Свирепов понял это движение по-своему. Он рывком бросился вперед и загородил дорогу к выходу.

— Отсюда никто не выйдет, пока я не получу сундук. Эй, ты! — крикнул он Гоше. — Где клад? Я убью всех троих, если вы мне не скажете.

Оранжевые точки свечей отражались в глазах Свирепова. Взгляд его светился безумием.

— Фрол? Ты в порядке?.. Я вижу, ты чем-то обеспокоен, — голос отца Василия был мягок и тревожен. — Как ты тут оказался? Я думал: ты в лесу, с партизанами.

Резко и коротко прозвучала фраза, брошенная Ильей:

— Он — с фрицами!

Отец Василий ошеломленно обернулся к нему.

Гоша продолжил мысль своего товарища:

— Он уже направил сюда самолет немцев. Нам надо уходить как можно быстрее!

— Какой самолет⁈ О чем ты говоришь, дурак? — завопил Свирепов. — Клад! Где клад?

При этом он поднял ломик вверх и угрожающе стал размахивать им. Металлический стержень блестел оранжевыми всполохами в свете свечей, и казалось, это не ломик, а огненная палица. На стенах и в темных углах заплясали тени. Словно Свирепов теперь был не один, а за ним стояла целая вооруженная банда.

Он неожиданно взревел и бросился с ломиком над головой к Гоше. Тому едва удалось увернуться.

И тут входная дверь с шумом распахнулась. В церковь стали торопливо заходить люди. Их одежда была мокрой от дождя. Женщины, старики, подростки. Маленькие дети — на руках или прижавшиеся к матерям. Некоторые из них плакали.

— Мама! — услышал Григорьев тревожный возглас Ильи.

Его приятель продвигался к высокой женщине со светлыми волосами. Она увидела сына, обернулась к нему.

Гоша узнал другую молодую женщину — с длинными косами и малышом на руках. Она громко заговорила, обращаясь к священнику с той же самой фразой, что и в прошлый раз:

— Отец Василий! Поселок бомбят. Фриц на самолете летает. Мы сюда прибежали. Церковь бомбить не посмеет! Ведь так?

Малыш у нее на руках заплакал. Тут же подхватили плач и другие ребятишки.

— Будем молиться! — произнес священник. — Все в руках Божьих!

И обернулся к Свирепову:

— И ты молись, Фрол.

Тот слегка опешил от такого предложения.

— Нет! — выкрикнул Гоша. — Уходите все из церкви! Сейчас начнется! Быстрее! Прошу вас!

— Ни одного не выпущу! — заорал Фрол и побежал к выходу. — Назад! Отдайте мне мой сундук! Всех убью.

Ломик засвистел в его руках. Люди шарахнулись в стороны.

— Дебил! — закричал Гоша. — Тебя тоже сейчас накроет!

Однако тот его даже не услышал.

— Илья, помогай!

Гоша бросился к палатке, схватил ее в охапку. Илья догадался, что задумал его приятель. Он подбежал к нему. Они растянули синюю ткань, намереваясь запутать в ней разбушевавшегося Свирепова.

Но было уже поздно. Послышался гул приближающегося самолета. Гошино сердце сжалось от отчаянья.

— Он сюда летит, сюда! — испуганно воскликнула старуха с растрепанными седыми волосами, выглядывающими из-под косо повязанного платка.

Началась паника. Люди кинулись к выходу, но там со своим ломиком стоял Свирепов. Похоже, он еще не понял, чего так испугались люди.

Кто-то случайно споткнулся, кто-то задел свечницу. Она упала, и пламя красно-желтыми языками поползло по полу.

В гул вплелся громкий, пугающий свист, а затем — удар такой силы, что дрогнули стены и пол под ногами.

А дальше Гоше показалось, что всё словно замедлилось. Купол у дальней к людям стены начал осыпаться — тяжёлые обломки камня полетели вниз. Столб пыли тут же смешался с хлынувшим внутрь потоком дождя.

Отчаянные крики людей, плач детей, вводящий в ступор гул самолета, свист падающей бомбы, грохот рушащихся стен — всё смешалось в страшный шум.

Вторая бомба упала в центр купола. Он треснул протяжным, страшным звуком. Гоша видел, как падают люди, как кровь смешивается с водой и пылью.

— Илья! — отчаянно закричал он.

