— Да нет, спасибо! Этого за глаза. С жильем разберёмся сами. — отмахивается Виктор, понимая, что Комбинат и так пошел навстречу, вон Салчаковой выделили номер в гостинице для постоянного проживания, так как она из дома ушла, а еще ему самому квартиру выделили… в которой он в последнее время не так уж и часто ночует в связи с командировками… хорошо что Железнова сама себе снимает жилье… и как это у нее получается?

— Что там у вас еще? С трубами как? Ремонт в душевой сделали? — спрашивает хозяин кабинета.

— Сделали, но все опять отваливается. На днях то ли прокладка прохудилась, то ли труба лопнула, хорошо еще что никого кипятком не обварило. Халтурно сделали, Соломон Рудольфович. — говорит Виктор: — да еще и шкафчики на «отвали» собрали, все кривые. Мелочь конечно, но…

— Мелочей не бывает. — перебивает его собеседник: — спасибо что сказал Вить, а то ведь женская раздевалка и душевая не на виду, вот и делают спустя рукава, тунеядцы. Я им устрою… саботажники… ага.– он наклоняется к столу и нажимает на кнопку селектора: — Ирочка, солнце мое, напомни мне пожалуйста на совещании вкрутить Пантелеева и его бригаду, да так хорошенечко…

— … конечно, Соломон Рудольфович. — звучит из селектора приятный женский голос: — сделать выговор бригаде Пантелеева. Кофе?

— Да. Два… один как обычно и один… — он бросает быстрый взгляд на Виктора: — тебе со сливками или черный? На вид такие как ты обычно черный пьют.

— Черный как моя душа, горький как моя жизнь. — кивает Виктор.

— Так и знал. И один черный. — говорит Соломон Рудольфович в селектор и отпускает кнопку, поворачивается к своему собеседнику: — ну а кроме бытовых нужд? Чего надобно?

— Да вроде все в порядке… но… — Виктор замялся.

— Ты мне тут не выкручивай, Полищук, ты прямо говори в чем дело.

— Да… видите ли, Соломон Рудольфович, нам расти нужно. — говорит Виктор, наклоняясь вперед: — мы, конечно, тренируемся, но чтобы вот по-настоящему расти — нужно играть с сильными соперниками. Первые матчи в лиге мы за счет таланта отдельных игроков сделали, а еще за счет командного духа. Лиля Бергштейн, Арина Железнова, Юля Синицына, Маша Волокитина, Валя Федосеева… все они — отличные игроки, но… — он качает головой: — я уже вижу что мы расслабились. После «Автомобилиста» игра в Иваново легкой прогулкой показалась. Прага… в Праге Каримова очень сильно помогла. Как команда мы сейчас в состоянии разброда, шатания и легкой эйфории. Нам нужны сильные соперники на тренировочный матч.

— Ну так в чем дело? — хмурится Соломон Рудольфович: — приглашайте кого хотите, проезд, гостиницу, питание, транспорт и командировочные — все оплатим.

— Никто с нами не будет играть. — вздыхает Виктор: — разгар сезона, а нам нужна команда заведомо сильнее нас. Никто из нашей лиги не станет играть с нами в тренировочный, чтобы не выдавать свои козыри. А из высшей лиги — никто сюда не поедет, в прошлый раз вы просто чудо совершили, когда смогли «Крылья Советов» уговорить товарищеский матч сыграть с нами… но после них — точно никто с нами играть не будет.

— Потому что для команды из высшей лиги с вами вничью сыграть — это позор… — задумчиво кивает Соломон Рудольфович: — кроме того ты у них Железнову увел… вот сукин кот!

— Соломон Рудольфович!

— Да я не ругаю тебя, Полищук, это я восхищаюсь. Таких как ты раньше или на кострах сжигали или шпагой на дуэлях протыкали… повезло тебе что в просвещенный век родился… но я понял, что никто из высшей лиги к нам не поедет… а к ним?

— Времени нет. У нас перерыв между матчами короткий… но что если…

— Что если?

— Нам в общем и не нужна женская команда… можно мужскую. — говорит Виктор и на некоторое время в кабинете повисает тишина.

— … мужскую? Но… хм… — задумывается Соломон Рудольфович: — у мужчин и рост выше и сила… сильнее. Вы проиграете… но ты этого и хочешь, да? Вот сукин кот!

— … тяжело в учении — легко в бою, Соломон Рудольфович…

Заместитель директора поднялся из кресла. Заложил руки за спину и прошёлся вдоль окна — три шага туда, три обратно. За стеклом дымили трубы, по подъездным путям полз состав с готовой продукцией, далеко внизу по аллее шли рабочие после смены.

