из земель фараонов, будучи изгнанником. И осел в землях, где сейчас стоит Бхопалар.

— Никогда бы не подумал. А когда всё это вообще произошло?

— Около четырёхсот лет назад. Тогда в этих землях властвовали духи и нечисть, людям жилось непросто. Спасали местные чародеи, которые ходили от поселения к поселению и помогали за немалую плату или и вовсе жили своими небольшими деревеньками. Они до сих пор сохранились. Одна даже недалеко отсюда, но у Храма со всеми ними нейтралитет, мы стараемся не встречаться. Поэтому и останавливались не там.

— И как быстро Храм стал набирать силу?

— Правильный вопрос. Сейчас число адептов Храма достигает шести сотен, но так было далеко не всегда. В самом начале в сумме нас едва ли набиралось несколько десятков. Иерархи-основатели, их ученики и кое-кто из членов семей, кто умел колдовать. По тем или иным причинам они вынуждены были искать новый дом, решив осесть в месте, где стоит сейчас Бхопалар. Считается, что благодаря разносторонности их умений, они могли решать множество проблем, учась друг у друга. Благодаря этому окрестные земли стали несколько более… спокойными. Безопасными. Что стало привлекать крестьян и простых людей. Где-то спустя пару десятилетий возникло первое здание Храма. Это было большое капище, где в благодарность за защиту или заключённый договор с той или иной сущностью шаманы ставили тотем. Искусство шаманизма тогда начали осваивать многие, а духи были далеко не прочь вступить кое с кем в более плотный контакт. Так начала зарождаться современная концепция Храма, как центра и скрепляющего звена между миром духов и людей.

— Ничего себе вы взяли планку! — возмутился я такой фантастической самоуверенности. Объявить себя аж целым скрепляющим звеном двух миров? На такое даже жрецы Та Кемет не посягают, а уж они-то постоянно чуть ли не путешествуют в загробное царство, благо, в их землях такие практики распространены.

— А чего ты хочешь, мальчишка? — беззлобно ответил брахман. — Сейчас Храм есть физическое воплощение сотен, даже тысяч, десятков тысяч договоров с великим множеством сильных и не очень духов всего Царства, части Полайских земель, окрестных княжеств и множества других территорий! — с такой точки зрения я Храм даже не рассматривал… — Так вот, — убедившись, что я впечатлился, он продолжил рассказ. — Традиционно главу Храма называют Гуру, хотя другие течения весьма редко признают это звание за ним. За нынешним главой многие не признают, в отличие от прошлого… Но вернёмся к истории. Примерно спустя шесть десятков лет, когда там уже появился небольшой город, у нас произошёл раскол. Не буду вдаваться в подробности, однако война между двумя новыми храмами шла больше тридцати лет и была весьма кровавой. Мы успели даже пропустить закончившееся завоевание Индарахутары северянами, которые успели так же перегрызться между собой, в результате чего один из их благородных родов вынужден был вместе с союзниками и слугами бежать на юг. В Бхопалар. Приняв одну из сторон, этот род помог окончанию нашей войны. А после был заключён союзный договор и паритет. Догадываешься, о каком роде идёт речь?

— Предки Раджи. Дай догадаюсь о дальнейших перипетиях этого грандиозного котла. При поддержке Храма они быстро набрали силу, после чего вернулись и надавали по головам всем в Индарахутаре?

— Примерно так, — хмыкнул Абтармахан. — Так появилось наше Царство, в котором Бхопалар и Индарахутара борются за власть вот уже более трёхсот лет. Пока Раджу поддерживает Храм, Индрахутара никогда не сумеет взять верх, но лишь пока Раджа поддерживает Храм, мы сильны. Этот симбиоз уже весьма стар, но всё так же актуален.

— А что насчёт нынешней ситуации? Как всё устроено? Организовано?

— Просто. Есть Гуру, глава Храма. Есть Зал Колоннады — верховный совет. В него входят все брахманы, за исключением Адаалат-ка-Джаду, который имеет право в нём присутствовать, но не имеет права голоса. Зато может в нём говорить от имени Раджи. Мы ищем талантливых детей, путешествуем, обучаем их. После они обязательно должны сдать экзамен. Разумеется, обучение не бесплатное. Богатые семьи сами приводят своих отпрысков, но чаще многие учатся в долг, который потом отрабатывают. Как я, — в его голосе проскользнула тень. — Экзамен един для всех. Он позволяет стать не неофитом, но аколитом. Сатьянами становятся сильные аколиты, заключившие союз с духом и добившиеся признания хотя бы двух брахманов. Или Главы, конечно. Брахманами делают только особенно отличившихся сатьянов за великие совершения решением Совета Колоннады.

— И что же такого совершил ты? — с интересом спросил я.

— Выжег лес вместе со скрывающимся в нём племенем эмушитов, а затем истребил всех духов, которые жили в тех местах и отказывались заключать договоры с Храмом. То место сейчас зовут пепельной долиной, — вместо брахмана ответила Абхилаша.

— Да какая там долина, — поморщился он. — Уже давно молодая поросль пошла. Полвека — и снова лес вырастет.

— Ясно. Абтармахан, а возьми меня в ученики?

— Нет. И я тебе уже один раз отказывал.

— Ну, вдруг после боя что-то изменилось.

— Ничего не изменилось.

— Жаль. А какие взаимоотношения у Храма с другими правителями?

— Смотря с какими. С Бхопаларским Раджой, конечно, особые. Союз Храма и его рода действует и по сей день. Он волен сам выбрать себе Адаалат-ка-Джаду, и от его выбора не принято отказываться. Он может просить Зал Колоннады, и чаще всего его просьбы исполняются. На землях царства Храм особенно тщательно следит за нечистью и оперативно решает многие проблемы, — степенно заговорил Абтармахан. — Взамен Раджа исполняет многие решения Храма, касающиеся магии и таинств. Именно Храм решает, кому можно, а кому нельзя творить волшбу на этих землях. Раджа вправе пойти наперекор воле Храма, но чаще всего указы Зала Колоннады он подтверждает. Храм вправе решать вопросы войны и мира с иными расами. Именно через нас Раджа может поддерживать отношения с нагами, драгоглазыми, ракшасами и прочими. И мы, разумеется, предоставляем адептов в армию Раджи в случае войны с царствами, которые не имеют с Храмом договоров.