«Хотя… я тоже уже не против был бы поспать», — с тоской подумал он.

В этот момент Миля чуть поворочалась во сне, её тело искало более удобное положение. Она расставила ноги чуть шире, и её платье приподнялось выше. Теперь Игорь видел не только её нежные, гладкие ножки, но и смутный, заманчивый контур бёдер, уходящий в тень между ними.

Эти раздвинутые ноги не давали ему покоя, разрушая наступившее былое умиротворение. В его пьяную, уставшую голову пришла тупая, навязчивая идея. Он всё ещё держал в руке свой телефон. Он смотрел на её ноги, на этот интимный, не предназначавшийся для него вид.

«В принципе… если навести телефон… можно же сфотографировать?» — пронеслось у него в голове искушение, низкое и мимолётное.

Он замер, чувствуя, как телефон в его руке внезапно стал тяжёлым и грешным. Палец непроизвольно потянулся к экрану, чтобы разблокировать его. Это было бы так просто — одно движение, и у него останется этот странный, порочный сувенир на память о безумной ночи.

Игорь инстинктивно оглянулся, прильнув к окну. Парковка была пустынна, из магазина никто не выходил. Его взгляд метнулся по салону, выискивая тусклый огонёк видеорегистратора. Ничего. Только приглушённый свет уличного фонаря и тишина.

Он снова посмотрел на Милю.

Она спала так безмятежно и глубоко, что это выглядело почти святотатством — нарушать этот покой. Уголки её губ были чуть приподняты, будто ей снилось что-то хорошее. На секунду его пронзило чувство стыда, но тут же его сменила азартная, пьяная дерзость.

«Ну-у… она же всё равно ничего не узнает», — прошептал ему внутренний голос.

Игорь тихо усмехнулся своей же дурацкой, пошлой затее. Это было глупо, рискованно и абсолютно неправильно. Но именно это и делало идею такой заманчивой. Он разблокировал телефон. Яркий свет экрана осветил его сосредоточенное лицо. Он нашёл значок камеры, открыл её и первым делом потянулся к значку вспышки, чтобы отключить её.

«Чтобы не спалиться», — механически пронеслось в голове.

Сердце застучало чаще, когда он начал медленно, почти не дыша, протягивать руку с телефоном вперёд. Он старался двигаться плавно, боясь сделать резкое движение и разбудить её. В воздухе повисло напряжённое молчание, в котором он отчётливо слышал собственное дыхание и тихое сопение Мили. Он ловил ракурс, чтобы в кадр попали именно её ноги, раздвинутые колени и та смутная тень между ними, будто обещающая открыть вид на запретную зону.

Внезапно его осенило: «Звук-то не отключил!» С тихим проклятием он большим пальцем нажал на боковую кнопку, снижая уровень громкости на минимум. Теперь всё готово.

Он снова навёл камеру, стараясь, чтобы дрожь в руке не смазала кадр. Палец завис над кнопкой. И в этот самый момент, когда он нажал на неё, раздался тот самый, предательски громкий в полной тишине, ЩЁЛЧОК.

«Бля!» — мысленно выругался Игорь, и его сердце на мгновение замерло. «Он же уже был на беззвучном!» — тут же пронеслось в голове паническая мысль.

Звук в тишине салона показался ему оглушительным, как выстрел. Он резко, почти отшвырнув, убрал руку с телефоном, прижимая его к груди, и уставился на Милю, ожидая самой страшной реакции.

Но она… не проснулась. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Она лишь глубже вздохнула, её грудь плавно поднялась и опустилась, а губы чуть шевельнулись, словно что-то беззвучно прошептав во сне.

Игорь сидел, не двигаясь, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца, которое готово было выпрыгнуть из груди. Он смотрел на её безмятежное лицо, на её расслабленное тело, и по нему разлилась странная смесь дикого облегчения и горького стыда. А она продолжала спать, чистая и невинная в своём сне, совершенно не подозревая, что её интимная беззащитность только что была украдена.

Игорь выдохнул с таким облегчением, что у него закружилась голова. Он тут же метнул взгляд в сторону магазина, и их компания всё ещё не выходила.

«Блин, надо быть аккуратнее», — пронеслось в голове, и он с лихорадочной поспешностью перевёл телефон в беззвучный режим.

