Он вспомнил тот момент, когда Федя воскликнул: «Нашел». Жадность охватила Свирепова. Он не хотел ни с кем делиться. И потом… Одному — проще прятаться, проще убегать. Федя был бы ему обузой. И Фрол выстрелил.

«До клада — рукой подать! Осталось только забрать».

Эта мысль согрела его и успокоила.

«Вернусь утром. Заберу. И уйду».

С этой мыслью Свирепов задремал…

* * *

Разбудила его утренняя прохлада. Ружье валялось почти рядом — в нескольких шагах от него. Он знал, что в обойме остался только один патрон. Патроны у него спрятаны в том подвале, где он отсиживается днем. Главное, туда добраться целым и невредимым.

Вместе с первым утренним светом в душу закралась тревога. Свирепов еще какое-то время лежал, не шевелясь, и прислушивался к звукам леса.

Успокоившись, он двинулся в ту сторону, где находилась церковь.

Добравшись, долго тянул шею, вглядываясь в руины, — не запрятался ли кто-то в них. Не заметив ничего, слегка расслабился и стал шаг за шагом красться к церкви.

Издали ему показалось, что с тех пор, как в купол попала бомба, он разрушился еще сильнее. И теперь на месте его даже тонкие деревца выросли. Но потом он решил, что это просто лес позади создает такую иллюзию. И перестал вглядываться в сами руины.

Свирепов пробрался через пробоину внутрь — снова напряжение вернулось. Он держал ружье навскидку, в любой момент готовый выстрелить.

Эх, пуль недостаточно! Не поможет, если в руинах засада.

Увидев, что внутри пусто, он снова успокоился и начал вспоминать, у какой ниши Федя крикнул: «Нашел!» Стал пробираться к противоположной стене, удивляясь между делом траве, так быстро выросшей вокруг. Вчера, в темноте, он этого не заметил. Но дело не в этом: дней-то с того вечера, когда упала бомба, совсем мало прошло.

Кажется, вот у той ниши…

Он сделал еще несколько шагов и… замер, встав, как вкопанный: у стены, где он стрелял в Федю, было пусто — тела не было.

Он опасливо зыркнул по сторонам. Задышал тяжело, испуганно.

Но вокруг было так мирно, словно и война не бушевала совсем поблизости.

Фрол упал на колени, стал всматриваться в траву. Он искал следы крови. Или следы волочения тела.

Ничего.

Что это значит?

Куда делось тело?

Федя выжил? Уполз? Его унесли?

Партизаны? Немцы?

Но где кровь? Дождя ночью не было.

Ужас охватил Свирепова. Ему даже показалось, что за ним наблюдает незримый глаз.

И он снова бросился к лесу…

* * *

Церковь словно якорь держала его, не позволяя уйти далеко. Он следил из-за кустов, ожидая, что кто-то может появиться. Он был напряжен — ушки на макушке. Любой посторонний звук тут же был бы им услышан.

И он услышал этот звук. Откуда-то от берега реки.

Скрываясь за деревьями, он со всей осторожностью стал туда пробираться.

* * *

У берега стояла палатка — большая, походная, непривычно яркая.

Он видел палатки у военных. Только размер этой был в два раза больше. И цвет другой.

«Командирская!» — решил про себя Фрол.

«Фрицы или свои?»

«Разведка?»

Мысли появлялись и вытеснялись другими. Только понимание было единственным: кто бы это ни был, соваться туда опасно.

Из палатки выбрался паренек лет восемнадцати. Фрол его никогда раньше не видел. На нем не было военной формы. Обычная одежда. Он ёжился от холода. Чтобы согреться стал бегать туда-сюда по берегу. Потом вернулся к палатке, принялся торопливо разжигать костер. Поставил рядом что-то цилиндрическое на ножках. И тоже зажег. Залил туда воды, бросил внутрь крупу. Затем уселся поближе к огню, надев на себя куртку.

Через полчаса из палатки выбрался еще один парень. Этого Свирепов узнал сразу, потому что догадывался о том, чей голос услышал в церкви. Да. Это был Илья из их поселка, сомнений не было.

«Что они тут делают? Клад ищут? Или за мной следят?»'