Того не было видно.

Пламя бушевало там, где его не достиг дождь. Гоша видел искажённые ужасом лица людей. Он заметил Свирепова. Тот пробирался к двери, расталкивая людей. И тут прямо на его голову упал обломок купола.

А потом случился сильный удар совсем близко с Гргорьевым. Такой сильный, что воздух выбило из легких. Гоша почувствовал, как ноги оторвались от пола. Затем его выкинуло взрывной волной в образовавшийся проем в стене.

И мир погас. Наступили одновременно тишина и темнота…

[1] Орфография сохранена как в оригинале.

Глава 44

Пусто

Над ухом настойчиво зудело:

— Зззз… Зззз… Зззз…

Гоша с трудом открыл глаза.

Над ним висело синее, без единого облачка небо. Оно было таким глубоким, что на секунду захотелось просто смотреть в него и ни о чём не думать. Ладони ощущали мягкую траву. Лицо приятно грели солнечные лучи.

Он скосил глаза на источник звука. Над цветком кружила пчела. Она трудолюбиво спешила собрать нектар из цветка, который вскоре увянет, покорясь силе осени.

И тут память накрыла его разом: клад, Свирепов, гроза, церковь, бомбёжка… В душе поднялась тревога — резкая, как удар. Крики, кровь, огонь, падающие обломки купола… И потом — взрывная волна, она-то и вышвырнула его наружу.

«Где Илья⁈»

Гоша резко сел. И тут же почувствовал, как откликнулось болью тело — кольнуло в боку, потянуло плечо. В ушах зазвенело, будто они всё еще хранили звук того взрыва, что случился в церкви.

Григорьев с трудом поднялся. Голова кружилась. Одежда была в пыли. На темных джинсах проступало еще более темное пятно.

«Кровь?» — испугался Гоша.

Он взглянул на свои руки. Они были сильно исцарапаны, но кровь уже подсохла.

Гоша медленно побрёл к руинам.

Здесь всё было как обычно. Покосившаяся дверь, заросшее крыльцо, стены, на которых росли тонкие берёзки с желтеющей листвой… Как до того очередного момента, когда опять время затолкнуло их в прошлое.

Просто поразительно, какое здесь страшное место! Непонятная сила играет с теми, кто приблизился к руинам, злые шутки.

— Илья! — Гоша позвал приятеля.

Его лицо ласково задел теплый ветерок, играючи взлохматил волосы. Но это не уменьшило Гошино беспокойство.

Перебравшись через проём, он оказался внутри развалин. Солнечные лучи падали через выбитые окна. Пахло пылью, старым деревом, травой. У двери всё так же валялась синяя палатка.

Ильи не было.

— Илья! — снова позвал Гоша.

Негромко. Он словно боялся услышать эхо от своего голоса. Это опять будто втолкнет его в тот момент времени, когда звуки молитвы, которые произносил отец Василий, уносились под купол…

* * *

Затем Гоша обошел церковь вокруг. Ильи нигде не было.

Что случилось? Илья остался там, в прошлом? Там же убило Свирепова. Гоша сам видел, как на него упал большой обломок купола. А Илья? Он спасся?

В горле запершило. Гоша вдруг остро ощутил потерю. Оказывается, он по-настоящему привязался к своему новому приятелю.

И тут в мирные звуки природы ворвался посторонний звук — вой сирены. Гоша вздрогнул от неожиданности и порывисто заспешил наружу.

К церкви подъехала полицейская машина. Из нее выбрался местный полицейский — тот самый, которому они с Ильёй передали видеозапись. Теперь его голова была перевязана.

— Старший лейтенант Вулканов, — привычно представился тот. — Я вам звонил вчера. Преступник Свирепов сбежал из участка. Он здесь не появлялся?

— Нет, — соврал Гоша.

Не мог же он начать рассказывать Вулканову о том, что здесь реально происходило ночью!

— А где твой приятель?

— Рыбачит, — Григорьев махнул как можно беспечнее в сторону реки.

— Ты что-то помятый какой-то, — подозрительно посмотрел на него Вулканов. — Одежда грязная, руки исцарапаны. И вон, синяк на лбу.

Гоша машинально поднял руку и потрогал лоб. Там обозначилась небольшая шишка. Наверно, в области синяка. Он уже собирался придумать объяснение, но не успел.