Вулканов заметил на земле… сундук.

— Это что? — спросил.

— Это… мы вчера с Ильей клад здесь нашли, — честно сознался Григорьев.

— А-а, так вы кладоискатели! — усмехнулся Вулканов. — А рыбалка — только прикрытие?

Гоша улыбнулся и неопределенно пожал плечами.

— И где вы клад нашли?

— Вон там, в старом колодце! — Гоша указал пальцем.

— А внутри что?

— Хотите — сами посмотрите.

Они подошли к сундуку. Гоша присел на корточки, откинул крышку. Пахнуло сыростью и временем. Вулканов с интересом склонился, опершись ладонями о колени.

— Ух ты! Старые деньги… И фотки какие-то… У нас есть коллекционер в поселке. Он старину собирает… И старые фотографии тоже. Надо, чтобы он посмотрел. У него собраны снимки многих жителей, кто жил в поселке. Даже тех, кто до войны… Трогать нельзя… А то рассыпятся. Пусть специалист сделает… А внизу что?

— Там — какие-то украшения.

— Уж не тот ли это клад, о котором мне отец рассказывал? Семейство Серебряковых оставляло что-то ценное местному священнику, когда за границу после революции уезжало. Он сам погиб во время бомбежки церкви в сорок первом… Похоже, и тайна вместе с ним ушла… А вы вот нашли… Что собираешься с кладом делать?

— Мне он не нужен, — сказал Гоша. — Это принадлежит этим местам. Вы же можете, как представитель власти, клад забрать?

— Да. Конечно. Заберу. Всё, как нужно оформим. Вам с твоим другом по закону деньги полагаются. Как награда. Передашь своему приятелю?

— Да, — Гоша смотрел на сундук, избегая взгляда Вулканова. Он не хотел лишних вопросов.

— Что ж, мне пора, — произнес Вулканов. — Если здесь заметишь преступника, сразу звони в полицию.

— Я, скорее всего, домой через час поеду, — ответил Гоша.

— Хорошо. А твой друг?

— И он тоже.

Вулканов попрощался, сел в машину и уехал. Машина скрылась за лесом, и снова тишина вернулась в этот уголок природы.

Гоша сходил в церковь за палаткой, свернул ее в узел и заспешил к берегу. Внутри еще теплилась маленькая надежда, что Илья может оказаться там…

Хотя…

Вряд ли бы он оставил лежащего без сознания Гошу у церкви…

* * *

Ильи нигде не было.

Палатка стояла, словно заброшенный, никому не нужный домик. Река блестела так ярко, что резала глаза. Сегодня сильнее пахло тиной, чем всегда. А трава вокруг была небрежно примята — будто здесь побывали не самые аккуратные туристы.

Гоша прошёл к месту, где они с Ильёй рыбачили.

Пусто. Ни следа, ни намёка.

Значит, он остался в своём времени.

Хочется надеяться — жив.

Гоша вдруг остро почувствовал одиночество.

Он начал торопливо собирать вещи. Не было смысла оставаться. Тем более ждать новой ночи…

* * *

Ему повезло с электричкой. Не зная расписания, Гоша пришел за двадцать минут до ее прибытия.

В полупустом вагоне он забросил рюкзак на верхнюю полку и сел у окна. Смотрел на мелькающий пейзаж, но не видел его. Внутри было пусто и тоскливо.

Он вспоминал, как Илья бросился в сторону матери. Он знал, что её убило. Он уверился в том, что Илья тоже погиб.

Удивительно: Гоша был знаком с Ильей очень короткий промежуток времени, а мысль о его гибели причиняет настоящую боль.

Гоша пытался объяснить себе исчезновение Ильи хоть как‑то. Он стал мысленно убеждать себя в том, что если Илья остался в прошлом, то так и нужно было.

Если удариться в философию, то Илья выжил в тот роковой для поселковских день только потому, что на него была возложена миссия: наказать предателя, который был причиной гибели собственных односельчан. А минувшей ночью Свирепова настигло возмездие, поэтому Илья, как и другие люди, не выжил…

Нет, лучше не думать об этом. Больно, очень больно.

А он, Гоша… спасся благодаря тому, что его выбросило наружу взрывной волной…

Интересно, мог ли он тоже погибнуть там, в прошлом?

