Деревня Лучки была маленьким населенным пунктом в тридцати километрах от Тихоречного, с несколькими дворами и маленьким совхозом.

— Такой деревни нет, — спокойно ответил Петрович.

— Как это нет⁈ Она сто лет уже стоит! — взвился Свирепов, подскочив со стула.

— Сядьте. Успокойтесь, — Вулканов захлопнул журнал. — Завтра утром приедет следователь. А пока вы посидите в камере.

Свирепов откинулся назад, на спинку стула. Взгляд его блеснул хищным огнем.

— Завтра? Какой следователь?

— Обыкновенный, — буркнул полицейский. — Из района.

— Не хочу! — Свирепов затрясся.

— Сядьте! — жёстко произнес Вулканов.

— Мне надо домой, — завопил Свирепов и задергался. — Я — больной человек. Я ничего не делал.

— Сядьте, я сказал! — повысил голос Петрович. А то я вас в камере в наручниках оставлю!

На Фрола это подействовало. Он сразу обмяк и приземлился на свой стул.

Вулканов смотрел на него прищурившись, словно пытаясь заглянуть в самую глубину его мыслей:

«Псих. Опасный. Такого лучше держать под замком».

* * *

В небольшом закутке была камера. Впрочем, назвать ее так было сложно. Просто место, отгороженное решеткой.

Как только за спиной Свирепова лязгнул замок, Вулканов сказал:

— Руки давайте. Наручники сниму.

Фрол медленно обернулся. Протянул руки между прутьями. Вулканов ключиком открыл замок.

И тут же ушел, не сказав ни слова.

Свирепов постоял, прислушиваясь к его шагам, к тому, как скрипнул стул в том самом кабинете, где только что они «вели беседу», как звякнул телефон и Вулканов тут же ответил:

— Слушаю!

Фрол оглядел место, где ему предстояло провести какое-то время. Мягкий старый диван, столик, на котором стоит алюминиевая кружка. Дырка в полу в самом углу. Маленькое зарешеченное оконце выходит куда-то на задний двор, потому что близко к нему виден забор.

Свирепов пересек камеру и опустился на диван. Упал набок, растянулся всем телом. Если бы другая обстановка, то его сразу бы потянуло ко сну. Но сейчас он боялся завтрашнего утра. Этот Вулканов — как видно, не зверь. Свирепов ожидал, что его будут бить. А этот с ним даже на «вы» разговаривает. Видимо, человек он мягкий. Надо расположить его к себе, обмануть и — сбежать.

А сбежать он намеревался серьезно.

«Хоть через эту решетку просочусь, хоть через окошко. Обманом или хитростью, но я отсюда уйду!»

Кулаки сжались. Ярость всплеснулась в груди и погасла, столкнувшись с беспомощностью. Однако желание вырваться любой ценой осталось. Главное, придумать как. И тогда они точно больше его не поймают…

Глава 38

Колодец

Парни шли по направлению к церкви. Гошей одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось приключений, связанных с поиском клада. С другой — в душе была непонятная тревога. Хотя чего было бояться теперь, когда вооруженный Свирепов под замком?

Илья был погружен в свои мысли — хмур и явно не склонен сейчас к праздным разговорам.

Над руинами кружили вороны. Их черные тельца выделялись заметными темными точками на голубом, ярком, без единого облачка небе. Верхушки деревьев вокруг, слегка задетые дуновением приближающейся осени, золотились в лучах. Сам же лес в основной своей массе все еще оставался зеленым.

Карканье становилось громче — вороны по непонятной причине разволновались.

— Чего это они? — высказал вслух мысль Илья.

— Может, кто-то там бродит? — предположил Гоша, вглядываясь в развалины.

— Сейчас увидим. Главное, что это — не Свирепов, — с усмешкой заметил Илья.

Когда они подошли почти вплотную к одной из стен, прочь бросился рыжий зверь.

— Лиса! — засмеялся Илья. — Заблудилась, что ли?

В его смехе слышалось некоторое облегченье…

* * *

У развалин всё было как прежде. Те же неприглядные облупившиеся стены, те же березки, растущие на верхней кладке. Слегка отошедшая от косяка и покосившаяся дверь, которая держалась на одной петле. Покрытое травой и мхом крыльцо…

Сквозь проем они забрались внутрь. Гоше в какой уже раз бросилась в глаза брошенная на земле синяя палатка.