На его губах расползлась хитрая, пьяная улыбка азартного игрока, сорвавшего куш. Сердце всё ещё бешено колотилось, но теперь уже от предвкушения. Он тапнул по иконке галереи, его палец заметно дрожал. И вот он — последний снимок. Он увеличил его, вглядываясь в экран. И… его лицо вытянулось. На фото была лишь размытая темнота, с трудом угадывались контуры её ног, но не более того. Снимок был испорчен — слишком темно, ничего толком не разглядеть.

— Бля, — тихо выругался Игорь, с досадой цокнув языком. Вся его авантюрная эйфория мгновенно испарилась, сменившись разочарованием.

Он медленно поднял взгляд на спящую Милю. Лунный свет скользил по её бёдрам, выхватывая из полумрака куда более откровенные и соблазнительные детали, чем то тёмное пятно у него в телефоне. И тут в его голове, одурманенной алкоголем и азартом, родилась новая, ещё более безрассудная мысль. Он снова посмотрел на значок вспышки на экране камеры.

«Может… попробовать со вспышкой?» — подумал он, и по его телу пробежала смешанная дрожь — наполовину от страха быть пойманным, наполовину от возбуждения.

Это было уже откровенно опасно — яркий свет наверняка разбудит её. Но мысль о чётком, ясном кадре, который останется у него навсегда, снова затуманила его рассудок. Пальцы, уже влажные от нервного пота, потянулись к значку вспышки на экране. Он коснулся его, и иконка молнии загорелась жёлтым. Игорь чуть ухмыльнулся.

«Какой же я идиот, — пронеслось у него в голове. — Прямо как школьник, который никогда в жизни пизденки не видел, причем упратанную в трусики».

Он снова посмотрел на Милю. Она спала так же безмятежно, её грудь плавно поднималась и опускалась. Азарт перевесил последние крупицы здравомыслия. Он принял нелепую, почти клоунскую позу. Левой рукой он медленно, с величайшей осторожностью, словно бомбу обезвреживая, приподнял ладонь, чтобы прикрыть ей глаза от предстоящей вспышки.

Пальцы его правой руки снова сжали телефон, и он начал медленно наводить камеру в тот самый смутный просвет между её раздвинутых ног. Сердце колотилось так громко, что, казалось, оглушало его самого. Он задержал дыхание и нажал на кнопку. Вспышка озарила салон на долю секунды ослепительно-белым, безжалостным светом. В её лучах каждая деталь стала гиперреалистичной — текстура кожи, складки платья, тени.

Игорь, ослеплённый, инстинктивно дёрнулся, резко убирая обе руки и зажимая телефон под мышкой, словно обжигаясь. Он прищурился, ожидая от неё шока или чего-то еще. Но тишина не нарушилась. Миля не шелохнулась. Ни её веки, ни губы не дрогнули.

Она лишь чуть глубже вздохнула, как будто яркий свет на секунду проник в её сон, но не смог разбудить. Она продолжала спать, всё так же нежно и беззащитно, совершенно не ведая, что только что её интимность была не просто украдена, а запечатлена в высоком разрешении. Игорь сидел, тяжело дыша, чувствуя, как по телу разливается странная смесь триумфа, легкого стыда и острого, гнетущего страха.

Но он получил то, что хотел.

Игорь отодвинулся от неё, прижимаясь к другому окну, будто пытаясь создать дистанцию между собой и своим поступком. Сердце всё ещё бешено колотилось, но теперь его гнал новый импульс — жгучее любопытство. С хитрой улыбкой, которая никак не хотела сходить с его лица, он снова разблокировал телефон и тапнул по превьюшке в галерее.

Экран ярко вспыхнул, показывая снимок. Игорь замер, его дыхание перехватило.

Вспышка выхватила из полумрака каждую деталь с почти клинической чёткостью. Он видел гладкую, бледную кожу её бёдер. И там, в самом центре кадра, сквозь тончайшую, почти прозрачную ткань её тёмных трусиков, проступал отчётливый, соблазнительный контур.

Он видел аккуратную, пухлую полоску её половых губ, нежно прикрытую кружевом. Ткань слегка натянулась, обрисовывая её форму, такую интимную и идеальную. Это было одновременно невинно и до неприличия откровенно. Снимок был настолько чётким, что он мог разглядеть даже мелкую текстуру кружева и лёгкую влажность ткани.