Эти двое завтракали, разговаривали, но услышать их было невозможно — слишком далеко. И подобраться ближе тоже не получилось бы — опушка леса была на значительном расстоянии.

Потом парни отправились к церкви. Свирепов решил за ними не ходить. Он почувствовал себя голодным и хотел посмотреть, осталось ли что-то из продуктов, чтобы поживиться.

Еда лежала в какой-то странной полупрозрачной коробке.

«Немецкая? Американская? Что это за материал?»

Он торопливо выгреб все продукты из коробки, рассовал по карманам: хлеб, колбасу, три банки консервов, желтые длинные фрукты — он их видел на картинке однажды, а сейчас не мог вспомнить, как они называются.

Затем почти бегом добежал до леса, спрятался за деревьями, стал жадно есть.

Тут он увидел, что эти двое возвращаются, и на время забыл о еде. В руках у них ничего не было, что говорило о том, что если они и ищут клад, то пока не нашли.

Тот парень, который был не знаком Свирепову, полез в палатку. Почти сразу вылез наружу, показывая Илье пустую коробку. Пропажа продуктов была обнаружена.

* * *

Вскоре они ушли в сторону поселка. Свирепов вернулся в развалины. Снова проверил нишу, обошел всю территорию по внутреннему периметру в надежде найти тело Феди.

Не нашел.

Вдруг в голову пришла мысль, что можно добежать до Тихоречного. Там в крайнем доме живет полоумный старик, которого никто не воспринимает всерьез. Но если его спросить, он ответит то, что знает.

Свирепов побежал по другой тропинке в поселок, чтобы не встретиться с парнями. Добрался до окраины Тихоречного и с нарастающим ужасом обнаружил, что дома полоумного старика больше нет. Вместо него — другой дом, новый, двухэтажный.

Преодолевая панику, помчался обратно. И совсем забыв о парнях, заспешил по той тропинке, по которой должны были пойти они.

Сообразил об этом только тогда, когда увидел в лесу одного из них. Того, которого не знал. Тот выпучил на него глаза. Свирепов, боясь появления Ильи, который явно был где-то неподалеку, заспешил миновать парня и скрыться в лесу…

Глава 31

Засада

Был уже полдень, когда они выбрались из поселка. В руках у Ильи было несколько завернутых в ткань фотографий. И еще он прихватил две удочки, которые были составлены в углу — это стало не просто порывом наконец порыбачить, в голове у Ильи уже строился план поимки Свирепова. Выбрал он те удочки, которых время коснулось меньше, чем других.

— Пойдем по другой дороге, — сказал Илья. — Прямиком через лес, не по тропинке.

— Не заблудимся? — спросил Гоша.

— Я уже говорил, что лес знаю как свои пять пальцев. Весь его с мальчишками в детстве излазали.

Гоше от его объяснения было ни жарко ни холодно. Когда они углубились в лес, тот словно не обрадовался именно ему, Григорьеву. Ветки цеплялись за одежду, невидимые колючки залезли под низ брюк и впились в кожу. Да еще Гоша ступил между кочек, и нога провалилась до колена. Теперь один кроссовок отчаянно хлюпал при каждом шаге.

Илья между тем словно в игру в разведчиков играл — всё время оглядывался, иногда останавливался, жестами показывал Гоше «стоп», «ждать», «тише». Долго стоял, прислушивался к звукам в лесу. Григорьев поражался про себя, как менялся его новый приятель в такие минуты — становился собранным, словно воином. Это невольно подтверждало историю Ильи: воевал, работал в милиции.

Но всё равно это были не просто приключения. Впереди маячила охота на человека опасного, вооруженного, готового убивать, лишь бы спастись самому.

Они шли, и шли, и шли. Гоша уже не ориентировался в пространстве. Ему казалось, что Илья сделал слишком большой круг, чтобы избежать лобового столкновения со Свиреповым. И тут… впереди показались знакомые руины.

Парни вышли к задней стенке церкви. Отсюда их не было видно ни от реки, ни с той тропы, которая вела напрямую в Тихоречный, ни из леса, прижавшегося опушкой к берегу.