Триумф ударил в голову не хуже, чем крепкий алкоголь. Он с жадностью вглядывался в детали, и по телу разливалось тёплое, возбуждающее волнение, на время заглушающее стыд. Он сидел, уставившись на экран, полностью поглощённый этим изображением, забыв на мгновение о спящей девушке рядом, о друзьях в магазине, о всей остальной ночи.

Он продолжил смотреть на ее бархатистую кожу внутренней поверхности бёдер, ведущую взгляд вверх, к самому интимному месту. Тончайшее чёрное кружево трусиков, скорее символ, чем преграда, обтягивало её киску.

Ткань была настолько прозрачной, что чётко проступала нежная анатомия: пухлые, слегка приоткрытые половые губы, образующие влажную тёмную щель, скрытую в тени, и крошечный твёрдый бугорок клитора, угадывающийся под натянутой тканью. Это была картина абсолютной, беззащитной женственности, застывшей в неведении.

Внезапно движение за стеклом вырвало его из транса, и, повернув голову, он увидел, как из магазина вываливается их весёлая компания. Амина и Ксюша несли пакеты, Азиза что-то рассказывала, размахиваясь руками, а Семён Семёныч, пошатываясь, нёс ящик пива.

«Так… дома надо будет дрочнуть на это», — с похабной, животной усмешкой пронеслось у него в голове.

Затем он быстро заблокировал телефон и сунул его в карман, чувствуя прилив низменного, собственнического удовлетворения. Игорь вздохнул и снова посмотрел на Милю.

Теперь его взгляд был другим — не украдкой, а оценивающе, нагло. Он снова скользнул по её раздвинутым ногам, но теперь уже не как на запретный образ на экране, а как на реальный объект желания. Воспоминание о том, что он видел на фото — эта влажная тень, эти очертания — вспыхнуло в его сознании с новой силой.

И он понял. Фотографии ему уже было мало. Ему захотелось настоящего. Захотелось прикоснуться, почувствовать её кожу, раздвинуть эти ноги ещё шире и увидеть всё то, что скрывало кружево, не на экране, а вживую. Стыд испарился, смытый волной нового, более мощного и настойчивого желания.

Игорь снова пересел ближе к Миле, на прежнее место. Воздух между ними казался теперь другим — заряженным его тайной и зарождающимся вожделением. Ему срочно нужно было закрепить это новое, наглое состояние, прогнать последние остатки неуверенности.

Он потянулся за бутылкой виски и сделал глубокий, обжигающий глоток. Алкоголь разлился по венам твёрдой уверенностью. В этот самый момент к машине подошли остальные. Раздался звук бип-бип, и все замки с громким щелчком открылись. Одновременно сзади приоткрылся и багажник, куда они собирались сложить покупки.

В салон ворвалась струя свежего, прохладного ночного воздуха. Игорь сделал глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие наполняются кислородом, прочищая голову от дурмана, но лишь обостряя его новое желание.

Следом же пространство заполнилось голосами. Азиза, запрыгивая на водительское место, с хохотом кричала:

— Семёна больше не берём! Он ебать мозгоеб!

Ксюша, закидывая пакеты с закусками в багажник, подхватила, смеясь:

— Амине, кстати, повезло!

Амина, которая стояла рядом с Семёном Семёнычем, с игривым любопытством повернулась к ней:

— Это почему?

В этот момент Семён Семёныч, аккуратно ставя ящик пива в багажник, выпрямился, готовясь услышать вердикт.

Ксюша, лукаво подмигнув, выпалила:

— Ну, он так хорошо языком работает! Наверное, лижет просто божественно!

В следующий миг взорвался сдержанный, но довольный смех девушек. Амина, покраснев, смущённо хлопнула Ксюшу по плечу, но в её глазах читалось заинтересованное веселье. Азиза, за рулём, фыркнула, качая головой.

Семён Семёныч, покраснев, с комичной важностью поднял палец, пытаясь сохранить достоинство:

— Уважаемые дамы! Позвольте заметить, что владение риторикой и искусством красноречия, безусловно, предполагает определённую… э-э-э… артикуляционную гибкость. Однако экстраполировать ораторские навыки на сугубо интимные аспекты человеческих взаимоотношений — это, мягко говоря, смелое допущение!