— Мужскую, значит… — протянул он, не оборачиваясь: — хм… тяжело в учении, говоришь…

— Именно так.

— Ты хоть понимаешь, что мяч после мужского удара совсем по-другому летит? Я, конечно, не специалист, но даже я вижу разницу.

— Скорость подачи у мужчин — под сто тридцать километров в час. У женщин — под девяносто. Разница — колоссальная. Блок выше, реакция быстрее, прыжок мощнее. — Виктор загибал пальцы: — если научить девчонок читать мужскую игру, принимать мужскую подачу, обходить мужской блок — они вернутся на женскую площадку другими людьми.

— Или не вернутся. — негромко сказал Соломон Рудольфович: — покалечат кого-нибудь мячом на такой скорости?

— Не покалечат. — Виктор качнул головой: — это будет тренировочный матч, а не война. Кроме того… не стоит недооценивать наших девчонок. Думаю, что и мужчинам есть чему у нас поучиться. Это… взаимовыгодно.

— Хм. — Соломон Рудольфович остановился у карты. Посмотрел на красные флажки, рассыпанные по всей карте страны.

— У «Уралмаша» есть волейбольная команда. — сказал Соломон Рудольфович, постукивая пальцем по Свердловску: — мужская. Они вроде в высшей лиге играют. Или в первой. Не помню точно. Но ребята вроде крепкие.

— В высшей. — тихо сказал Виктор: — «Уралмаш» — бронзовые призёры чемпионата страны.

— Бронзовые? — Соломон Рудольфович обернулся: — тем лучше. Значит, не последние и не первые. Будут стараться, но не задирать нос.

Виктор хотел возразить, что бронза чемпионата страны — это не совсем «не первые и не последние», это элита советского волейбола, но промолчал. Соломон Рудольфович быстрым шагом подошел к столу и нажал кнопку селектора.

— Ирочка, солнышко…

— Слушаю, Соломон Рудольфович.

— Соедини меня со Свердловском. Фёдор Иванович Громов, директор «Уралмаша». По прямому, если можно.

— Минуту, Соломон Рудольфович.

Виктор сидел на диване, не двигаясь. Кофе остывал в чашке. За окном гудок возвестил о конце второй смены — протяжный, низкий, как пароходный. Секундная стрелка на больших настенных часах с маятником отсчитывала время. Тик. Тик. Тик.

Телефон зазвонил. Соломон Рудольфович снял трубку, и лицо его мгновенно преобразилось — морщины разгладились, глаза потеплели, голос обрёл ту особую бархатную теплоту, которую Виктор слышал только при разговорах с очень нужными людьми.

— Фёдор Иванович! Дорогой мой! — Соломон Рудольфович откинулся в кресле, и по его виду можно было подумать, что он разговаривает с любимым братом, которого не видел лет двадцать: — как здоровье? Спина не мучает? А то помню, ты жаловался в последний раз… Ну, слава богу, слава богу! А Ванечка как? Привык к школе? Нравится ему? Учительница хорошая попалась?

Виктор слушал. Соломон Рудольфович расспрашивал про внука, про школу, про учительницу, про жену Фёдора Ивановича, про её давление, про новый урожай на его дачном участке, про то, удалось ли починить крышу в бане, про сборную по хоккею, которая то ли поедет на чемпионат мира, то ли не поедет, и про какого-то общего знакомого, который то ли ушёл на пенсию, то ли пошёл на повышение.

Десять минут. Пятнадцать. Кофе в чашке Виктора давно остыл. Шахматные фигуры стояли неподвижно. Чёрный ферзь по-прежнему угрожал белому королю.

И только потом — между делом, как бы невзначай, как бы вспомнив по ходу разговора:

— Слушай, Федь, я чего звоню-то… У тебя ведь волейбольная команда есть? Мужская? Они же на сборы скоро куда-то собираются?

Пауза. Соломон Рудольфович слушал, чуть наклонив голову. Кивал. Виктор пытался по его лицу угадать ответ, но лицо Соломона Рудольфовича было непроницаемо, как фасад Комбината.

— Ещё не определились? — переспросил Соломон Рудольфович, и в уголках его губ дрогнуло что-то, едва заметное: — ну так это же замечательно! Слушай, Федь, тут такое дело. У нас база есть. Со спортивным комплексом, а как же! В горах, рядом, сорок минут от города. Ты не поверишь — горячие источники! Настоящие! Минеральная вода, температура круглый год одинаковая, врачи говорят — для суставов и мышц лучше не придумаешь. Площадка волейбольная есть, зал крытый, тренажёрка. Воздух горный, тишина, сосны. Для сборов — идеальное место! Массажиста из Китая привезли, специалист по акупунктуре, да.