Илья жестом остановил Гошу, а сам стал медленно, осторожно, бесшумно подбираться к руинам. Иногда останавливался, долго стоял, прислушиваясь. Но в ответ отвечала звенящая тишина с мирным пением птиц, с жужжанием насекомых, с шелестом ветра в кронах деревьев.

Гоша вертел головой, глядя по сторонам. А когда взглянул туда, где стоял Илья, обнаружил, что его там нет. Он уже хотел сам продвигаться вперед — тоже с большой осторожностью. Но тут из-за угла показался Илья и призывно помахал ему. Григорьев почти побежал, заторопился — одному было неуютно в лесу, где мог прятаться преступник.

* * *

Следующий час они искали клад. В нишах, углублениях, под камнями на земле. У самых стен, в центре, около входной двери. Илья умело совмещал два дела: поиск клада и бдительность — Свирепов мог появиться в любое время.

— А был ли клад? — спросил Гоша с усмешкой.

Он чувствовал, что ему надоел этот бесконечный и безрезультатный поиск.

— В поселке до войны рассказывали, что был. Здесь помещичья усадьба неподалеку была. После революции ее хозяева уехали за границу. Поговаривали, что они много что спрятали, прежде чем бежать…

— И что там может быть спрятано? Старинная посуда, тряпки? — Гоша был разочарован.

— Золото, украшения. Посуда и одежда остались в доме. Местный совет всё экспроприировал и раздал по домам. У нас на кухне долго была красивая чашка — легкая такая, белоснежная, с нарисованным на боку красивым замком. Тогда опасно было, тем, кто бежал, вещи с собой забирать. Могли на границе все отобрать. Или лихие люди убили бы. Поэтому убегающие одевались неброско, бедно и брали с собой минимум.

— А почему мы именно в церкви ищем?

— Поговаривали о том, что отец Василий им помогал. А где он мог спрятать, как не в церкви?.. Ладно, пошли. Нам надо палатку приготовить — сделать из нее ловушку.

* * *

Палатка ярким пятном выделалась на берегу. Они добрались до нее по лесу, следуя близко к опушке. Илья хотел проверить сначала, не залег ли в засаде Свирепов за каким-нибудь пеньком…

У палатки кто-то побывал. Пластиковая коробка снова была открыта. Но воровать из нее уже было нечего. Видимо, бандит надеялся, что еда вновь появилась.

Были перерыты вещи, из рюкзака Гоши всё содержимое было вытряхнуто и валялось на земле, внутри палатки.

Пропал нож, оставленный рядом с посудой у костра.

Больше следов появления Свирепова у палатки не было.

Гоша почувствовал, как мурашки заскользили по спине:

— Он был здесь… снова…

— Надо было раньше прийти, — сердито пробормотал Илья. — Это я виноват. Надо было раньше…

* * *

Они оперативно разработали план: он получился несложный, скорее дежурный.

Наспех приготовили ужин на походной печке. Гоше все время казалось, что на него из леса ружье смотрит, но рядом с невозмутимым Ильей дрейфить казалось неуместным. Они поужинали. Гоша с трудом глотал лапшу — у него, как говорится, кусок в горло не лез. Илья беззаботно рассказывал о прелестях рыбалки. Подшучивал над Гошей, который ни разу в жизни этим не занимался, делал вид, что всё у них прекрасно. Григорьев поражался его самообладанию.

Вымыли посуду.

Положили немного продуктов в коробку, так, чтобы из леса — если сидит там наблюдатель — было видно. Еда должна была сослужить службу в качестве приманки.

Потом взяли удочки, спальные мешки и направились вниз по реке. Громко говорил Илья, задавал вопросы, чтобы втянуть в беседу Гошу. Тот с трудом вообще понимал смысл того, о чем идет речь. Илья рассказывал ему о рыбалке так легко, будто они собирались не в засаде сидеть, а на обычном летнем отдыхе время проводить.

Сейчас они повернулись к опушке спинами. Гоше показалось пять минут вечностью, пока они шли по открытой местности. Уже начали сгущаться сумерки, но они все равно еще оставались для врага как на ладони.