Его напыщенный ответ, совершенно не соответствовавший ситуации, вызвал новый взрыв хохота. Даже Миля, всё это время спавшая, шевельнулась и приоткрыла глаза, оглядев всех сонным, ничего не понимающим взглядом.

Пока Ксюша, Семён Семёныч и Амина закрывали багажник и рассаживались по местам, Миля широко зевнула и, повернувшись к Игорю, спросила сонным голосом:

— Я что, уснула?

Игорь, делая вид, что ничего особенного не происходило, мягко улыбнулся:

— Ага.

В этот момент Ксюша, устроившись на своём месте, обернулась к ним. В её глазах читалось лёгкое ревнивое любопытство.

— А вы тут… что делали, мм? — спросила она, игриво подмигнув Игорю.

Игорь хотел было отшутиться, но Миля, всё ещё находясь в полусонном состоянии, неожиданно бросила с невозмутимым видом:

— Ебались. А что?

В салоне на секунду повисла оглушительная тишина. Азиза на переднем сиденье подавилась собственным смехом. Ксюша сначала округлила глаза, а затем её лицо исказила обиженная гримаса.

Желая подколоть Милю в ответ, но ничего не придумав, она язвительно произнесла:

— А-а… ну ясно.

Семён Семёныч, усаживая Амину к себе на колени, с профессорской важностью поднял бровь и изрёк:

— Милая Миля, позвольте усомниться в достоверности вашего заявления! Подобные… э-э-э… процессы, как правило, требуют взаимной активности и, если можно так выразиться, звукового сопровождения. А здесь явно царила благостная тишина…

Миля чуть поправилась на сиденье и, снова зевнув, пренебрежительно махнула рукой:

— Ну и пофиг. — Затем она добавила, глядя на Семёна Семёныча с каменным лицом: — Я вообще-то пошутила, если ты не понял, Семён.

Семён Семёныч, не смутившись, важно поправил очки:

— Что ж, я, собственно, именно это и имел в виду, косвенно намекая на несоответствие вашего утверждения наблюдаемым фактам, которые, как известно…

— Ок, — резко оборвала его Миля и, повернувшись к передним сиденьям, спросила уже обычным, слегка сонным голосом: — Девочки, а вы вино мне взяли?

— Да, взяли, — отозвалась Азиза, нажимая на кнопку зажигания. — Всё, погнали!

Двигатель ожил, машина плавно тронулась с места.

Игорь, глядя на эту сцену, с усмешкой подумал: «Зачем она так пошутила? Хм, может, Ксюша и Миля не в ладах?» Он посмотрел на Милю, которая снова взялась за свой вэйп, её лицо в дымке выражало полное безразличие. «Но лучше бы мы и правда ебались», — с долей сожаления мелькнуло у него в голове. — «Киска-то на вид просто отменная…»

Потом его пальцы нащупали в кармане холодный корпус телефона, и по губам пробежала хитрая улыбка.

«Хотя… это тоже неплохо», — с тёплой волной возбуждения подумал он, и они поехали дальше, оставляя за собой освещённый магазин и растворяясь в ночи.

Азиза прибавила громкость. На этот раз из динамиков полился мрачноватый электронный бит, идеально совпадающий с их ночным движением по пустынной трассе. Ксюша, отпивая из новой бутылки, которую они купили, раскачивалась в такт музыке, а Амина, устроившись на коленях у Семёна Семёныча, что-то оживлённо ему рассказывала, на что тот кивал с пьяной, важной серьёзностью.

Игорь откинулся на сиденье, уставившись в тёмное стекло. За окном мелькали редкие огни неизвестных посёлков, тёмные массивы леса и одинокие придорожные столбы. Он ловил себя на том, что абсолютно не ориентируется в местности. Они давно свернули с главной трассы и теперь двигались по каким-то второстепенным дорогам. Фонари остались позади, и только дальний свет фар выхватывал из темноты асфальт, обочину да ветки деревьев, склонившихся над дорогой.

«Где мы вообще?» — пронеслось у него в голове.

Он попытался вспомнить название того глэмпинга, который забронировала Азиза, но не смог. Это ощущение было одновременно тревожным и освобождающим. Игорь был отрезан от своего привычного мира, от планов. Здесь, в этой движущейся по тёмной незнакомой дороге машине, с сидящей рядом девушкой, чья интимка теперь хранилась в его телефоне, существовали только они — их пьяное веселье, их безумие и эта бесконечная, поглощающая ночь.