Григорьев поёжился от этой мысли…

Глава 45

Игра закончилась…

Самый лучший учебный день — первый. Встреча с друзьями и приятелями, которых ты не видел два месяца. Отдохнувшие в отпуске и сегодня нестрогие учителя. Наполеоновские планы на наступивший учебный год.

Вы скажете: к лучшим можно причислить еще и последний учебный день?

Нет, уже не то.

За год студент так устает, что ощущения праздника перед почти наступившими каникулами нет. Это чувство исчезает из-за длинных сессий, изнурительных подготовок к экзаменам. Да и сами экзамены — то, что вроде бы является шагом к приближению отдыха, — в них много стресса и мало удовольствия.

Поэтому первый учебный день — лучший.

Сегодня словно само здание университета светилось радостью. По коридорам бегали и суетились студенты. Везде были улыбающиеся лица, со всех сторон раздавались крики «привет!»

Гоша поднялся к расписанию. Кто-то окликал его, кто-то кричал «Здорово!» Гоша реагировал с улыбкой и тут же спешил дальше.

Самые внимательные, которые привыкли видеть Григорьева всегда полным энергии и оптимизма, наверняка заметили, что сегодня он — другой. И это не маленький синяк делал его отличным от обычного Гоши Григорьева, и не загорелый цвет лица. В его взгляде появилось что-то новое, незнакомое, непривычное.

Второй курс сегодня собирался в аудитории 306 на третьем этаже. Гоша, забежав по лестницам, открыл дверь в класс.

Его встретили шум, разговоры и смех. Звонка на первую лекцию еще не было, поэтому у студентов-второкурсников пока присутствовала отличная возможность наговориться друг с другом.

Несколько человек заметили вновь пришедшего. Послышалось сразу с нескольких мест:

— Гоша, привет!

Гоша махнул рукой всем и сразу и направился к своим друзьям — Диане и Вениамину. Те сидели рядом и рассматривали фотографии в телефоне.

— Привет! — сказал Гоша, подойдя к парте.

Диана первой повернулась. Ее глаза заискрились радостью:

— Привет, Гоша!

— Привет, — эхом отозвался Вениамин.

— Здорово, ребята! — ответил Григорьев и сел на третий свободный стул у их парты.

— Ты когда вернулся домой? — спросила Диана.

— Вчера днем!

— Ого! Так ты прямо с корабля на бал? — улыбнулся Веня.

— Что-то вроде того.

— Ну и как провел время без нас? Хвастайся! — предложил Веня, зная характер приятеля.

— Видел еще что-нибудь? Ну… в церкви… — это поинтересовалась Диана.

— Нет… Наверно, Вениамин был прав: показалось нам всё это! — Гоша был очень серьезен, когда отвечал. — Нам не стоит распространяться о наших совместных видениях… Так, на всякий случай.

Тут прозвенел звонок, и в аудиторию зашел преподаватель. Поприветствовал студентов, поздравил с началом новой сессии и сразу перешел к лекции.

Веня с удивлением бросал взгляды на Гошу:

«Странный он какой-то. Я его таким серьезным вообще не помню».

Поглядывала на Гошу и Диана. От ее внимательного взгляда не ушло, что на лбу у Гоши синяк, а сам он словно повзрослел лет на пять за то время, пока она его не видела.

— Гоша, — прошептала она. — А почему ты, если ничего в следующую ночь не увидел, наутро домой не поехал?

Григорьев ее даже не услышал. Он сидел, нахмурившись, и явно был сосредоточен на своих мыслях…

* * *

После лекций Гоша тут же распрощался с друзьями и заспешил по каким-то «важным делам». Веня и Диана растерянно переглянулись и проводили его удивленными взглядами.

— Он на нас обиделся! — вздохнула Диана. — За то, что мы с тобой его одного оставили.

Веня промолчал. Он тоже чувствовал угрызения совести.

* * *

Гоша завернул на соседнюю улицу. Здесь было относительно спокойно. Он зашел в скверик, где чинно гуляли редкие прохожие — всё же сегодня рабочий день. Присел на лавку и достал телефон. Быстро нашел нужный номер в контактах и нажал кнопку соединения.