Две светлые фигуры, повернутые к нему спинами…

* * *

Внутри спальных мешков у Гоши были спрятаны темные по цвету свитер и ветровка. Надев их и подождав, когда станет темнее, они с повышенной осторожностью двинулись обратно.

Залегли на спальные мешки на склоне реки так, что вход в палатку был хорошо виден. Самих их было не видно.

Ночь сгущалась медленно. Лес становился плотным, вязким, будто прислушивался вместе с ними. Где‑то далеко ухнула сова, по воде пробежала рябь, и каждый звук казался громче, чем должен быть.

Время тянулось мучительно медленно. Минуты превращались в часы, и казалось, что ночь никогда не закончится.

Гоше все время мерещились тени у палатки, но полотнища не шевелились и не открывались. Палатка оставалась светлым пятном на фоне берега, и, если бы кто-то в нее входил, его можно было бы увидеть очень чётко.

Подбирался ночной холод, вытесняя тепло августовского дня.

Они забрались внутрь спальных мешков, но Гоша всё равно дрожал — наверно, от страха. Он не понимал, от чего дрожит сильнее — от холода или от мысли, что где‑то рядом бродит убийца.

Он удивлялся себе. Еще какое-то время назад он планировал спасать людей в церкви, а сейчас боится пули Свирепова. Почему так происходит? Трудно разобраться в себе!

Наконец Гоша согрелся и начал дремать. Но старательно не позволял себе этого, видя, как по-прежнему сосредоточен Илья, наблюдая за входом в палатку.

Сон победил, и Гоша уснул — крепко, без ночных видений.

* * *

Проснулся он от собственного вздрагивания. Рядом спал крепким сном Илья. Григорьев невольно улыбнулся — усталость победила, природа берет свое.

Уже рассветало. Небо стало светлым. Лениво свистела где-то близко птица. Плескалась рыба в реке. А рядом с Ильей валялись удочки.

Гоша вытянул шею, глядя на палатку. Казалось, никто не попытался проникнуть в течение ночи внутрь — полы входа были опущены, как и прежде.

— Не пришел! — услышал он шепот Ильи и обернулся.

Приятель тоже смотрел на вход. Вид у него был уставшим, под глазами пролегли темные круги.

— Уверен? — спросил Гоша.

— Да. Ты не думай, что я спал. Я только на пару минут… Нет, он не приходил.

Они выбрались из своего укрытия. Забрав все вещи, отправились к палатке.

Еда в коробке была не тронутой. Следов проникновения внутрь не было.

— Что теперь? — спросил Гоша. — В полицию пойдем?

Илья хмуро молчал какое-то время, потом неохотно кивнул:

— Придется. Нельзя позволять ему шататься по лесу с ружьем.

Да, они проиграли эту ночь. Теперь оставались только официальные меры поимки убийцы…

Глава 32

В полиции

Спланировали дальнейшие действия быстро — усталость и тревога подгоняли.

Первым делом пошли в поселок. Тем же путем — через огороды — пробрались в старый дом, где в детстве жил Илья. Уже знакомые запахи ударили в нос: старые доски и клубы пыли.

В альбоме нашли ту самую фотографию, где среди бывших односельчан стоял и Свирепов. Гоша, используя свой телефон, сделал снимок — только его одного. Получилось мутно, но черты лица различались: прищуренные глаза, резкие черты лица, борода… Если добавить приметы, полиции будет несложно опознать человека, который бродит где‑то в лесу.

Затем отправились в поселковское отделение полиции.

Здание располагалось рядом с магазином — половина старого кирпичного дома, где когда‑то, до войны, была столовая.

В узком коридоре стояла тишина. Сквозь окна пробивались прямые солнечные лучи, прогревая воздух, и у стекла лениво жужжали залетевшие через двери мухи.

Дежурный — коренастый мужчина лет сорока, с густыми бровями и внимательными глазами — посмотрел на них с некоторым удивлением: не местные, и вдруг заявление пришли делать.