«Надо ее сегодня же, после нашего поиска клада, забрать с собой, сложить и убрать в рюкзак, — подумал Гоша. — А то забуду еще! Отремонтировать ее будет дешевле, чем новую покупать!»

Стали снова ходить вдоль сохранившихся стен, трогая каждую расщелину, заглядывая в каждую нишу.

Трава здесь высохла сильнее, чем снаружи. Возможно потому, что ветер почти не проникал внутрь и не приносил влагу. Колосья тимофеевки и сухие метёлки овсяницы безболезненно царапали голые коленки Гоши.

Григорьев то и дело косился в тот угол, где на их глазах был убит человек. Невозможно узнать, что было дальше. Их затянуло в какой-то период прошлого, а потом выбросило обратно.

Интересно, как быстро нашли тело Федьки? Заподозрили ли в убийстве Свирепова? Искали ли его после?

Много вопросов — ответ удастся получить вряд ли.

— Если клад и был, его давно бы нашли! — скептически произнес Илья.

— А вдруг нет? — не согласился с ним Гоша. — Вдруг все искали не там?

Эта, сказанная вслух им самим мысль, зацепилась в голове:

«И правда, вдруг мы не там ищем?»

Покоряясь внезапному порыву — или интуиции — Гоша выбрался из руин и стал бродить вокруг.

Тут было даже лучше. Сразу и на душе стало легче. Место, где погиб ни один человек, а значительно больше, давило.

Здесь тоже валялись камни — возможно, именно от стен и купола.

Сначала Григорьев решил сделать круг вокруг стен — вплотную.

Он нагибался, трогал ладонью камни, переворачивал отдельные обломки, будто надеясь увидеть под ними что‑то необычное.

Между камнями местами пробивались корни — тонкие, как жилки, и толстые, как пальцы, — они распирали кладку, заставляя её медленно расползаться.

Попадались и следы прежней жизни: обугленный кусок доски, ржавая скоба, обломок кирпича с отпечатком старой извести.

В одном месте земля была чуть темнее, словно здесь когда‑то разводили костёр — угольки давно сгнили, но запах сырой золы ещё будто держался в воздухе.

В какой-то момент он вдруг увидел решетку под ногами. Обрадовался, наклонился, чтобы разглядеть получше. Но оказалось, что это всего лишь деталь — то ли от старого окна, то ли от вентиляционного отверстия. Он поднял ее, разочарованно осмотрел и отбросил в сторону.

Круг вокруг церкви замкнулся — он снова подошел к проему. Отступив на пару шагов от стен, Гоша пошел дальше, на новый круг.

И тут в небе послышалось далекое гудение приближающегося вертолета. Это было неожиданно — здесь, у реки, все это время ничего громче звука грома не звучало.

Звук приближался. И вот из-за деревьев вынырнул сам объект — тёмный силуэт, блеснувший стеклом кабины, с тяжёлым, вибрирующим шумом лопастей.

Гоша медленно шел вперед, задрав голову, — вертолёт всё ещё шумел где‑то над лесом, и он пытался разглядеть его сквозь ветви. И не заметил впереди препятствия под ногами. Запнулся за него, полетел на землю. Левая нога ушла вниз, в пустоту.

Холод ударил мгновенно, как будто он сунул ногу в ледяной погреб. Каменные края обхватили голень, как челюсти. От неожиданности Гоша вскрикнул — коротко, резко, почти по‑детски.

Он дёрнулся назад, вырвал ногу, упал на колени и, тяжело дыша, уставился в тёмное отверстие в земле…

* * *

Когда Илья примчался к нему, Гоша уже стоял на обеих ногах и, пригнувшись, рассматривал место, куда провалился.

— Что случилось? — выдохнул Илья, запыхавшийся и испуганный.

— Смотри! — Григорьев ткнул пальцем вниз.

Они оба опустились на колени. Перед ними зиял узкий провал — настолько узкий, что туда могла уйти только нога, но не человек целиком. Каменная кладка уходила вниз, в темноту. Конца не было видно.